Глава 21

– Почему твой отец так хочет навредить мне? – спросила, когда мы выбрались на парковку.

Валера открыл оранжево-черную машину каршеринга и посадил меня на заднее сидение. Наклонился, на секунду замер, когда наши глаза встретились, и медленно потянул ремень безопасности через меня.

Обдал спокойным дыханием, и я словно заразилась его решимостью. Он не нервничал, и это придавало мне сил, очищало разум от паники.

Щелк.

– Потому что дети для него разменная монета, – сказал мне прямо в губы Валера. – С помощью моего брака он укрепил бизнес и хочет повторить. Ему понравилось, а мне нет.

Донской резко встал и захлопнул дверь. Сел за руль и завел машину. Мотор нетерпеливо заревел, готовый уносить нас куда глаза глядят.

– Он болеет? Я видела капельницу в машине, – я поделилась своим наблюдением.

– Он уже одной ногой в могиле, – грустно усмехнулся Валера. – Не знаю, на чем он работает, но держится за жизнь с завидной хваткой.

– Может, тогда не стоит так его волновать? – забеспокоилась я. Все-таки он его сын.

– Его-то? – с сомнением хмыкнул Донской, уезжая все дальше от больницы. –  Стоит. Я его предупреждал, чтобы не лез больше в мою жизнь. Он не понял. Трясется над златом, как Кощей.

Кощей. Пусть внешне он и не похож на злодея из сказки, но по повадкам сходство очевидное.

Я обернулась, чтобы посмотреть в заднее стекло и с облегчением увидела пустую дорогу за нами. Я боялась погони и была рада, что смертельные гонки видела только в кино.

Повернулась уже с полегчавшим сердцем. Спросила у Валеры, потому что так и не разобралась в их отношениях:

– Он против, что ты продолжал бизнес? Вроде, должен, наоборот, радоваться.

– Отец из тех людей, кто уверен, что только он может быть капитанам корабля. Даже сын для него не более, чем конкурент. Как и возможный внук, – Валера остановился на светофоре, обернулся и посмотрел на мой живот.

Внук? Я об этом даже не думала. Считала, что это я, по мнению Величайшего, ниже достоинства его сына, вот он и бесится. Но не понимала, что ребенок может быть воспринят, как конкурент. Претендент на “трон”.

Внезапная догадка пронзила мозг:

– Стой. А не может ли быть так, что твою первую жену он одобрил, именно потому что знал, что ты к ней не прикоснешься?

Любой, кто имеет мозг, не захочет видеть мать своего ребенка наркоманкой.

Валера лишь сильнее нахмурился – я видела это в зеркало заднего вида. Похоже, к этому выводу он пришел давно.

– Ты тоже так думаешь? – уточнила я.

– Я знал это с самого начала. Просто у меня не было цели. В бизнес лезть было нельзя. Отец хотел талантливого отпрыска, но не желал, чтобы тот лез в дело. Две противоположные вещи, от которых у меня всегда пухла голова. На момент женитьбы единственная девушка, которая меня действительно интересовала, бесследно исчезла после совместной ночи. Можно сказать, что свадьба – это моя последняя попытка угодить отцу в жизни. И то, я сделал по-своему. Мы сговорились с невестой, а жили как друзья. Всегда.

В машине повисла тишина. Шуршали шины, проносились мимо автомобили.

– Мне кажется, что твой отец знал о вашей договоренности, – предположила тихо, но Валера услышал.

– Теперь и я так считаю. Но раньше я был молод и глуп. Думал, что надул весь мир. Теперь пришлось засучить рукава и разгребать все, чему позволил случиться. И я понял это благодаря тебе. Спасибо за это.

– Мне? – я посмотрела на затылок Валеры.

Никогда не задумывалась, как ему жилось до этого дня. Мне казалось, что это я грызла себе путь зубами, чтобы хоть как-то жить. Что мне было тяжело после смерти родителей. А ему что? Богач, мажор, разгильдяй и хулиган. А оказалось, что у него не было самого главного в жизни – поддержки семьи.

