Глава 5

— А вот и мы! — Кирилл радостно возвестил о нашем прибытии, едва Демид распахнул дверь.

От одного взгляда на хозяина дома у меня заломило за грудиной. Как две капли похож на моего Артура. Только жестче и голос другой.

— Извини, не буду прыгать от радости, — холодно поприветствовал он и посмотрел на меня исподлобья, как волк на чужака, посмевшего сунуться на территорию его стаи.

В отличие от Артура, для которого я просто перестала существовать, Демид никогда не включал игнор. Наоборот, не скрывал своих эмоций.

Он меня ненавидел.

Хотя нет, не так. От ненависти до любви один шаг — и это не наш вариант. Он просто меня презирал. Терпеливо ждал, когда их маленькому Кирюшке надоест играть в любовь с продажной девкой, чтобы потом навсегда вышвырнуть ее за порог.

Зря я сюда пришла. Знала, что будет тяжело, но сейчас чувствовала, что земля пружинит, уплывает куда-то в сторону, и горечь затопляет с головы до ног.

Этот семейный ужин — маленькая смерть. Моя.

Кирилл наоборот был в прекрасном расположении духа. Он галантно забрал у меня плащ, бережно, но по-хозяйски твердо приобнял меня за талию, притягивая к себе.

— Давайте без вот этой фигни, договорились? — сурово сказал Демид, — нет никакого желания смотреть, как вы сюсюкаетесь друг с другом.

Сюсюкаться с Киром — последнее чего бы мне хотелось в этой жизни. Он меня держит, а у меня по спине мурашки бегут. И вовсе не от страсти. И бабочки в животе летают совсем не от любви. Их опаленные крылья отливают тьмой. Я его ненавижу. Но не вырываюсь, кое-как улыбаюсь, опустив глаза в пол, чтобы никто не рассмотрел отчаяния, клубящегося в них.

— Мы просто не можем друг от друга оторваться.

— Мне плевать чего вы там не можете. Мой дом — мои правила, — грозно припечатал Демид, — я вообще просил тебя приходить одному. Без неё.

Кивнул на меня будто на фикус в кадке.

— Никак не могу. Только вместе. И попрошу побольше уважения к моей жене! — заступился за меня Кирилл.

Боже, как мне повезло с защитником. Как за каменной стеной.

Демид досадливо крякнул, махнул рукой и прошел в гостиную.

— Чувствую, вечер будет интересным, — ухмыльнулся Кир и, больно сжав мою талию, потащил меня вперед.

Праздничный стол был уже накрыт. Белая скатерть, сияющие чистотой тарелки, до блеска начищенные столовые приборы. Я зачем-то пересчитала их.

Пять.

Я, братья Бархановы и кто-то еще. Нехорошие предчувствия тут же свернулись пружиной и ледяным комом упали в трепещущий желудок.

Секунды едва тянулись. Будто специально желая меня помучить.

Пока братья неспешно переговаривались о работе, я стояла возле окна и таращилась на улицу, пытаясь совладать с неспокойным сердцем.

Меня трясло оттого, что скоро увижу его. Так близко, что можно было бы прикоснуться, если бы он позволил. Заглянуть в родные глаза и снова разбиться в дребезги не найдя в них привычного отклика.

Знаю, что будет больно, но хочу увидеть его. Под завязку насмотреться, впитывая каждую черточку, чтобы потом по ночам бережно вытягивать на поверхность воспоминания и смотреть, смотреть, смотреть…

— Ну, наконец-то. Приперлись, — проворчал Демид, когда громкий звонок оповестил о прибытии гостей.

Я вздрогнула. Дыхание сбилось и пульс, совсем недавно едва теплившийся в венах, моментально разогнался до предела. Все тело налилось тяжестью, стало ватным непослушным, и по голове будто пыльным мешком стукнули. На какой-то миг я даже перестала понимать, где я и что здесь делаю. Повело куда-то в сторону.

— Где твоя пунктуальность, Артур? — раздался голос Демида, — я уже устал гостей развлекать.

— Гостей?

Колени дрогнули, и мне пришлось вцепиться в подоконник, чтобы не сползти на пол.

— Да, они самые.

