Эпилог

— Стелла, кинь еще салфетки. Кое-кто наверняка испачкается, а потом будет хныкать, что стала некрасивой.

Последние слова, произнесенные с шутливой укоризной, Матвей конечно адресует нашей дочке. Я опускаю упаковку влажных салфеток в сумку, завязываю волосы в хвост и, быстро оценив отражение в зеркале, выскакиваю в прихожую. Там застаю привычную картину. Аня, болтая ногами, по-королевски восседает на кушетке, а Матвей, стоя на коленях, зашнуровывает ей кроссовки. Это их традиция. Когда папа дома, собирать ее на прогулку должен лишь он. Мои же обязанности куда менее почетные: не забыть взять с собой воды или как сейчас, прихватить салфетки.

— Ну что, идем? — я перевожу взгляд с Матвея на дочь. — Малыш, ты готова?

Аня ощупывает ладошкой белокурые кудряшки, собранные в хвостики, скептически осматривает кроссовки и деловито резюмирует:

— Я красивая. Идем.

Матвей считает, что желание блистать, дочь унаследовала от меня, как и цвет волос. В свои два в половиной года Аня и правда имеет непреодолимую тягу к эстетике: обожает по несколько раз на дню менять наряды и прически, и жутко горюет, если по какой-то причине ей доведется испачкаться.

Главная модница в семье теперь именно она, потому что я сама стала одеваться гораздо проще. Мне пришлось. Сначала была беременность, потом двухчасовые прогулки с коляской, на которых было невозможно разгуливать в пиджаках и на каблуках, а затем я попросту привыкла к комфорту. Тем более, что в офис мне ходить больше не приходилось. На сроке в пять месяцев я официально закончила работать у Разумеева и вышла в трехгодичный декрет.

Поначалу боялась, что начну тосковать по офисной суете и драйву, но этого на удивление не случилось. Своей беременностью я по-настоящему наслаждалась. В ней со мной действительно произошло то, к чему я когда-то стремилась: я стала спокойнее, женственнее и мягче. Меньше думала, больше гуляла. С разрешения врача мы с Матвеем даже успели слетать в Испанию. Это и стало нашим медовым месяцем. В нем было много солнца, прогулок, шума волн и паэльи, оставшимся моим любимым блюдом даже по приезде домой.

— Давай сюда, — Матвей забирает сумку и, повесив ее на плечо, берет меня за руку.

Его палец привычно гладит мою ладонь. Годы идут, но ничего не меняется. Он все так же одержим прикосновениями. Иногда может искать меня по квартире, чтобы просто подойти и обнять. Удивительный. Необыкновенный. Потрясающий.

Аня тоже обожает ходить с папой за руку. Любовь к тактильности она унаследовала от Матвея: порой, сидя у меня на коленях, она начинает гладить мое лицо. А еще у нее солнечные карие глаза.

Матвей садится за руль, мы с Аней занимаем задний диван. Я все чаще отказываюсь ездить сама — слишком освоилась на пассажирском кресле.

— А я мороженое буду вот такое, — дочка расставляет ладони шире плеч и смотрит на меня с одновременно требовательно и вопросительно. Как я к такому отнесусь?

— Это очень большое. Не боишься, что заболит горло или животик?

— Папа мне вылечит, — без тени сомнения отвечает Аня и в подтверждение пытается дотянуться носком кроссовка до водительского сидения.

Она тоже доверяет ему в точь как и я. Что Матвей сможет все, что не подведет. Потому что он действительно никогда не подводит.

Чтобы дочь не заскучала в пробке, в которую мы встаем спустя десять минут пути, я кладу ей на колени любимую игрушку. Это кубик-рубик. В последнее время Аня полюбила крутить его в поездках. Собрать целиком у нее пока не получается, но я почти не сомневаюсь, что со временем она сможет. Аня ведь дочь своего гениального отца.

Я наблюдаю, как она, выпятив нижнюю губу, сосредоточенно перемещает разноцветные грани, и неожиданно понимаю, что наверное пора. Пришло время подумать про второго. Эти два с половиной года я целиком посвятила Анюте, сознательно не желая лишать ее даже толики своего внимания. Истинное материнство — это не погоня за количеством, а ежедневное наслаждение процессом.

Глаза Матвея смотрят на меня из зеркала заднего вида. Почувствовал или совпадение? Он ни разу не спрашивал меня о втором ребенке. Ни разу не заикнулся о том, что бы хотел сына. Он как и я сполна наслаждается отцовством самой прекрасной на свете дочери.