Валера внезапно заговорил так, словно с трудом тащил на канатах паровоз:

– Если бы ты снова не появилась в моей жизни, я так и брел бы по ней без цели.  Знаешь, говорят, мужик без амбиций – это беспозвоночный мужик. А амбиции – это же желания. Вот у меня всегда позвонки были мягкими, как желе. Я старательно скрывал это за оболочкой крутого парня. Я не желал ничего, потому что в этом не было смысла. Для чего? Все равно, сколько бы я не открывал дел, сколько бы бизнесов не ставил на ноги, все мои заслуги приписывали отцу. Стоило назвать фамилию, как все почтительно расступались. Я был не нужен в бизнесе отцу, мотался, прожигал деньги и жизнь. А когда повзрослел, устал гулять, но так и остался в темноте. И тут ты. И ребенок. Я понял, ради чего готов идти против отца. Ты придала мне сил.

От слов мужчины у меня по коже побежали мурашки. Неужели, это правда? Это все сделала я? Смогла вдохновить на сопротивление? Стала смыслом чьей-то жизни, мотивацией поступков?

Быть движущей силой было непривычно и страшно. Я не хотела такой ответственности, но мне, признаться, льстило. Я осознала, что Валера серьезен по отношению ко мне, что я для него не игрушка.

И это заставило меня надолго замолчать.

Автомобиль выехал на автостраду. Валера терпеливо ждал, пока я отвечу хоть что-то.

– Твой отец не сдаться, ты же понимаешь, – сказала я.

– Понимаю. Поэтому надавлю ему на самое дорогое, как только отвезу тебя в безопасное место. Я прижал ему хвост, поэтому ожидал, что он предпримет что-то. Так что подготовился.

– Ты о чем? – уточнила я, оглядываясь по сторонам. Мы въехали в ухоженный частный сектор с двухэтажными домами.

– Я поставлю ему условие: верну его дело, перестану быть по документам его сыном, а он навсегда оставит в покое мою семью. И под семьей я имею ввиду тебя и малыша.

Голос Валеры звучал уверенно, но я чувствовала шаткость надежды внутри. И он и я понимали, что между нами сейчас появился призрачный мост, но не более.

– Ты слишком спешишь, – я отвернулась к окну, не выдержав взгляд через зеркало заднего вида. – Я ни на что не соглашалась. Но я понимаю, что сама не справлюсь с твоим отцом. Могу ли я на тебя положиться? Я не уверена. Может, мне просто уехать из страны?

Тем временем машина вильнула за поворот и остановилась перед воротами. Валера достал ключи и нажал на кнопку. Дом дружелюбно открыл двери для машины, впуская нас.

– Не хочу тебя пугать, но от него не скрыться. Я не могу быть уверенным на все сто, даже если буду с вами за границей. Он параноик. Ведь в один момент он может покуситься на всех нас, словив очередной бзик. Если же выписаться из семейного реестра, то и наш ребенок не будет рисковать.

А я вот засомневалась. Все-таки Валера, как сын, верил в отца. Для меня же тот мужчина был врагом номер один. Мне казалось, что я не смогу спать спокойно, пока он не отправится на тот свет.

– Он же параноик, верно? Не думаешь, что в эру ДНК-тестов он на этом не остановится? Подумает, что я смогу доказать родственную связь и будет видеть в нас угрозу?

Возможно, я перегибала, но я хотела прощупать Валеру. Его личность, его душу. Пусть я и мечтала о скорой кончине врага, я никогда бы не имела дело с убийцей.

– Я же не могу убить его, – словно прочитал мои мысли Донской. – Как ни крути, он мой отец.

Это хорошо. Как бы то ни было, к крайним мерам я не готова. Пусть моя совесть будет чиста.

Я вышла из машины и почувствовала себя в безопасности за высокими воротами. Интересно, давно Валера снял этот дом? Или эта недвижимость принадлежит кому-то из его друзей?

Неожиданно в голове вспыхнул вопрос. Он был ошпаривающий, как кипяток, но мне важно было понять, настолько ли плох мой враг:

– Как думаешь, а отец тебя может убить? – спросила, подойдя ближе к мужчине.

– Если бы мог – давно бы убил, – без сомнений тут же ответил Валера.

Он взял меня за руку и повел вверх по крыльцу. Открыл дверь и пригласил внутрь.

– У меня мурашки по коже от твоих ответов! – призналась я. – Мой инстинкт просто вопит держаться от всей вашей семьи подальше. Например, уехать на малообитаемый остров, нацепить пальмовые листья на бедра и не знать бед.

Я засталы на пороге. На распутье.

– Я бы посмотрел на это, – со смешком прощупал меня взглядом сверху вниз Донской. – Заходи. Если не понравится временная берлога и моя защита, уедешь на свой малообитаемый остров.

