14

— Приятно было разделить с вами эту поездку, коллеги, — говорит Кудосов, когда мы вчетвером останавливаемся перед выходом из аэропорта. — Увидимся в понедельник.

Он пожимает руку Сопляку, собираясь развернуться, но я успеваю его остановить.

— Когда ты уехал к своей сестре, счет оплатил Матвей. Ты должно быть просто забыл, поэтому я решила тебе напомнить.

И без того удлиненное лицо Кудосова становится еще более вытянутым, а во взгляде мелькает смятение.

— Да, конечно… — бормочет он себе под нос и лезет в карман за бумажником.

Наверное, правильнее было бы оставить этот инцидент на его совести. В конце концов, если Сопляку нравится сорить деньгами и угощать не только женщин, но и сорокалетних мужиков — какое мне дело? Сегодня в аэропорту он повторил почти тот же самый трюк, только с кофе: чтобы не стоять в очереди, попросил купить Матвея, и денег снова не отдал.

Да, это сущая мелочь, но такие мелочи меня жутко бесят. И дело совсем не в его забывчивости, и не в проблемах с финансами. Забывчивых сотрудников в нашей компании нет, так же как нет хреновых зарплат. Это просто тип людей такой — любители халявы. Им все равно, кто за них платит: женщина, старуха или парень вдвое младше. Каждую сэкономленную копейку они воспринимают как личную победу. Ездит Артем, к слову, на премиальной иномарке и живет в черте Садового.

«Только не вздумай отказаться», — беззвучно скриплю я зубами, когда Кудосов протягивает Матвею сложенные купюры. Такие как он не оценят широты жеста и смущения не испытают. Просто порадуются, что все-таки получилось сэкономить.

К счастью, деньги Сопляк берет и небрежным жестом запихивает их в карман джинсов. Я удовлетворенно выдыхаю. Если бы он стал отнекиваться, строя из себя мецената, можно было приписать ему тупое позерство.

— Ладно, я тоже пойду, — заявляет Алена. — За мной подруга приехала.

Кажется, к концу поездки ее пыл относительно Сопляка изрядно поостыл. Это и правильно, ибо очевидно, что он в ней не заинтересован. Едва ли Марьиной есть о чем беспокоиться: если ее действительно привлекают двадцатилетние, с ее впечатляющей женственностью она найдет себе целую кучу. Просто Матвей не ее вариант.

— Ты решила взять надо мной шефство? — раздраженный голос Сопляка догоняет меня, когда я вслед за Аленой начинаю двигаться в сторону выхода. Артур написал, что уже подъехал.

— О чем ты? — как можно снисходительнее переспрашиваю я.

— Не нужно играть в мамочку, следящую за моими карманными расходами. Если бы я захотел вернуть свои деньги — прямо бы сказал ему об этом сам.

Злится. Не нравится, когда ставят по сомнения его мужественность. И даже резким быть не смущается. Уже не готов потратить полжизни на то, чтобы меня раздеть?

— Ну тогда у нас один-один. Потому что в баре тебе тоже не стоило играть в моего парня и заказывать то, чего я не просила. Если бы я захотела пиво — я бы заказала себе чертово пиво сама, без посторонней помощи.

На короткую секунду Матвей выглядит растерянным моим заявлением — даже быстро моргает, — но потом начинает улыбаться.

— Не заказала бы ты себе чертово пиво. Ты ведь успела определить его в список того, что тебе не по статусу. Я помог тебе услышать твои желания.

— Благодарю и больше так не делай. Хорошо тебе добраться до дома. Мне пора.

С этим словами я продолжаю свой путь к выходу. В чем-то он прав. С годами мы обрастаем длинными перечнями того, что должны себе позволять, а чего нет. Я бы не заказала пиво просто потому что в определенный момент решила, что переросла этот напиток. В ресторанах люди не пьют пиво. Толстостенная увесистая кружка рядом с изяществом тонконогого фужера — это почти моветон.

* * *

— С возращением, — муж выходит в прихожую, когда я, сидя на кушетке, избавляюсь от лоферов. — Как добралась?

— Без пробок. Перелет тоже хорошо.

Я подхожу к нему и целую в щеку. Наверное, еще года три назад, я бы непременно задалась вопросом, почему он не приехал меня встречать. Генеральный директор «Родинский и партнеры» — человек безусловно занятой, но ведь я его жена. Сейчас же без эмоций думаю: ну и какой смысл ему таскаться вместе с водителем в аэропорт, когда можно спокойно встретиться дома. Не знаю, что это: практичность, присущая возрасту, либо же банальное смирение с утратой романтики. Какова бы ни была причина, я в порядке.

— Ужинать будешь?

Я мотаю головой.

— Поздно уже. Лягу спать.

— Ну как тебе в общем поездка? — спрашивает Рома, когда мы оказываемся в спальне.

Я стягиваю через голову свитер и застываю, потому что в эту секунду мне на талию ложатся его ладони. Непривычно.

— Встретила кучу знакомых, — отвечаю я и от растерянности поправляю волосы. — Багрянцев разумеется был.

— Куда без него, — не без доли презрительности замечает Роман, начиная расстегивать крючки бюстгальтера. — Снова катил к тебе свои загорелые яйца?

Я издаю смущенный смешок. Да что они все к Андрею прицепились? Что Сопляк, что он.

— Нет конечно. Знаешь же, что мы просто приятельствуем. У него Света третий салон открывает. Приглашал нас на открытие.

— Перебьются, — коротким рывком Роман разворачивает меня к себе и впивается губами в мой рот.

Я упираюсь ладонями ему в грудь, чтобы иметь возможность контролировать напор, и отвечаю на поцелуй. Закрываю глаза и пытаюсь полностью ему отдаться. Через какую-то минуту мы займемся сексом, а мне нужно успеть возбудиться.

— Снимай свои штаны, — требовательно бормочет Роман, подталкивая меня к кровати. Слышится бряцанье ремня — он попутно сам начинает избавляться от одежды.

Я скидываю брюки вместе с бельем, распускаю волосы и откидываюсь на кровать. Рома ложится сверху, немного ерзает, пока возится с членом, толкается. Толчок, толчок и еще один. Сомкнув веки, я изо всех пытаюсь поймать лучи наслаждения, но они ускользают от меня как брошенное в воду мыло, и с каждой секундой становятся все бледнее.

— Суховата ты сегодня, — сипло произносит муж и, быстро прижавшись ко мне губами, тянется вверх. Слышится стук открываемого ящика, щелчок колпачка. Закусив губу, я поджимаю ступни. Между ног становится холодно и липко. Смазка.

Дальнейший секс превращается в пытку. Ничего не могу с собой поделать: я чувствую себя униженной. Мне всего тридцать четыре, а внутри меня так же сухо, как в вагине семидесятилетней.

— Из попутчиков-то никто не приставал? — спрашивает Рома, когда все заканчивается. -

Я не спешу отвечать, потому что разглядываю золотистые кружки люстры под потолком. Ну для чего-то же эта махина должна сгодиться. Стоила как хороший внедорожник.

— Кто? Марьина?

— Ну черт его знает. Может быть Кудосов, — ладонь мужа касается моих волос и ласково треплет их. — Ладно уж, дай немного поревновать.

— Кудосов всю поездку был занят тем, что пытался сэкономить на командировочных. Ему было не до меня.

Посмеиваясь, Рома тянется к выключателю, и в следующую секунду комната погружается в иссиня-черную темноту. Я продолжаю смотреть перед собой и думаю, что зря муж подумал именно на Кудосова, и не взял в расчет Матвея. Потому что второй уж точно куда более опасен.