Глава 20
Из частной клиники меня направили прямиком в больницу. После осмотра на кресле гинеколог сразу же предупредила:
– Это микроотслойка плаценты. Сейчас кровотечения нет, но я не дам никаких гарантий. Да никто не даст. Я бы советовала лечь на сохранение.
– Но в чем причина? Почему началось кровотечение? – Я жутко нервничала.
– Возможно, из-за предыдущей чистки. В тех местах образуются спайки, значит плацента не может прикрепиться. А, может, подняли что-то тяжелое. Или перенервничали.
Спорить с госпитализацией не стала. Я слишком боялась потерять такое долгожданное дитя.
Я вернулась домой, перевесила очередной гостинец на ручку двери соседа. Не до него совсем сейчас!
В квартире все валилось из рук, пока я собирала сумку с самым необходимым. Я даже разбила любимую чашку и чуть не залила паспорт. А напоследок, словно вишенка на торте, уронила в унитаз телефон.
Всем известно: если день не задался, завернись в одеяло и делай как можно меньше движений. Это пройдет!
Расстроилась жутко, ведь вся жизнь современного человека завязана на телефоне. Я рассчитывала, что раздав мобильный интернет, смогу работать на ноутбуке, не выбиваясь из рабочей колеи.
Но без сотового я не могла даже такси вызвать. Руки так и опускались, а на глазах наворачивались слезы.
Ладно, ничего страшного. Предупрежу шефа как-нибудь, что на больничном. И пусть будет, как будет. Но как же мне вызвать такси?
Взгляд упал на стену с заделанной дырой. Интересно, сосед дома?
Я позвонила в дверь мужчины уже со спортивной сумкой в руках. За дверью явно послышались шаги, а потом повисла тишина.
Что такое? Обиделся?
– Простите! – Мне было жутко неудобно, но за ребенка я боялась больше. – Я утопила свой телефон, а мне срочно нужно вызвать такси…
В ответ задумчивая тишина. И когда я уже отступила на шаг, размышляя, к кому еще из соседей можно обратится, дверь приоткрылась.
– Конечную точку какую поставить?
– Центральная больница, – мой голос дрожал от страха.
И тут дверь резко открылась на всю.
– Что случилось? – Валера перешагнул через порог, а меня словно заморозилась на миг от удивления.
– Что ты тут делаешь? – мой голос звучал, словно чужой.
Этого не может быть, ведь правда? Валера не мог быть тем самым соседом через стенку, с которым мы так вкусно ужинали!
Видеть Донского, оказалось больно. И особенно неприятно, что меня обвели вокруг пальца. Чувствовала себя отвратно – набитой дурой.
– Живу. Но не это сейчас важно. Что случилось? С тобой? С ребенком? – тревогу во взгляде мужчины было сложно подделать. Он серьезно волновался за меня, но я лишь отступала.
Пугало, когда меня обкладывали со всех сторон, а я не знала чем. Может, это мина, которая взорвется в любой момент. А может заряд головокружительного и красочного фейерверка. Главное, чтобы ударил не в меня, конечно…
Мысли спутались в клубок. Воспоминания о наших ужинах через дыру в стене из приятных превратились в нестерпимо пряные.
Значит, поселился втихаря рядом, побирался потихоньку ко мне. Возможно даже следил. Боже, так это он был здесь еще до того, как мы уехали с Даней в командировку! И это он сделал дыру в стене.
– Как далеко ты зашел? – спросила тихо, но в тишине подъезда было слышно отчетливо каждое слово.
– Лера, я уже сказал, что сделаю все для тебя. Ты можешь на меня положиться. Я на машине, давай подвезу, – Валера скрылся в глубине квартиры, а я обернулась к двери лифта.
С одной стороны, с Донским я быстрее всего доеду до больницы. С другой, ехать с ним в одной машине совершенно не хочется.
Нет, поймаю так. Кто-то да остановится!
Я вызвала лифт, нервно переступая на месте с ноги на ногу. Успела зайти в кабину и с облегчением выдохнуть, как услышала с лестничной клетки:
– Лера!
Быстрее закрывайтесь двери! Ну же!
Створки начали сдвигаться, но в сантиметровую щелку успела проникнуть мужская ладонь.
– Стой! Не дури, я отвезу! – Валера звякнул ключом от машины по брелку. – Если не хочешь разговаривать – буду молчать. Не хочешь меня видеть – не смотри. Дай только довезти.
Лифт повез нас вниз в полной тишине.
В голове взрывались вопросы: “Что ты хочешь? Совсем больной? Почему не оставишь меня в покое?”
Но я больно прикусила себе язык, чтобы ничего не спросить. Чувствовала, что стоит задать хотя бы один вопрос, как меня словно втянет в прошлое. В зависимость от Донского. Я снова окажусь в его мире, а пока я сохраняю молчание, в моих силах не пускать его в мой мир.
Да, вы правы. Я не была уверена, что смогу сопротивляться. Больше всего боялась дать слабину, а потом жалеть.