— Понятно, — в любимый голос тотчас просочился холод.

— Мы в пробку небольшую попали.

Удар в солнечное сплетение. С размаху, на полном скаку.

Это Мелена. Я этот голос довольной кошки из тысячи узнаю. Им каждую ночь со мной разговаривают мои кошмары.

— Как всегда прекрасно выглядишь.

— Спасибо дорогой.

Я обессиленно прикрыла глаза. Не справлюсь, не смогу. Это слишком.

— В чем дело, милая, — заботливо спросил Кирилл, — ты вдруг побледнела.

В голосе искренняя забота, а в голубых глазах дьявольское пламя, жадно пожирающее мои эмоции.

— Все хорошо, — я попыталась улыбнуться, но губы с трудом растянулись в болезненную гримасу.

— Да? Уверена. Ты же знаешь, что я переживаю.

Больной ублюдок! Ему в кайф смотреть на то, как меня ломает, как задыхаюсь от боли.

— Так. Все в сборе, давайте жрать, пока я кого-нибудь не прибил, — проворчал Демид возвращаясь в гостиную, а следом за ним под руку шли Артур и Мелена.

Ледяной ком прямо за шкирку, а следом огненный залп чтобы выжечь все внутренности

Больно.

Артур поздоровался с Киром, скользнул по мне пустым взглядом и как ни в чем не бывало прошел к столу. Рыжая Мелена, в этот раз облаченная в крохотное черное платье с одним открытым плечом, обняла моего мужа и приветливо помахала мне пальчиками.

— Ну что голубки, как жизнь семейная? Еще не поубивали друг друга? — спросила она, едва все заняли свои места за столом.

— Ха-ха, смешно, — Кирилл взял меня за руку, ласково заглянул в глаза, — есть, конечно, разногласия, но в основном все у нас прекрасно. Да, дорогая? Вероника?

Я облизала пересохших губы и выдала невнятное:

— Да.

— Не скромничай, здесь все свои.

Здесь не было своих. Бархановы смотрели на меня как на врага, а Мелена так настойчиво ластилась к Артуру, что мне хотелось броситься на нее и повыдирать рыжие патлы.

— Тебе чего положить? — Кир никак не хотел оставить меня в покое, при этом весьма убедительно играл заботу, — у Демида повариха просто клад. Такое мясо готовит… мммм…пальчики оближешь.

— Я не хочу.

— Конечно хочешь, — взял мою тарелку и начал накладывать, — ешь.

Я покорно взяла вилку и начала ковыряться в еде, не испытывая ни малейшего аппетита. Первый же кусок мяса лег в желудок тяжелым кирпичом.

— Кстати, хотел спросить, как сделка прошла? — как бы между прочим сказал Кирилл, когда вечер уже был в полном разгаре. Братья общались, Мелена чувствовала себя как рыба в воде, а никому не нужная я сдавленно молчала. — а то я ж всего лишь бедный сисадмин, и все новости до меня доходят в последнюю очередь.

Я замерла, словно парализованная. Речь ведь о той самой сделке? Да?

Руки задрожали настолько сильно, что пришлось прятать их под столом, чтобы остальные не заметили.

— Все нормально, — Артур лениво повел плечами, а Демид расплылся в странной усмешке.

— Нормально? — Кир улыбался, но за то время, что мы провели вместе, я научилась чувствовать его, читать между строк. И сейчас за беспечными вопросами скрывался яростный интерес, — а поподробнее? Привычная схема сработала?

— Нет.

— Пипец, жалко то как. Такая сделка сорвалась, — сокрушенно покачал головой он, — проклятье…

У меня оборвалась тугая нить где-то животе. Неужели все было зря.

— Ха, как бы не так. Этот гад, — Демид кивнул на брата, — все переделал. И коммерческое предложение, и стартовые параметры. Все! Прикинь! И не сказал ни слова.

Я во все глаза уставилась на Артура.

— Да ты что? — изумился Кирилл, каким-то чудом удерживая на лице привычную маску обаятельного раздолбая. Я кожей почувствовала, как полоснула ярость.

— Да. Я чуть не поседел, когда на сделку вышли, и вместо подготовленного кейса он совсем другое начал выгружать. Ну, думаю все. Плакали наши планы, а вместо этого, всех порвали, представляешь? — Демид восхищенно покачал головой, — просто разнесли.

