Глава 19
Душа ушла пятки, и я решила не оттягивать неприятный момент. Лучше сразу съесть гадкую пилюлю, чем кусать по чуть-чуть и мучаться от горечи.
– Я уволена? – спросила и зажмурилась, чтобы не видеть сочувствие на лице шефа.
– Почему? Ты сделала что-то не так? – донеслось до моих ушей, и я приоткрыла глаз, чтобы удивленно взглянуть на Романа Андреевича.
Не шутит? Серьезно? Он что, еще не знает, что я все сорвала все-все, вот совсем все?
– Что ты так смотришь? Даня рассказал, что из-за его внешнего вида вас не восприняли всерьез. Жаль, конечно, что вы нарвались на хулиганов, но я рад, что ты не пострадала.
Нет, не так все было! Неужели, клиент не рассказал? Он был так разъярен проигрышем, что у меня завяли уши от его проклятий. Сказал, что расторгает контракт с нашей фирмой. Был в такой ярости, что я всерьез боялась, что он задымится.
– Но… – я не могла позволить Даню взять всю вину на себя. Я переполнилась желанием посыпать голову пеплом.
– Так бывает, Лер, – перебил меня Роман Андреевич. – Иногда кажется, что все карты у тебя в руке, а у тебя банально садится голос посреди заседания. И все козыри превращаются в прах сожалений, как бы ты не был подкован. Человеческий фактор. Социальные отношение и восприятие слишком важны в жизни людей. Судья тоже человек, пусть и выученный смотреть на факты.
– Да нет. Не так все! Это из-за меня, – я собиралась во всем признаться.
Это же мой организм подвел. Это я не смогла выстоять. Зачем Даня перевел все стрелки на себя? Это несправедливо.
– Смотрю, сработались вы с Даней. Выгораживаете друг друга с пеной у рта. Ладно, я понял. Пожалей старика…
– Да какой вы старик, Роман Андреевич…
– Такой. Вижу ваши игры молодых и чувствую, как седина в волосах шевелится. Ладно, не переживай. Провал неприятен, но не смертелен.
– Но мы потеряли клиента. Вы говорили, что он важен для фирмы.
– Любой клиент важен. Но раз ушел после с таким фейерверком, значит, в будущем от него было бы больше проблем, чем толку.
Я подозрительно сощурила глаза, глядя на капельницу, что попала в зону видимости. Шефу что, там горном радости напрямую в вену вводят? Капельницу доброты подобрали? Что это он такой всепрощающий?
– Что ты так на меня смотришь? – спросил и закашлялся босс.
– Вы не злитесь? – уточнила я.
Точно под таблетками. Интересно, а действие успокоительного надолго? А то проснется среди ночи в гневе, наберет мне и устроит грандиозное увольнение по телефону.
– Лер, наверное, случись такое месяц назад, я бы камня на камне не оставил. А сейчас… отошла все на второй план. Береги себя. И да, поблагодари Даню лучше. Он из кожи вон лез, чтобы тебе не досталось, – с кривой усмешкой сказал босс и отключил связь.
Неприятно это – чувствовать себя должной. Будто мне выдали кредит под бешеный процент, а я и не просила.
Наверное, я дама неблагодарная. Меня тут спасли от увольнения, а я? Но, хоть убейте, не хотелось звонить с личным “спасибо”. Одно желание: подобно улитке спрятаться в панцирь и пусть мир идет своей дорогой, а я посплю здесь.
Но совесть не спала. Именно она заставила написать сообщение Даниилу и поблагодарить за хлопоты. А потом выключить телефон, признаваясь себе, что боюсь. Боюсь, что парень сможет найти такие слова, что я не смогу отказать. Снова умело заболтает, и не успею глазом моргнуть, как он уже рядом попивает чаек.
Поэтому телефон сегодня молчал, обижено смотря на мир темным экраном. А я говорила с малышом в животе о том, как мы будем жить вместе, о планах на жизнь. Рассматривала кроватки, читала отзывы на коляски, а потом до дрожи в коленях смотрела видел род.