И так молчаливо в глазах добавил, что поедет следом, клянусь! Я даже живо представила его в шкуре и с дубинкой наперевес.

Я покачала головой, думая, что наша встреча словно заложена в карме. Наверное, мы здорово задолжали друг другу в прошлых жизнях, раз в этой судьба так тесно переплетает нас между собой, не давая вырваться. Усложняет историю злодеями, угрожает ребенку в животе. А мне так и хотелось попросить подсказку, что же сейчас делать. Бежать одной? Довериться Валере?

Древний инстинкт шептал: “Ты беременна, часто чувствуешь себя плохо, не обладаешь большим запасом средств. Останься рядом с мужчиной, доверься, он тебя защитит!”

Современная женщина во мне, подбоченившись, диктовала: “Беги куда глаза глядят и не оглядывайся. Сейчас есть интернет, заработаешь в любой точке мира. А мужикам нельзя доверять, особенно таким, как Валера”.

Похоже, мои размышления были отпечатаны на моем лице, потому что Валера внимательно изучал смену мимики. А потом тихо сказал:

– Не надо.

– Что не надо? – удивленно переспросила я.

– Не надо делать из меня врага, – Валера подхватил меня на руки и перенес через порог, сказав: – Я никогда им не был для тебя.

И, прежде чем я успела возмутиться, поставил меня на ноги.

Наше прошлое пронеслось перед глазами. Несуразный и насильный первый раз, нелепое утро и последствия, которые решительно прервал его отец. Психологические проблемы, с которыми я столкнулась после. Длительное лечение. Преодоление себя.

Я поняла, что сделала огромный скачек с того момента, как встретила Валеру в коридорах юридической фирмы. Тогда я хвалила себя за малейшее противостояние мужчине, а сейчас готова была бороться со всем миром ради дитя и себя.

– Ты меня любишь? Нет. Лучше так: я тебе нравлюсь? – внезапно спросил Валера. – Хоть чуть-чуть? Немного?

И показал жестом пальцами “чуть”, будто просил отлить хоть стопочку любви.

Я молчала. Спроси он меня раньше, когда я еще работала в фирме, я бы громко сказала, что ненавижу его. Но сейчас язык прилип к небу и отказывался шевелиться.

– Ты же провела со мной ночь не просто так. Ты не из тех, кто может отдаться просто потому, что захотелось ребенка, – Валера говорил с такой уверенностью, будто знал меня лучше, чем я сама.

– Я именно такая, – возразила я, поднимая взгляд. – Врач мне поставил срок для зачатия, я испугалась и стала более решительней.

– Почему у меня такое ощущение, что ты заверяешь саму себя? – Валера поднял руку и нежно дотронулся до моей щеки. – Скажи, сколько мужчин у тебя было?

Я отвела глаза. Не скажу, иначе все станет слишком очевидно. Он хочет выбить из меня признание, вытащить клещами, но я не согласна. Ведь признание означает полную капитуляцию, а я больше никогда не дам никому руководить своей жизнью. Ставки слишком высоки – это малыш.

– Мое прошлое тебя не волнует, – я повернула голову так, что увернулась от его руки. Но не отступила от него. Почему-то рядом я успокаивалась.

– Зато волнует твое будущее, – Валера взял минуту молчания, пытаясь поймать мой взгляд, а потом с видом, будто наступил себе на горло, спросил: – Я хочу спросить кое-что…

– Спрашивай, – сказала и мысленно обросла колючками, готовая насадить все ненужные вопросы на острые иголки ответов.

– Что хочешь ты? Именно ты, – Валера незаметно положил руки мне на талию.

Я удивленно посмотрела в лицо мужчине.

– Что я хочу? В каком смысле? – уточнила я.

– Как ты видишь свою дальнейшую жизнь? Действительно мечтаешь жить одной с малышом, как и говоришь? – Руки Валеры обвили мою талию окончательно.

Я промолчала секунд десять, не больше.

– Да. Вдвоем.

Сказала, и понимала, что глупо продолжаю стоять в его объятиях. Но хотелось еще чуть-чуть. Немного урвать.

Валера наклонил свою голову так, что дыхание снова защекотало губы.

Так спокойней. Так я могу все контролировать.

– Ты будешь счастлива? – спросил проникновенно, будто у моей души напрямую.