Артур спокойно улыбался, будто речь шла о дружеском футбольном матче, а не о многомиллионных сделках.

— До сих пор ума не приложу, как ты до этого додумался.

— Повезло.

Я внутренне торжествовала. Он получил мое письмо! Получил!

И не просто получил! Прочитал, изучил, сделал выводы и, сам того не понимая, под чистую уделал Кирилла, который теперь сидел, будто воды в рот набравши и сжимал до белых костяшек кулаки.

Что, любимый, пролетели твои планы? Наслаждайся, обтекай.

На душе стало так легко и приятно, что я невольно улыбнулась. Правда улыбка тут же погасла, стоило только заметить, как Мелена своими проворными наманикюренными пальчиками, прошлась по предплечью Артура.

— Я всегда знала, что ты у меня самый умный.

Этот простой, но такой интимный жест, взгляд, полный обещания — словно иглы под кожу. Едва вспыхнувшая радость от того, что муж проиграл, погасла, сминаемая ревностью и болью. Тошно стало.

А вернее затошнило.

* * *

Медленными ленивыми волнами тошнота подкатывала к горлу, разливаясь горечью по языку.

Только не сейчас, пожалуйста!

Я схватила дольку лимона и отправила ее в рот, надеясь хоть как-то предотвратить надвигающуюся катастрофу. Помогло, но не на долго. Три минуты и живот снова скрутило. Мне стало страшно, что если прямо сейчас не сбегу в уборную, то устрою фонтан прямо за столом!

— Простите, — прошелестела, стараясь особо не разевать рот, — мне надо отойти.

Снова спазм, и содержимое желудка весело подпрыгнуло, перевернулось, намекая, что вот-вот и вырвется наружу.

Нельзя. Держись.

— Ты какая-то бледная, — первой встревожилась Мелена, — на тебе лица нет.

— Ника, все в порядке? — тут же обеспокоенно спросил Кирилл.

— Да, все хорошо, — мне с трудом удалось высвободить свои холодные дрожащие пальцы из его крепкой ладони, — я сейчас вернусь.

Кое-как улыбнулась гостям, которые все как один смотрели на меня, поднялась из-за стола, чувствуя, как кружится голова и болезненно сокращается желудок.

Не дойду! Точно не дойду.

Чужие взгляды прожигали спину, ноги едва держали, а я шла, пытаясь сдержаться.

Гостиная осталась позади. Широкий холл. Впереди заветная дверь, ведущая в туалет.

Последние десять шагов я бежала, звонко цокая каблуками и думая только о том, как бы успеть. Толкнула дверь, ввалилась внутрь, и в тот же миг меня вывернуло.

Ура. Все-таки добежала. Так себе счастье, конечно, но хотя бы не придется краснеть за то, что испортила пол в чужом доме.

Я старалась не думать о том, как мой побег выглядел стороны. И так ясно, что все плохо. Мужики то, может, и не обратили бы внимания, но вот Мелена…

Продышавшись, я умылась, поправила смявшийся макияж и, кое-как собрала в кулак всю свою смелость вместе с выдержкой и вышла из убежища.

В холле меня ждали ВСЕ. Взволнованный муж-мерзавец, гадкая рыжая подруга Артура, старшие братья Бархановы. При моем появлении они все уставились на меня, вызывая стойкое желание развернуться и бежать куда глаза глядят.

— Ник, это что такое было? — спросил Кирилл, — Ты позеленела и сбежала. Мы все испугались.

Глаза голубые, яркие словно летнее небо. Смотрят так, будто пытаются внутрь забраться, на подкорку, разворошить все там к чертовой матери.

— Все в порядке. Мне просто стало не хорошо.

Под прицелом чужих взглядов хотелось провалиться сквозь землю. Я будто голая стояла на центральной площади, а вокруг ходил любопытный народ, рассматривая меня со всех сторон. Балансировала на самом краю обрыва. Легкое дуновение ветра и сорвусь в пропасть. И ухватиться не за что. На моей стороне никого нет.