Как понимаете, всячески отвлекала сознание от мыслей о некоторых, и у меня это очень даже успешно выходило. Спасибо повышенной эмоциональности беременных и впечатлительности. Видео оставили просто неизгладимый след в моем сознании так, что я еще два дня отходила.
Теперь на женщин с детьми я смотрела, как на героинь. Боже, как они через это прошли? Сколько из них резали? Сколько зашивали? А кесарево? А боль родов?
Мне хотелось подойти к каждой и пожать руку. Нет, даже сочувственно обнять. Перед глазами так и стояла картина, где головка не проходит, и врач немедля режет ножницами промежность, кровь течет ручьем.
Бр-р-р!
Я поняла, что мне нужно нечто позитивное, но не могла себя заставить закрыть эту тему. Если я чего-то не знала, то могла успокоиться только тогда, когда узнаю всю возможную информацию настолько, насколько возможно.
Это мое тело. И читая историю за историей я все больше понимала, насколько больше влияние имеет человеческий фактор. Упущенное время, кто-то недосмотрел, а часто – незнание роженицы всего процесса.
Пусть изучение стоило мне много нервов, но с каждым днем я успокаивалась. Чем больше я понимала весь процесс, все, что происходит с организмом женщины и на что стоит обратить внимание, тем больше ловила дзэн.
Сосед-дятел задабривал меня маленькими посылками с фруктами и конфетами, больше не долбил стену и вел себя образцово. Еще бы дурку заделал и была бы полная красота.
Одно меня беспокоило – работы стало в разы меньше. Кажется, все-таки Роман Андреевич перестал получать те прекрасные капельницы счастья и трезво посмотрел на ситуацию.
Мой телефон первые дни дома так и жужжал от сообщений-весточек от Дани.
“Как дела? Я дома. Устал как собака. Сегодня по делу….”
И много-много текста.
Я не могла не ответит. Опять эта пресловутая совесть, да-да. Но ответ был краткий, я ничего не рассказывала о себе.
Сообщения стали приходить все реже. Если раньше от них так и фонтанировало энергией, то сейчас стало веять печалью.
От Валеры не было и вести. Это же хорошо, правда?
Я нашла другую клинику, встретилась в милейшим врачом и осталась полностью довольна этикой и знаниями женщины. Жизнь потихоньку налаживалась, а в день, когда я почувствовала уверенное движение малыша внутри, отчетливо поняла, что я скоро действительно стану мамой. И никогда больше не буду одна!
В этот же день прямо в деревяшку, прибитую к стене, постучали… Неужели, я так буйно радовалась, что соседа потревожила? Или он решил показать свое лицо?
Стук повторился.
Если я вогнала в стену дюбеля, это еще не значит, что я так же легко могу от них избавиться. Да и зачем? Дверь же есть!
Пусть замазывает, деревяшка только в помощь. Не понимаю, что стучаться?
– Что такое? – спросила, искренне надеясь, что буду услышана.
– Не откроете? – спросили по ту сторону стены.
Какой чудак.
– Это же не дверь, – недоуменно уточнила я: – Зачем?
– Мне это необходимо, чтобы качественно заделать стену.
– Разве плотная заслонка, наоборот, не поможет? – Я живо представила про себя, как пытаюсь отломать деревяшку и покачала головой: мне это точно не под силу. Да и инструментов подходящих нет. Из подручных – лопатка для сковороды.
– Нет, у меня особая технология. Позволит сделать стену так, что не будет заметно.
– Да? Но я не могу сама оторвать эту деревяшку.
– Я помогу! Пустите?
– Ну… – Я подумала, стоит ли впускать постороннего и насколько это опасно. Поразмыслила о возможном будущем разговоре с владельцем квартиры о том, что не пустила соседа для решения проблемы, и согласилась: – Ладно.
– Отлично! Открывайте дверь!
Я сделала шаг назад от стены и почувствовала странное чувство. Непонятное ощущение, словно щекотка – ничего страшного, но вызывает двоякие ощущения. Вроде и смешно, но хочется, чтобы это уже закончилось.
Повернула ключ в двери и отошла к зеркалу, чтобы поправить растрепанный внешний вид.