Двери лифта открылись на первом этаже.
– Пошли. Не упрямься. Срочно же? Иначе ты бы так не торопилась в больницу!
Да, срочно. И я ради малыша должна была как можно быстрее оказаться в безопасности в больнице.
– Идем, – согласилась я, решив всю дорогу молчать.
А в больнице я буду от него далеко…
Мы подошли к темному автомобилю и Валера открыл заднюю пассажирскую дверь. Я удивилась, потому что думала, что он захочет посадить меня рядом с собой.
– Если станет нехорошо, ложись. Там есть маленькая подушка, положи под голову, – сказал мужчина.
Не нужно быть таким заботливым. Так только сложнее!
Когда мы добрались до больницы, едва остановилась машина, я открыла дверь.
– Спасибо! – поблагодарила и хотела как можно быстрее уйти, но Валера оказался проворней. Выскочил из-за руля и обогнул машину, выхватил сумку у меня из рук и сказал:
– Я только провожу.
Спорить не хотелось.
– До крыльца, – подчеркнула только я.
– До крыльца, – Удивительно, но Валера согласился.
И взгляд такой, словно у собаки, которая прожила с хозяином десять лет, а тот ее за порог в лютый холод на ночевку.
– Это снова вам! – улыбчивая медсестра занесла полный пакет.
Уже десятый.
– Снова он? – хоть я и спросила тихо, все соседки по палате навострили уши.
Троим пациенткам до жути была интересна моя история, а я разочаровывала скупостью слов. Для меня это было слишком личное. А еще я боялась, что меня никто не поймет, осудит. Скажет: дура, хватай такого мужика.
А я не хотела хватать. Мои обожженные опытом руки болели.
– А кто же еще? – еще шире улыбнулась женщина. – Лерочка, такой заботливый ведь. Не знаю, на что вы обиделись, но хоть вышли бы к нему, поговорили. Сидел вчера на диване в комнате посещений, ждал вас, пока время не вышло.
– Спасибо! – поблагодарила и скупо замолчала. На лице медсестры отпечаталось разочарование.
Она тоже хотела от меня объяснений. Новой истории, которой можно поделиться с другими медсестрами и прекрасно скоротать рабочий вечерок.
Я была здесь четвертый день, а Валера принес еды на две недели. Но, что самое интересное, в передачках было не только съестное. Донской действительно меня удивил.
В первый день в одном из пакетов я нашла постельное белье. На второй день обнаружила мягкий плед. Сегодня на самом верху нашла нежно-розовый халатик, такой приятный на ощупь, словно кроличья шубка.
И, как всегда, записка:
“Если не нужно просто отдай нуждающимся. Не возвращай”
Едой я делилась с соседками, так как самой мне было просто не осилить, а вот плед, халат и постельное белье оставила себе. И, что самое интересное, сама не знаю, как такое произошло.
Стоило раскрыть белье, как бросился в глаза контраст между казенным кипенно-белым и новеньким, словно из дома комплектом. Стоило потрогать плед, как я тут же поежилась и завернулась в него с ногами. Стоило примерить халат, как не захотелось вылезать.
Наверное, надо было раздать другим, как и писал Валера. Не принимать. Но мне, честно говоря, было совестно.
– Он и нас не обидел, – со значением подмигнула мне медсестра.
Теперь я поняла причину теплоты персонала ко мне. А уж я-то думала, что это мое природное обаяние их очаровало. Ан нет! Как бы не так. Подкупил их Валера, как есть подкупил.
А теперь ее медсестра за него болеет, старается нас свести. Интересно, это по собственной инициативе или Донской спонсировал акцию “Сведи два сердца?”
– Он еще там сидит. Не выйдешь?
Я посмотрела в открытый дверной проем в сомнении.
– Выйди, Лер! – настаивала соседка постарше.
– Хочешь, мы с тобой для поддержки пойдем! – добавила соседка помладше.
Пожалуй, нужно поговорить с Валерой. Хотя бы для того, чтобы попусту не сидел часы ожидания один. Чтобы больше не приносил ничего. Не нужны мне давящие сплетни, и без того со всех сторон тыкают любопытными носами. Их настолько много, что я даже не успеваю задумывать о лечении.
Кровотечения больше не было, поэтому врач планировал прокапать меня еще несколько дней и отпустить. А это значило, что любопытство народа не угаснет, а будет только расти день ото дня, если Донской продолжит в том же духе. За мной и так уже несколько палат наблюдало. Скоро весь этаж будет делать ставки: выйду я к нему сегодня или нет.
Выйду, хоть проветрюсь. Сейчас тепло, выпускают погулять по территории, а я не дышу, потому что боялась увидеть его. Нужно с этим заканчивать.
– Иди-иди, он тебя ждет! – загадочно торопила медсестра. – Такого мужика еще поискать надо.
– Точно! – подхватила соседка постарше. – Мой один раз приехал на выходных – считай подвиг.