— Так, вас можно поздравить? — промурлыкала Мелена, вбивая своими словами последний гвоздь в крышку моего гроба.

— С чем? — сипло, будто через силу поинтересовался Артур, не отрывая от меня растерянного взгляда.

— Ну, что ж ты какой недогадливый. Племяш у тебя скоро родится. Так ведь, Вероничка?

Артур шумно втянул воздух в легкие, и я чуть не задохнулась от того коктейля эмоций, что на миг прорвались в его взгляде. Боль, ревность, бессилие. Все это принадлежало только мне. Та маска равнодушия, за которой он прятался в последнее время, с треском рассыпалась, как карточный домик, оголяя настоящие чувства.

От этого жутко до дрожи, самой больно так, что хочется броситься к нему и обнять, прижаться, никогда не отпускать. Вымаливать прощение за то, в какой кошмар превратилась наша жизнь.

Кирилл тоже смотрел. Впился в меня взглядом лютого хищника, готового к броску.

Скрываться больше не было смысла. Мерзавец все понял. На красивых губах расцветала победная улыбка, а голубых глазах полыхал триумф.

— Вероника! — он ринулся ко мне, расталкивая всех остальных, — солнце мое.

Меня парализовало. От горечи поражения, растекающегося по венам, от жуткой паники кольцами, оплетавшей с ног до головы.

— Ты знала, да? — с мягким укором спросил он, крепко схватив за плечи, — Знала и не сказала?

Гад все правильно понял, моментально анализируя мое поведение в последние дни.

— Подозревала, — прохрипела, не чувствуя под собой ног.

— Иди ко мне, — обнял, зарываясь руками в волосы. Прижал к себе, будто действительно рад до одури.

Я почувствовала его дыхание на своем виске.

— Знала, — прошептал едва различимо, — прекрасно знала.

Я тихо всхлипнула, выдавая себя с головой.

— Какие же вы молодцы! — умилилась Мелена.

Киру показалось мало объятий. Ничуть не смущаясь остальных, он опустился передо мной на колени и, обнял за бедра и прижался лбом к животу. Меня трясло. Я чувствовала, как на меня смотрит Артур, но боялась поднять взгляд. Вместо этого таращилась на блондинистую макушку мужа и хотела только одного. Заорать во весь голос, завизжать, так чтобы окна во всем доме повылетали.

Этому ублюдку снова удалось всех уделать.

* * *

— Артур! — Мелена надула губы, вызывая у меня глухое раздражение.

Вроде нормальная баба, которая прекрасно знает свое место, но иногда ни с того, ни с сего включает стерву-собственницу, и начинает выносить мозг. Вот как сейчас.

— Мы же хотели провести вечер вместе!

Я не хотел. Я уже давно ничего не хочу. Никаких совместных вечеров, ночей и пробуждений. Перепихнулся для здоровья, напряжение скинул и дальше пошел. Все остальное — мимо. Хватит уже, нажрался большой и чистой любви. Как вспомнишь — кишки сводит.

— Обстоятельства изменились, — уклончиво ответил ей, попутно вызывая через приложение такси, — завтра позвоню.

— Ни черта ты не позвонишь, Барханов! Опять пропадешь на несколько недель! А я буду сидеть и как дура ждать.

— Не жди, — пожал плечами. Телефон тихо завибрировал, — повезло. Такси приедет через пять минут.

— К черту такое везение, Артур! Я думала, что хоть сегодня нормально пообщаемся. А ты опять за свое.

— Прости. Работа.

— Какая работа? Пятница. Вечер!

— Нам с Демидом много надо обсудить по последней сделке, — устало сказал я.

Не признаваться же, что позвал ее сегодня с собой только по одной причине. Из-за жены Мелкого, от которой у меня до сих пор крышу рвет, стоит только увидеть. Думал, с Меленой будет проще создать образ крутого мужика, у которого все в порядке. Вроде даже получалось. До того, как…

Тряхнул головой, отгоняя непрошенные воспоминая.

Хреново. Хоть вой. Кирилл с Вероникой уже уехали, а у меня ни осталось ни сил, не желания делать вид, что все зашибись.

Где это проклятое такси?