Пришлось глубоко вздохнуть смелость, чтобы заверить:

– Я найду свое счастье в ребенке.

– Дети растут. – напомнил он. – В подростковом возрасте, а это лет десять-двенадцать, он перестанет в тебе остро нуждаться, закроется. Потом жениться или выйдет замуж, уйдет. Что останется тебе?

И стиснул руками крепко-крепко, но будто сам этого не замечал. Хорошо, что живота еще нет.

– Ну вот тогда и подумаю о тихом мужичке с грядками, – сказала ему в шею.

– С грядками? – поперхнулся воздухом Валера, удивленно пронзив меня взглядом. Похоже, не такого ответа он ожидал.

– А что не так с грядками? – с тихим смешком переспросила я.

– Все не так, – возмущенно заверил меня Донской. – Особенно с мужиками, у которых одни только всходы.

– А у тебя есть грядки? – я встретилась с ним взглядом, понимая, что он принимает шутку за чистую монету. Еле сдержала улыбку.

– Нет.

Звучало так, будто и быть не могло.

– А у папы твоего? – тут я уже не сдержала смеха.

– Нет, конечно, – не понимал, что меня так веселит Валера. Все всматривался в мое лицо в поисках ответа.

– Вот тебе и ответ на “почему”, – я вырвалась из его рук, понимая, что если еще чуть-чуть постою так, сдамся. Пойду по наименьшему пути сопротивления, потому что с ним мне почему-то сейчас так уютно. Неужели, это так ребенок влияет на меня? Или я обманываю сама себя, испытываю чувства давно?

– Лера, хватит валять дурака, – тон Валеры был умоляющим, что було жуткой редкостью. – Вспомни, как мы с тобой ужинали. Тебе же было хорошо, верно?

И взгляд бросил с просторного холла в сторону современно обустроенной кухни. Словно готов был повторить ужин столько раз, сколько захочу.

– Было неплохо, – я не могла отрицать, но и горячо признавать не хотела. В те два дня я впервые за долгое время расслабилась.

– А ночью со мной тебе было хорошо, правда? – снова поймал меня за талию Валера и притянул к себе, заглядывая в глаза.

И взгляд такой влюбленный. Зачем же так смотреть? Как этому сопротивляться? Зачем вспоминать совместную ночь? Это нечестно! Почти сексуальное давление, между прочим.

Валера словно дышал на меня любовью. От него шел такой жар, будто внутри него горел огонь. Мужчина смотрел мне в глаза с таким неистово сдерживаемым чувством, что казалось, его может разорвать на части.

Его рука медленно потянулась к моей руке, а вторая все еще обвивала талию. Казалось, что он просто не может находиться рядом и не трогать меня. Донской обхватил мои пальцы, притянул мою руку и положил на свою грудь.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я вывернулся наизнанку, но этого мало. Знаю, что я жаден. Я прожил рядом с тобой соседом и чуть не свихнулся. Понял, что не смогу так. Не смогу быть просто никем. Ты игнорируешь меня в больнице, игнорируешь в жизни, не даешь подступиться, и меня словно физически это ломает. Скажи, неужели я так тебе противен?

Я сглотнула вязкий ком в горле:

– Нет.

От его взгляда, полного любви, я словно пьянела.

– Может, ты меня боишься? – спросил Валера, а сам напрягся, стал словно каменным от напряжения.

Признаться честно? Или соврать?

– Раньше боялась, – сказала правду я.

– Значит, сейчас не боишься, – сделал правильный вывод мужчина. – Иначе не дала бы мне держать твои руки, верно?

Мужское сердце под рукой так сильно билось, будто птица, пойманная в клетку. Словно акула в рыбацких сетях.

А он прав. Я не разорвала прикосновение. Внутри я словно ждала подсказки от создателя, как же быть. Как правильно. Будто сейчас кто-то развернет экран и покажет будущее двух вариантов выбора: с Валерой и без него.

Но ведь мир не ограничивается Донским. Вон, как Даня подбивает клинья! Тоже же вариант – третий. И еще куча мужчин вокруг. Или – совсем сумасшедшая мысль – женщин.

Боже, что в моей голове? Кажется, у меня нервное истощение, раз думаю о таком. Как же мне хотелось, чтобы кто-то промотал время вперед. Туда, где уже все решено, и я живу со спокойными душой и сердцем.

Внезапный поцелуй полностью стер все мысли из головы до пустоты. А потом в голову словно разом ударили гормоны удовольствия. Сбили с ног так, что я повисла на Валере.

