4
Стелла
Защелкнув колпачок мицеллярной воды, я выбрасываю потемневший от туши ватный диск в урну и принимаюсь за ночной крем. Наношу похлопывающими движениями по массажным линиям сверху вниз. Именно так рекомендуют косметологи. Морщин у меня к счастью пока нет, но после тридцати будет не лишним прислушаться к советам профессионалов. Кто знает, вдруг эти нехитрые манипуляции действительно помогут продлить молодость кожи? Два пшика термальной воды в завершение ухода — и можно вставать. А вернее ложиться.
— По-моему, празднование прошло хорошо, — замечаю я, откидывая одеяло.
Рома, все это время разглядывающий экран своего телефона, мельком смотрит на меня с соседней подушки.
— Тебе понравилось? — так, между делом.
— Еда была отличная. Кажется, твои сотрудники остались довольны.
— Может быть. Удивить их в любом случае несложно. Большинство из них не способны отличить утиный паштет от фуагра.
Я не обманывалась на счет человека, за которого выходила замуж, но почему-то в последнее время высокомерие мужа к каждому, чья сумма на банковском счет хотя бы отдаленно не приближена к его собственному, начинает меня раздражать.
— Тогда может стоило выбрать заведение попроще «Рауля»? — ехидничаю я. — Если ты знал, что твой выбор все равно по достоинству не оценят?
— Странно слышать это от человека, работавшего в международной компании, — сухо роняет муж, не отрывая взгляд от экрана своего телефона. — Ты как никто должна понимать, что означает деловая репутация.
— Я как раз-таки все понимаю. Ты устроил этот праздник для себя и для прессы. Именно поэтому не вижу смысла сетовать на недостаточные дегустационные навыки подчиненных.
— И с каких пор ты стала такой язвительной?
— Считаешь, я язвлю? Вовсе нет.
Не дожидаясь ответа, я щелкаю выключателем прикроватного торшера. Со всем, что произошло за последние месяцы, наши отношения с мужем объяснимо ухудшились. До скандалов конечно не доходит, но вот такие словесные перепалки случаются едва ли не каждый день. Моя собственная незанятость и постоянная загруженность Романа тоже играют не последнюю в этом роль. Мы с ним никогда не были лучшими друзьями — слишком для этого разные — но в остальном неплохо друг друга понимали. Может быть стоит подумать о совместном отдыхе? Организовать нам обоим перезапуск?
Горящий экран телефона наконец гаснет, и в спальне становится окончательно темно.
— Тебе самой праздник как? — звучит примирительно. — Пообщалась?
— Немного, — я мысленно перебираю в голове вереницу лиц, встретившихся мне за вечер, их улыбки и ничего не значащие разговоры. — Я столько в офисе не появлялась. Тем общих ни с кем не осталось, — повернувшись на бок, я прижимаюсь щекой к груди мужа: — Ром, я хочу на работу вернуться. А то я в последнее время как выставочная болонка: то сплю, то по клиникам и салонам мотаюсь.
— Другие жены тоже мотаются и ничего. В спортзал запишись, картины рисуй или чем там все остальные занимаются? За деньги развлечений много можно найти.
Я терпеливо глотаю это пренебрежительное предложение, не желая снова ссорится. Мы с Романом женаты шесть лет, и лишь полгода из них я не работаю. Неужели нескольких месяцев достаточно, чтобы списать меня безмозглый хлам?
— Если ты считаешь, что работа — это всегда необходимость зарабатывать деньги, то ошибаешься. Не нужно приравнивать меня к безделушке. Если не хочешь возвращать мне место в твоем офисе, я буду искать подходящие вакансии сама.
— Упрямая ты все-таки, — ладонь мужа треплет мое плечо и спускается на поясницу. — Ладно. В понедельник поедешь вместе со мной в офис и на месте подумаем, что и как.
Не успев получить удовлетворение от этих слов, я вытягиваюсь как струна, потому что рука Ромы собственнически проталкивается под резинку моих пижамных штанов.
— Давай-ка, Стелла, — он нетерпеливым движением подталкивает меня вверх. — Поскачи на мне немного.
Я непроизвольно морщусь, когда его суховатая ладонь гладит мою грудь под ночной сорочкой. Куда все ушло? Раньше мне нравился наш секс. Сейчас же я не испытываю ничего, кроме фантомного напряжения в животе и неуютного стеснения. Я бы с гораздо большим удовольствием осталась бы обнимать подушку вместо нескольких минут бездушных фрикций.
Спустя минут десять Рома, отвернувшись от меня, спит. В связи с последними событиями врач выписала мне трехмесячный курс контрацептивов, так что теперь муж свободно кончает в меня.
Перебросив через плечо пижамные штаны, я вылезаю из кровати и иду душ. До понедельника осталось два дня. Я нисколько не сомневаюсь, что слова «решим, что и как» означают согласие. Но даже если нет, у меня найдутся и другие рычаги влияния на Романа. Торчать дома и разыгрывать безмозглую жену олигарха, предел мечтания которой — открыть салон красоты, чтобы самой же ходить в него на массажи, мне надоело, как и оплакивать свою слабую фертильность. Хочу вернуться на работу. Просыпаться по будильнику, стоять в утренних пробках, потягивая кофе, раздражаться, радоваться, уставать…
С этими оптимистичными мыслями, я возвращаюсь в постель и обнимаю подушку. С понедельника я снова стану собой. И тому наглому сопляку с террасы лучше не попадаться мне на совещаниях.