— Ты можешь не скучать так откровенно? — возмутилась Мелена, — уже пятый раз за эту минуту на часы смотришь. Не переживай, сейчас уйду. Подавись своим такси!

Она схватила черную блестящую сумочку, нервно закинула ремешок на плечо и бросилась к дверям.

— Мел, не дури, — поймал ее на крыльце.

— Пусти меня Артур, сама дойду.

— Уймись. На улице темень, мы за городом, а она сама дойдет!

Не хватает еще ее потом по лесам да оврагам разыскивать. Мне и без того острых ощущений в жизни предостаточно.

По улице мазнул свет фар подъезжающей машины. Ну, наконец-то! Я взял бунтующую Мелену под руку и настойчиво повел к воротам. Она попыталась сопротивляться, но через пару шагов сдалась.

— Ты — равнодушный гад, Барханов. Не звони мне больше! — сообщила она звенящим от обиды голосом, — никогда!

— Хорошо, — покорно согласился я, — не буду.

Посадил ее в машину, дал указания водителю и хлопнул по крыше, чтобы тот отчаливал. Ну вот, одной проблемой меньше.

Такси уже уехало, а я по-прежнему стоял на улице, задумчиво пялясь на носки своих ботинок и очнулся, только когда соседские коты с истошными воплями затеяли драку. Будто на поверхность вынырнул. Растерянно посмотрел по сторонам и поплелся в дом.

— Отправил? — спросил Демид, когда я пришел к нему в кабинет.

— Да, — я махнул рукой и тяжело опустился в массивное кожаное кресло.

Брат, наоборот, поднялся, подошел к бару, достал оттуда два широких стакана и бутылку скотча. Я хмуро наблюдал за тем, как он откупоривает пробку, щедро наливает янтарный напиток и протягивает мне стакан.

— За сделку что ли? — смотрит на меня, подняв брови.

— За нее.

И за таинственного «Дброжелателя», подкинувшего ценную информацию.

Я звякнул своим стаканом по его и выпил залпом, даже не поморщившись. Будто вкус пропал. И к скотчу, и ко всей этой гребаной жизни в целом.

Демид молча налил еще и сел в соседнее кресло.

— Ты как вообще?

— Хреново, — не стал врать. Смысла в этом не было, брат и так все прекрасно понимал.

Я поставил стакан на столик и устало потер виски.

Снова молчание. Как хорошо, что с Демидом слова не нужны, потому что сейчас я не способен ни мыслить, ни говорить членораздельно. Внутри руины, во рту горечь, перед глазами безжалостно яркая картина того, как Мелкий целует живот Вероники. Раз за разом, как на повторе.

— Твою мать, — резко выдохнул, не в силах бороться с наваждением, — не думал я, что так все повернется.

— А на что ты рассчитывал? — спросил Демид, задумчиво рассматривая содержимое своего стакана.

— Не знаю. Наверное, на то, что у них ни черта не получится. Что рано или поздно они разойдутся, и Вероника исчезнет из моей жизни навсегда. А теперь…

— Теперь не исчезнет.

Да. Не исчезнет.

Теперь она постоянно будет рядом. Сначала беременная, потом с ребенком на руках. Не с моим. А от Кирилла. От этого застрелиться хочется, или сломать хребет Мелкому, посмевшему перейти мне дорогу.

Я ведь хотел с ней быть до конца, видел нас старыми и беззубыми в домике на берегу моря. Вокруг выводок внуков и пара жопастых корги.

Идиот.

— Быстрый он, да? — как-то невесело усмехнулся Демид, — Нам с тобой за тридцатник, и ходим, как два бобыля, женатых на работе. Ни семьи, ни детей. А говнюк мелкий уже плодиться собрался.

— Дурное дело не хитрое. Чтобы настрогать ребенка. — много мозгов не надо.

— Я не об этом.

— Я знаю.

Знаю, и с удовольствием поменялся бы с ним местами.

— Я б на твоем месте еще тогда ему челюсть сломал.

— Какой смысл?

— Твоя девка была. Ты же до сих голову теряешь, стоит ей только рядом оказаться.

— Значит не моя, раз так легко к нему перескочила, — горько ответил я.