“Тук-тук-тук” вместо звонка.
– Открыто! – крикнула и повернулась к двери.
– Здравствуйте! – поздоровался и перешагнул через порог мужчина лет сорок с огромным гвоздодером в руках. Почему-то его голос показался совершенно другим, чем через стену.
Мужчина так быстро разобрался с деревяшкой и молча ушел, что я не успела ничего сказать. Будто торопился, не желая говорить лишнего. Раз – и уже дверь за ним захлопнулась, соседская открылась и закрылась.
– Спасибо! – послышалось с другой стороны стены.
И снова голос будто другой. И так странно: почему здесь не сказал?
Я заглянула в дырку и увидела темную преграду с той стороны.
Хм… Странный какой-то этот дятел-сосед. Что ж, я со своей стороны сделала, о чем просили. Надеюсь, он быстро устранит дыру и мы больше не будем друг другу досаждать.
– Вы когда будете ремонтировать? – спросила у прорехи в стене.
– Завтра. А пока не хотите попробовать один экзотический десерт? – зашуршал по ту сторону пакет, а в дыру просунулась рука с узкой и длинной тарелкой с какими-то яркими кусочками.
– Простите, но я не могу рисковать и есть экзотику. Я беременна, – решила сразу расставить все по местам.
Рука еле заметно дрогнула. Тарелка исчезла. Тут же появилась селедка с лучком.
– А это?
Я удивленно моргнула. Вот это смена блюд!
Ноздри защекотал соблазнительный запах. В уме я сразу приплюсовала к селедке сладкий блин и хищно облизнулась. Ну ничего не могла поделать со своим воображением!
Наверное, не будь я беременна, запихнула бы селедку обратно соседу и собственноручно заделала дыру. Наверное, не проведи я последнее время одна, смотря слезливые мелодрамы о семейной жизни, так не соскучилась бы по человеческому участию и поддержке. Наверное, будь я в другом настрое, никогда бы не сделала то, что сделала. А именно: засмотрелась на шпажку, прикидывая, какой кусочек сельди отправить в рот и как при этом захватить еще и лучок.
М-м-м! Слюнки потекли!
– Картошечку пожарить?
Это был контрудар.
– С пригарками…
М-м-м!
Нас экзотической фигней не соблазнить. А вот таким, нашинским, простеньким и жутко вкусненьким – легко.
– И котлетки есть…
Котлетки!
Я сглотнула слюну.
Сама я, как забеременела, не могла сделать себе котлеток – воротило так от запаха сырого фарша, что я заканчивала вечер в обнимку с унитазом. Даже зажав нос прищепкой не могла приготовить ни гуляша, ни стейков. Пару раз купила готовые вторые блюда, которые нужно только разогреть в микроволновке, и плевалась. Малыш был тот еще гурман!
Не подкармливай меня сосед в извинения за дыру в стене фруктами и шоколадом, я бы никогда не протянула руку к блюду. “Никогда!” – убеждала я себя: “В здравом уме и твердой памяти!”
Вот только память у беременных, вообще, не твердая. Она эфемерная, а воспоминания словно дымка.
Селедка оказалась просто превосходной. Чуткий вкус тут же подсказал, что она бочковая, свежеразделанная, а не из коробки филе с растворенными костями. Вкус был просто непередаваемым! Лучок хрустел на зубах, а потом подоспела и картошка.
С пылу с жару, с поджаренками, чуть сладенькая и в меру соленая. Мы так странно сидели по разные стороны стены с соседом и наслаждались незамысловатым ужином. Вроде бы: сядьте за одним столом. Но мне не хотелось. Так было идеально. Особенно в свете последних событий.
Когда дело дошло до котлеток, я не сдержала стона удовольствия.
– Боже, как вкусно! Да вы отлично готовите!
– Пришлось учиться.
Наверное, долго живет один. Какой нетипичный холостяк! Не довольствуется полуфабрикатами, сам готовит. Удивительно!
– С таким талантом грех не готовить! – отозвалась я.
Я не заметила, как вторая котлета исчезла во мне.
Вкусно поесть я любила всегда, а с малышом в животе – так особенно.