Он целовал с таким напором, что не оставалось и секунды на сомнения, мига на колебания. Словно невероятной по силы желание проникло ко мне через слюну, впиталось в тело, и меня залихорадило от потребности быть ближе.

Желание захватило меня полностью. Тело запульсировало с такой силой, что я всерьез подумала о том, что меня опоили. Хотелось найти оправдание своим порыв тела.

Столько времени держала оборону и сдалась от одного поцелуя? Смешно!

Но Валера сорвался с цепи. Одежда полетела на пол, смешалась в хаос. Я не видела ничего вокруг, кроме его тела.

Донской замедлился только в один момент – когда осторожно клал меня на кровать. Я хлебнула свободы на секунду, хотела снять наваждение, но тут столкнулась взглядом с мужчиной.

Он смотрел на меня так, что я передумала сопротивляться, иначе это было бы самой большой ошибкой в моей жизни. То, какое удовольствие обещало его выражение лица, я должна была испить до дна.

Страстно отвечая на поцелуи, я поняла, что обманывала себя. Сейчас, здесь и сейчас, я делала именно то, что хотела всей душой.

Даже если бы в этот миг настал конец света, я не заметила бы.

В руках Валеры я чувствовала себя счастливой. С ним тугая пружина внутри расслаблялась, но я смогла это почувствовать, только когда позволила себе любить.

Его история и его слова сегодня смогли добраться до моего сердца. Я увидела в нем не только угрозу или прошлое. Я смогла разглядеть личность, его сильные стороны и слабые.

Поняла, что он готов бороться рядом со мной с целым миром, но не пойдет миром против меня. Что готов выступить против отца, но не готов убивать. И, что самое главное, он спросил, чего я хочу. Он слышит мои желания, готов быть пластичным ради меня.

Какое сердце это не тронет? Тем более с ним оно всегда стучить чаще…

Ночь опустилась на город, и я услышала, как Валера ушел.

Кровать еще хранила его тепло, но я больше не могла уснуть. Я знала, куда он пошел.

Коварная змея беспокойства опутала меня в удушливом объятии. Сон как рукой сняло.

Что, если у Валеры ничего не получится? Что, если его отец пойдет на крайние меры? Что, если он не вернется?

Хлебнув нежность до дна, я получила рядом человека, за которого теперь боялась всем сердцем.

Я не хотела больше никогда испытывать боль потери, как в тот вечер, что узнала о смерти родителей.

Паника скрутила меня в узел. Я стала корить себя, что не удержала Валеру.

Надо было просто уехать подальше. Может быть, купить поддельные документы в другой стране, а не идти на такой риск.

Я завернулась в одеяло и вышла на крыльцо в надежде, что он ее не уехал.

Но машины на парковке уже не стояло, а ворота были наглухо закрыты.

Я вернулась в дом и пробродила до рассвета, безумно нервничая. Неужели нужно потерять человека, чтобы понять, что именно он тебе нужен? Почему я раньше этого не поняла? Почему отпустила?

С первыми лучами солнца я забылась на диване. Мне снились странные сны, лишенные смысла, которые выдавали весь сумбур, что царил в моей душе.

Я открыла глаза и вздрогнула. Дом был не тот. И заснула я на диване, а проснулась на кровати в каком-то пустой квартире без стен. Рядом, в инвалидном кресле, сидел Донской-старший.

Никто не спешил желать доброго утра или здороваться. Я села на кровати, и окинула взглядом пространство. И охнула.

– Валера! – я хотела спрыгнуть с кровати. В центре полутемного помещения, как экспонат на выставке, сидел, привязанный к стулу, Донской. Голова вниз, тело обмякшее – он явно без сознания.

– Сидеть! – рявкнул на меня мужчина в черном, выступив из тени.

Отец Валеры лишь приподнял бровь, глядя на меня.

– Что вы с ним сделали? Изверг! – мои руки задрожали. – Он ваш сын! Неужели не жалко?

Я не могла оценить ущерб, который нанесли Валере, потому что он сидел полубоком. Что ему отбили? Насколько тяжело он ранен?

– А тебе жалко? – неожиданно спросил Донской-старший.

Я словно оцепенела от его внимательного взгляда. А он продолжил:

– Ты же его гнала взашей. Что изменилось?

Я молча поджала губы. Перевела взгляд со старика на Валеру и сжала кулаки.