— Все равно, ты слишком много ему спускаешь… Да и я тоже. Кирилла в детстве пороть надо было, чтобы рот на чужое не разевал, а мы, наоборот, все ему на блюдечке с голубой каемочкой подносили. Вот он привык, что ему все можно…

— Давай больше не будем об этом. И так тошно, голова раскалывается.

— Тошно- не тошно, а делать-то что-то надо. Мне на хрен не нужно, чтобы между вами разлом из-за бабы случился.

— Не случится.

— Случится, Артур. Ты переоцениваешь свои силы. Рано или поздно тебя рванет. Не выдержишь ты этих «семейных радостей».

— И что ты предлагаешь? Сослать их в Сибирь?

— Забирай себе Европейское направление, — огорошил предложением брат.

— Ты же сам собирался им заниматься? — я уставился на него в полнейшем недоумении, — твое детище.

— Тебе нужнее. Выплеснешь всю свою злость в работу, а заодно и от счастливой парочки подальше окажешься. Глядишь, через полгодика-годик и отпустит.

Я очень сомневался, что меня когда-нибудь отпустит, но над предложением Демида крепко задумался.

Уехать. Не видеть. Не слышать. Не искать взглядом в толпе, не бороться каждый день с желанием броситься к ней. Заманчиво.

* * *

Когда мы пришли домой, я сразу направилась в ванну. Хотелось смыть с себя этот чертов день, который принес очередное поражение в мою копилку неудач. Горячий душ неприятно щипал кожу, запах любимого геля для душа не радовал. Наверное, мне уже никогда не удастся улыбаться так же беззаботно, как и раньше. Права была мама, относительно зыбучих песков. Засосали, не выбраться.

Хорошенько отмокнув и отдраив себя с ног до головы, я выключила воду, отжала волосы и аккуратно выбралась из ванной. Почти в тот же миг дверь распахнулась, впуская внутрь поток холодного воздуха, а заодно и мрачного словно грозовая туча Кирилла.

Я дернулась, испуганно метнулась за полотенцем, но он опередил. Схватил бежевую тряпку и вышвырнул ее в коридор. Теперь чтобы ее достать, мне нужно было пройти мимо него. На такой подвиг я была не готова, поэтому попятилась назад.

— Так-так-так, маленькая хитрая сучка, решила меня обмануть? — спросил спокойно, даже как будто ласково. От этих слов я затрепетала, как лист на осеннем ветру.

— Нет. Я сама не знала.

Зачем я вру? Ведь все и так понятно.

— Все ты знала, — уже жестко припечатал он, — Просто решила не говорить. Надеялась, что разведемся, и я ни о чем не узнаю.

Мне было дурно от того, что стояла перед ним голая, мокрая, дрожащая словно испуганный заяц. Беззащитная. Если он сейчас ко мне прикоснется — сдохну.

— Ну что я могу сказать, милая…Ты, оказывается, можешь быть неплохой актрисой, когда захочешь. Если бы не сегодняшний вечер, я бы не догадался. Браво, — неторопливо, с издевкой похлопал в ладоши, — Хорошая попытка, но хер ты теперь от меня куда денешься. Развода не будет.

От этих слов дернулась, как от пощечины.

— Почему? — мне еще хватало сил говорить.

— Ты видела, как брата перекосило, когда он услышал о том, что ты брюхатая?

Видела. Образ ошарашенного Артура до сих пор стоял перед глазами. Его боль, его разочарование — в сто крат хуже моих собственных.

— Ты отыгрался. Победил. Всем утер нос, — сдавленно произнесла я, — Пора ставить точку во всем этом фарсе.

— Точку? Да я только начал. Вышел, так сказать, на качественно новый уровень. Теперь я буду выносить ему мозг рассказами о том, как протекает твоя беременность, как я бегаю ночью по городу в поисках клубники, как держу тебя за руку, когда мы вместе ходим на УЗИ. Потом буду тыкать ему в нос фотки мелкого засранца и хвастаться его успехами. А он будет давиться от ревности и бессилия. Потому что сам хотел тебе такого заделать.

Мелкий засранец…

От одной мысли о том, какая нас ждет в дальнейшем жизнь, все внутри леденело.

— Тебе не нужен ни этот тебенек, ни я.

— И? — посмотрел исподлобья, как на дуру.