– Раньше у меня не было такого ценителя, – сказал мужчина, и я прислушалась: если до этого голос звучал низко и басовито до сиплости, то тут вдруг проскользнули знакомые нотки.
Да нет, наверное, показалось! Мне везде чудится Донской! Докатилась.
– Вы всю жизнь жили одни? – осторожно спросила, скорее чтобы поддержать беседу.
Я уже пододвинула к дыре удобный стул со спинкой, организовала подушку под поясницу и наслаждалась вечером. Никогда бы не подумала, что окажусь в такой странной ситуации, но чем судьба не шутит. Сейчас я физически чувствовала себя в безопасности за этой стеной, но при этом компенсировала недостаток общения. Идеально.
Усталость уходила, внутри так и разливался позитив. Я и не понимала, как была напряжена, пока не расслабилась. Ощущение, будто привыкла тащить огромную гирю за собой, и так свыклась с ее весом, что когда та исчезла, словно появились крылья. Поразительная легкость!
Вот до чего мужики довели!
Для собственного спокойствия я закрыла дыру к соседу пакетом. В ремонте ему не помешает, а мне создаст хоть какую-то иллюзию личных границ.
Конечно я понимала, что слышимость будет прекрасной, но очень надеялась, что сосед быстро устранит проблему.
Однако прошел еще один день с вечерним совместным ужином, потом еще один.
– Это все, конечно, прекрасно. Но вы собираетесь закрывать дыру? – спросила со смехом, поедая блин.
Вчера, как и позавчера, угощал сосед. Сегодня я пожарила блины, и вроде бы что плохого? Но мозг говорил, что эти странные ужины пора заканчивать.
– Собираюсь! Вот завтра и начну! – с готовностью отозвался сосед.
– А когда закончите? – кажется, я правильно поняла направление мысли, потому что по ту сторону стены как-то сдавленно крякнули.
– Кстати! – осенило меня. – Я до сих пор не знаю вашего имени!
– А это нужно? – спросили в ответ, и я задумалась.
Настолько ли мне важно знать имя собеседника? Хорошо же общались.
Вроде, так положено, но на самом деле лично мне интересно?
Признаться, это не влияло на обстановку.
– Оставим, как есть. Только дыру все же заделайте, – я решила настоять на прекращении совместных вечером через стену.
И сосед согласился. Вот только на следующий день весь день отсутствовал, вернулся поздно вечером и сразу рухнул спать. Из-за прекрасной слышимости я слышала все прекрасно. Посочувствовала тяжелому дню соседа, но решила про себя, что завтра сама займусь стеной.
Не нормально это – пиршества через стену и ноль личной жизни.
Сосед с самого утра ушел, а я заказала материал из строительного магазина, предварительно пролазав в сети и поняв, что для этого надо. Закатала рукава, присела у дыры и задела ее смесью так, что искренне собой загордилась.
– Все! – выдохнула с облегчением и взялась за те крошки работы, что прислал шеф.
Роман Андреевич после моего провала взял паузу, а два дня назад прислал незначительную бумажную работу, которая походила на таскание воды в дуршлаке. Бесполезная.
Конечно, я расстроилась. Причем настолько, что только сейчас решилась сесть за дело, сказав себе, что я должна показать себя профессионалом и выполнить заданное.
Через несколько дней я поняла, что тактика верна. Потихоньку босс стал присылать работку позначительней, и моя вера в себя возвращалась.
Что же касается соседа, то он не переставал оставлять под дверью гостинцы. Вот только теперь я их не брала – решила провести черту.
Внимание стало казаться навязчивым. Дыра заделана, проблема решена. Пора бы уже прекратить эти ненормальные отношения, но сосед не унимался.
По упорству он напоминал мне одного человека, при мыслях о котором в груди болело. А ведь я обещала себе не думать больше о нем, не вспоминать!
Хорошенько подумав, я поняла, что нужно поменять квартиру. Предупредила арендодателя, начала собирать сумки, но не успела. Капли крови на белье заставили забыть обо всем и на такси лететь в клинику, попутно набирая врачу.
Сказать, что я испугалась, значит ничего не сказать!