— Аня грозится съесть мороженое размером в мою голову, — с улыбкой сообщаю я.

Карий взгляд в отражении начинает шутливо искриться.

— Ну разумеется. А в итоге мне придется доедать половину.

В парке сегодня людно. Люди, уставшие от холодной весны с непрекращающимися дождями, радостно приветствуют майскую жару в плюс тридцать три.

— Какое будешь? — Матвей подхватывает Аню на руки, чтобы позволить ей разглядеть всю витрину. — Есть с мармеладом. Его ты прошлый раз кушала. А есть с шоколадом.

Я не могу ими не любоваться. Эти двое как с картинки. Матвей, высокий, красивый, широкоплечий и наша дочь, похожая на маленькую фею и своем воздушном белом платье. Это такое счастье: иметь каждый день видеть это своими глазами. Как бережно он ее касается, как меняется его тон на сугубо личный, существующий специально для нее. Я знала, что Матвей будет отличным отцом. Но знать и быть свидетелем — да, это совершенно разные вещи.

Ими любуюсь не только я. Продавщица, стройная голубоглазая девушка в кокетливом переднике тоже смотрит на них во все глаза.

— Возьмите с соленой карамелью, — она с улыбкой тычет пальцем в витрину и, порозовев, прикусывает губу.

Матвей всегда привлекал и будет привлекать внимание женщин — этот факт не отнять. Вопрос в том, как к этому относиться. А я отношусь спокойно. Было время, когда меня кидало как листок по ветру, но сейчас я наконец нашла то самое дерево.

С появлением дочери возраст неожиданно потерял для меня значение, годы отстали и наконец перестали дышать в спину. Мое время пришло именно тогда, когда нужно: не позже и не раньше. В мои тридцать девять у меня все, о чем можно только мечтать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Спасибо, не нужно, — нырнув свободной рукой в карман джинсов, Матвей извлекает телефон. — Дайте нам одно с мармеладом, и два шоколадных.

Расплатившись, он опускает дочь на ноги и по очереди вручает нам мороженое. Мне вместе с пломбиром достается поцелуй в губы. Я чувствую на себе взгляд продавщицы, но о причине ее любопытства надолго не задумываюсь. Да, он меня младше. А еще он лучший муж, заботливый отец, и мы вместе — красивая пара. Свое счастье мы заслужили.

— Пойдем туда, — Матвей указывает на свободную лавку, уютно примостившуюся в спасительной тени деревьев. По соседству сидит пара: беременная светловолосая женщина в голубом в компании мужа и кудрявого мальчика. Они тоже едят мороженое.

— Давай скорее, — я обхватываю ладошку Ани, увлеченно кусающую свое эскимо. На подол ее белоснежного платья уже упали первые капли. Скоро она заметит и будет скандал. — Удивительно, что ее еще не заняли.

Не знаю, что в этот момент заставляет меня повернуть голову. Пожалуй, ощущение чьего-то пристального внимания. Я нахожу его источник почти сразу же, и от неожиданности вздрагиваю. С соседней аллеи на меня смотрит Роман.

В этом году ему исполнилось пятьдесят, о чем сигнализирует побелевшая голова и сухие заострившиеся черты лица. Хотя выглядит он по-прежнему хорошо. Рядом с ним стоит эффектная блондинка в стильном пудровом платье, держа за руку мальчика лет четырех. Удивительно. В этот парк мы приезжаем крайне редко, но именно сегодня Рома решил появится здесь с семьей.

Его взгляд перебирается с меня на Аню. Задержавшись на мгновение, смещается правее, к Матвею, а потом вновь возвращается ко мне. Блондинка наклоняется к нему и что-то говорит, красиво шевеля ртом. Рома слегка мне кивает. На одно призрачное мгновение его губы дергаются вверх, после чего он отворачивается к жене.

Я тоже киваю ему и тоже улыбаюсь — даже если он этого уже не видит. Мы оба пробовали, но у нас не получилось. Так бывает. Я искренне надеюсь, что в своем счастье ему хотя бы немного удалось приблизиться к моему.

— Идем? — рука мужа ложится мне на плечо, тянет.

Я с охотой прижимаюсь к нему и трусь лбом, убирая назад выпавшую прядь волос.

— Ты видел? Аня уже поставила пятно.

— Видел, — посмеивается Матвей. — Надо поскорее достать салфетки.

Get You The Moon — Kina feat. Snøw

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Конец