— Отпусти меня, Кирилл. Пожалуйста, — взмолилась я, с надеждой заглядывая в холодные голубые глаза, — я уеду далеко-далеко, и ты больше никогда обо мне не услышишь.

— Вон чего захотела.

— Кир, пожалуйста. Ты же терпеть меня не можешь. Я вижу, как тебя передергивает, стоит мне оказаться рядом.

— Ничего, ради великого дела потерплю. Тем более что-то подсказывает, что дальше веселее будет.

— Отпусти. Это же не шутки. Это ребенок. Он ни в чем не виноват, не втягивай его в свои игры.

— Не шутки, Вероника, — это двадцать миллионов, спущенных коту под хвост. Или ты думала, что все простилось и забылось? Что тебя погладят по головке и скажут «ничего страшного, с кем не бывает?». А может ты запамятовала, чьи именно деньги ты спустила? И что будет, если правда раскроется? Так могу напомнить, — ухмыльнулся он, — шаг влево, шаг вправо и вздернут твоего драгоценного Артура на первом же столбе.

— Ты же еще утром был готов развестись. И тебе плевать было на все остальное.

Он поморщился:

— Мне просто так сильно хотелось от тебя избавиться, что начал забывать зачем все это затеял. Спасибо, что напомнила. Самое смешное, что я действительно тебя бы просто отпустил. Мне даже на эти миллионы было плевать. Представляешь? Вот я дурак да, Вероника? — он веселился, а меня колотило от осознания того, что свобода была настолько близко, но я упустила ее из рук.

— Отпусти, — повторила еще раз, — пожалуйста.

— Хватит болтать, милая. Лучше покажи-ка мне что ты тут от меня скрывала, — он отступил на шаг и бессовестно начал меня рассматривать, — ну-ка замри, и не дергайся.

Цепкий взгляд скользил по ногам, по животу, по груди. Мне хотелось прикрыться, спрятаться от него за стальной дверь, но я продолжала стоять словно статуя.

— Повернись вокруг себя.

Я начала двигаться, хотя ноги не слушались и все тело колотило так сильно, что не удержать.

Боком, спиной, другим боком, снова лицом к лицу с моим кошмаром. Там, где проходился его взгляд — кожа начинала полыхать.

— Что-то пуза совсем не видать, — Кир шагнул ко мне и бесцеремонно прикоснулся к животу.

Я отшатнулась от него, будто от ядовитой змеи.

— Срок маленький. Шесть недель.

— Ну вот, а говорила, что не знаешь, — хмыкнул он, — а вообще, как была тощей, так и осталась. Разве что титьки подросли. Дайка, проверю.

Я оцепенела, когда наглая ладонь сжала грудь, приподняла будто взвешивая.

— Хм, не понятно, — провел большим пальцем по коже, и тут же толпа злых мурашек побежала по плечам. Вовсе не от возбуждения, но Кирилл похоже решил иначе. Провел по груди, спустился по животу, обвел пупок и двинулся дальше.

— Что-то мы с тобой давно друг другу супружеский долг не отдавали. Как считаешь?

Меня с головой захлестнул дикий ужас:

— Я не хочу!

— Когда меня это волновало?

Медленно, не отводя от меня взгляда, начал расстёгивать ремень на брюках:

— Никогда с беременной бабой не пробовал.

Нет, нет, нет, пожалуйста не надо.

Спас меня все тот же проклятый токсикоз. На нервной почве так скрутило, что я едва успела оттолкнуть Кирилла в сторону и склониться над унитазом.

— Да, твою мать! Ты теперь целыми днями блевать будешь? — раздраженно рявкнул он.

— Уйди отсюда, — простонала я, в перерывах между спазмами.

— У тебя забыл спросить, куда мне…

— Да уйди ты! — взвизгнула, бросая на него взгляд полный ненависти. — не до тебя!

И снова спазм.

По-моему, от этой истерики Кирилл охренел. Посмотрел на меня как на умалишённую, что-то промычал и выскочил из ванны, оставив меня один на один с унитазом.

Хоть какая-то польза от беременных недомоганий. Если меня так будет крутить каждый раз, когда он окажется поблизости — я только за.