– Молчишь? – продолжал Донской-старший. – Я бы сказал, что тебе нужны деньги… – смолк, словно закинул удочку. Вот только я не клюнула на бредовый крючок – все смотрела на привязанного к стулу мужчину.

– Сказал бы… Да только ты сразу знала, кто он такой. Тогда что изменилось? Он же теперь гол, как сокол. Все равно нужен?

Гол как сокол? Значит, Валере удалось договориться с ним? Или нет?

– Вам все равно не понять, – я с сожалением посмотрела на твердолобого сухаря. – Мне вас правда жаль.

– Почему? – весьма удивился пожилой мужчина.

– Потому что вы прожили жизнь, но так и не познали любовь и привязанность, – тихо сказала я.

– Почему же? Вот спроси моего сына, он скажет, что я люблю свое дело и очень привязан к нему, – старик повернул голову к Валере и несколько секунд смотрел в его сторону.

Я молча отвела взгляд. Смотреть на мужчину было противно.

– Значит, это он ради тебя решил перевернуть мою империю, – задумчиво произнес Донской-старший. – Оперился на четвертом десятке… поздновато…

О чем он говорит? Что за бред сумасшедшего?

Я молчала.

– Так ответь: будешь с ним, несмотря на то, что он теперь ноль без палочки?

– Он сильный человек, – уверенно ответила, глядя в глаза старика. – Упал – поднимется. Еще упадет – снова поднимется. Главное – это его характер и воля.

– Значит, ты хочешь в отцы своему ребенку голодранца? – ехидно уточнил мужчина.

Я лишь прижгла его возмущенным взглядом так, что он покачал головой. А потом предложил:

– Давай так: живи у меня. Буду воспитывать из внука преемника. Ни в чем не будете нуждаться.

– Ни за что! – фыркнула я.

Вот уж точно такого счастья не надо.

Я встала на ноги прямо босыми ногами на пыльный пол. Тут же из темноты выступили две фигуры охраны.

– Ты куда? – спросил Донской-старший.

– К Валере. Если Вам все равно, как он себя чувствует, то мне нет.

Дорогу мне перекрыли две темные фигуры.

– Я скажу им пропустить тебя, если ответишь на один вопрос.

– Какой?

– После всего, что было между вами, ты его любишь? – глухо спросил мужчина.

– Люблю, – без сомнений поняла я.

В голове билось одно желание – побыстрее покинуть это жуткое место с Валерой.

Двое охранников разошлись, пропуская меня вперед.

В спину мне донеслось:

– Валерия!

– Что? – я обернулась с опаской.

– Передай ему вот это! – протянул мужчина мне папку.

Я осторожно вернулась и взяла протянутую вещь. Старик не отпускал другой край, глядя на меня. Сказал:

– Наконец-то он вырос. Теперь я буду спокоен.

И отпустил папку, откидываясь на кресло.

– Что это?

– Там завещание. Наконец-то я могу быть уверен, что могу передать дело и оно не пойдет на дно.

– Вы отдаете дело Валере?

– А кому же еще?

– Но вы…

– Раньше он его утопил мне бы назло. А сейчас ему есть, ради кого грести вперед.

– Но вы же его только что избили… Вы его ненавидите, – не понимала я.

– Избил? Кто тебе такое сказал? Он просто спит, – усмехнулся старик и нажал на кнопку на пульте управления коляской, поехал к выходу. – Скажи ему, что в этот раз он выдержал проверку и успел.

Успел? Проверку? В этот раз?

То есть в прошлый раз нападка на меня тоже была проверкой, только Валера не справился?

Сумасшедший старик! Свихнувшийся! Он возомнил себя богом, что так играет с жизнями людей?

Донской-старший словно узнал, о чем я думаю. Сказал у выхода:

– Настоящий мужчина должен защитить свое. А какое дело он мог защитить, если даже позаботиться о любимой не смог? Но теперь я могу спокойно выключить свое искусственное сердце и спокойно уйти в мир иной. Теперь мой сын возмужал.

Донской-старший укатил на своей коляске, а я обернулась к Валере  совершенно растерянная.

И как я все это ему объясню?

Как?

– М-м-м, – застонал Валера, приходя в себя.

Донской-старший не обманул. Он выключил свою жизнь, словно компьютер. Привыкший всю жизнь руководить, он не мог доверить старушке с косой такое важное дело, как смерть.