Молоденькая соседка обиженно захлопала глазами и проговорила себе под нос:
– А мой работает допоздна…
Похоже, все наши сердобольные женщины так прониклись к Донскому, что возвели его в статус героя. Конечно, можно было бы вскрыть историю, как просроченные консервы и окатить всех протухшим дымком, но я не стала. Не столько из-за того, что не хотела делиться, сколько боялась, что меня начнут уговаривать. Ведь время смягчает боль, а со стороны все кажется проще. Да и наши женщины любят прощать вопреки всему.
Пусть я тоже смягчилась немного по отношению к нему, все равно боялась как огня. Его и его семью.
Я вышла в комнату посещений и обвела взглядом диваны. А где Донской? Уже ушел? Вот вам и на!
С усмешкой вышла из корпуса и задумчиво побрела по дорожкам, пытаясь понять, почему резко испортилось настроение.
Я как раз шла мимо главного корпуса, когда на парковке притормозил внедорожник. Дверь открылась и до моих ушей долетело:
– Сделай все тихо. Я никому не дам унижать Донских.
Не было сомнений в личности важного посетителя больницы – отец Донского, мрак моей жизни. Тот, кто лишил меня счастьи и чуть было не оставил бездетной. Тот, при мысли о котором меня бросает в холодный пот.
Моя рука сама собой оказалась на животе, ограждая малыша защитным жестом. Я стала медленно двигаться, так, чтобы увидеть в лицо врага. Я должна знать, кому противостою.
Недруг не заставил себя ждать. Вот только я ожидала увидеть классического злодея, мрачного, с холодной и властной аурой. В дорогом костюме, с цепким взглядом и твердой рукой. Воображение живо рисовало его по-кощеевски худую фигуру, нос крюком и злобный взгляд из-под насупленных бровей. И мощную энергетику – как без нее-то?
Вместо этого образа я увидела пухлого старика, завернутого в одеяло. Донской старший передал что-то дрожащей рукой помощнику, чем рассыпал злодейский образ в прах. Прежде чем пассажирская дверь захлопнулась, я заметила капельницу, подвешенную к ручке над дверцей на потолке машины.
Он болен? И все равно приехал, чтобы лично разобраться со мной? Да что же он за страшный человек такой?
Неудивительно, что у Валеры еще в том молодом возрасте, когда мы впервые встретились, была непроглядная темень в глазах. Такие, как его отец, ни чужих не жалеют, ни своих.
Я потеряла своих родителей, переступив порог совершеннолетия. Но все восемнадцать лет я купалась в любви и ласке, видя в глазах мамы и папы бесконечную нежность. Именно поэтому мне было так тяжело остаться одной без опоры, когда меня так оберегали от мира.
Глядя на Донского-старшего я не могла представить, что он может смотреть даже с терпимостью. Нет. Совсем не тот тип.
Как же было зябко жить Валере в такой семье! Похоже, его отец ценил только бизнес и хватку. А что же сын? Как папаша одобрил выбор в жены наркоманки? Или душа не важна, важны лишь деньги?
– Пошли, – Внезапно меня взяли за плечи и поволокли назад.
Валера! Разве он не ушел?
– Ты что тут делаешь? – я попятилась, скинув руки с плеч. – Я сама пойду.
– Тихо, – приложил палец к губам мужчина. – Идем. Сначала я отведу тебя в безопасное место, а потом поговорю с отцом. Он больше к тебе не приблизится, если хочет, чтобы его дело и дальше жило.
Последнее предложение он сказал с особой твердостью и решительностью.
– Но мои вещи… – я оборвала себя на полуслове, понимая, что нет ничего важнее унести ноги целой и невредимой.
– Я напишу старшей медсестре отделения, чтобы собрала их и спрятала у себя. Не переживай, – Валера посмотрел по сторонам и взял меня за руку. – Пойдем, здесь есть еще один выход. Там машина.
– Пусть хотя бы ноутбук возьмет. Там рабочие файлы, – ответила, идя следом. Я не стала вырывать руку, стараясь откинуть все эмоции и думать холодной головой.
Прокрутила в голове последние слова Донского, пытаясь собрать по крошкам картину в целом. Валера уже говорил, что взялся за дела семьи всерьез. Что забирает у отца контроль над бизнесом, что крепко встает на ноги. Но сможет ли он с ним справиться? Много лет назад случилась беда. Не повторится ли все снова? Могу я на него рассчитывать в этом?
Я сразу отбросила мысли о полиции. С такими людьми, как Донской-старший, это просто бесполезно. Я не смогу обойтись без медицинской помощи, не уходить же мне в лесную хижину и рожать там, верно? Значит, нужно найти способ противостоять угрозе и сохранить малыша.
Валера хочет помочь. И по виду совершенно уверен в себе. Но мне, чтобы сделать выбор, нужно было понять ситуацию глубже.
Почему его папаша не может оставить меня в покое? Ведь я ни на что не претендую.