Глава 6

Развод он мне так и не дал несмотря на то, что я надеялась до последнего и, не жалея собственной гордости, упрашивала меня отпустить. Разве что на коленях перед ним не ползала, взывая к милосердию и здравому смыслу. Кирилл был непреклонен. Нет и все. Еще глумливо добавлял: разве можно ребенка без отца оставлять. Сволочь. До ребенка ему не было никакого дела, единственная цель — досадить брату. Я не знаю, что за черная кошка пробежала между ним и Артуром, но он просто с маниакальным упорством занимался вредительством.

Радовало только одно, Кир оставил попытки востребовать с меня супружеский долг. Стоило ему только приблизиться или просто намекнуть на секс, как у меня внутри срабатывал защитный механизм. Мне на самом деле становилось нехорошо. Фраза «меня от тебя тошнит» теперь звучала очень актуально. Приятного в этом мало, но зато он тут же оставлял меня в покое. Видать, коробило, что на него такого прекрасного может быть такая некрасивая реакция. Ничего, переживет.

— Прикинь, братан-то мой дорогой хвост поджал и сбежать решил, — весело сказал Кирилл, заходя на кухню. Я как раз разогревала ему ужин, как примерная жена, поджидающая мужа с работы.

Не получив от меня никакой реакции, он недовольно добавил:

— В Европу сваливает на пмж. Типа новое направление будет разрабатывать.

Я сначала не поняла, о ком идет речь. Европой всегда интересовался Демид. Артур, наоборот, больше радел за основное детище. Но вряд ли Кирилл пришел бы с новостями о Демиде. Сердце тут же начало отбивать нервную дробь, норовя выскочить из груди.

— Ты про Артура? — я бессильно наблюдала за тем, как начала мелко подрагивать пластиковая лопаточка в руках.

— А про кого еще? — Кирилл плюхнулся на стул, — на днях отчаливает. Слабак.

В висках застучали маленькие безжалостные молоточки.

— Значит так надо, — я внезапно осипла. Горло драло, будто песка насыпали.

— Угу. Конечно. Надо ему, — хмыкнул Кир, — Сбегает он, Вероничка. Из-за тебя. И твоего пуза. Пересилить себя не может.

Он выразительно посмотрел на мой живот, и я непроизвольно прикрыла его руками, испытывая необъяснимую потребность защитить даже от простого взгляда.

— Кстати, кто там у нас? — как бы между прочим поинтересовался он, увлеченно подтягивая к себе тарелку с тушеной картошкой, — надеюсь, парень.

И снова посмотрел на меня так, будто я обязана по заказу выдать ему ребенка определенного пола.

— Там еще ничего не видно. Срок маленький, — как робот произнесла я. Прислонилась задом к кухонному гарнитуру и наблюдала за тем, как муж ужинает. Хоть бы подавился что ли.

— Да? Ну, мне, собственно говоря, плевать. Сама с ним возиться будешь, я на всякие подгузники и пеленки не подписывался.

— Тогда зачем все это? — на его помощь я так и так не рассчитывала, но не спросить не могла, — разводиться надо было.

— Вероник, — устало сказал Кирилл, будто его необычайно утомило общение с такой бестолочью, как я, — кругами ходим. Могу повторить еще раз, если до тебя до сих пор не дошло. Хрен тебе, а не развод.

— Ты ж меня не любишь!

— Конечно, не люблю, — посмотрел на меня исподлобья, — с чего я тебя любить-то должен? Или ты из тех блаженных, которые уверены, что браки могут быть только по любви?

Нет. Я не из таких. Просто пытаюсь нащупать хоть что-то, хоть какой-то рычаг воздействия, какие-то слова, к которым он прислушается.

— Я знаю, что ты шляешься. У тебя девка есть.

— И не одна, — с готовностью согласился он, — и, кстати, еще бы ты не знала. Сидела и подслушивала под дверью.

Я покраснела до кончиков волос, вспомнив как пришла домой пораньше и обнаружила мужа с любовницей.

— Понравилось, надеюсь? Завелась? — он продолжал издеваться.

— Нет. Это было отвратительно!

Он хмыкнул:

— Да? Странно, а нам понравилось.

Я продолжала краснеть, Кир продолжал ухмыляться. Отличная пара.

— Если бы мы развелись, — я попробовала говорить спокойно, рассудительно, — ты бы мог обжиматься со своими бабами и ни о чем не париться.

— Я и так не парюсь, — он пожал плечами, — конечно, присутствие дома маленькой зануды немного напрягает. Но ничего, потерплю. Я уже почти привык, что ты под ногами путаешься. Почти не замечаю.

— Ты бы мог жениться на той своей девке, — не сдавалась я.

— Нет не мог бы, — Кирилл раздраженно покачал головой, устав от моих предложений.

— Почему? Она же тебе нравится больше, чем я…

— Зато она совершенно не нравится Артуру, — сказал таким тоном, будто это само собой разумеющееся. — все. Отстань от меня.

Отмахнулся и ушел с кухни, оставив за собой грязную посуду. Через миг из глубины квартиры донеслось невозмутимое:

— Кофе мне принеси. С пенкой.

Он считал меня бесплатной рабочей силой. Прислугой, основная миссия которой — обеспечивать его комфорт и выполнять все прихоти, а стоило мне заартачиться, как он напоминал о двадцати миллионах. Замкнутый круг. И никуда не деться.

Хотя, кое-какая радость у меня все-таки была.

— Будет тебе пенка, — прошипела себе под нос, включая кофемашину.

Сделала ему капучино, песочку сыпанула, плюнула, перемешала, и отнесла в кабинет.

Наслаждайся, дорогой муж. Все для тебя.

* * *

Как ни пыталась я себя убедить, что мне все равно, но новость о том, что Артур собирается уехать в Европу меня просто подкосила. Одно дело знать, что хоть мы и не вместе, но он все-таки где-то рядом, и жить надеждой, что удастся его хотя бы издали увидеть, и совсем другое понимать, что все, уехал и, между нами, сотни километров.

Это как потерять обрубки крыльев за спиной, последнюю опору, за счет которой хоть как-то держалась на плаву. Кажется, даже воздух стал каким-то кислым с привкусом гнили, а небо над головой навсегда потеряло свои краски. Да еще эта осень затяжная со своими бесконечными дождями вытягивала последние силы. И токсикоз. И Кирилл под боком.

Узнав, что заделал мне ребенка, Барханов младший воспрял духом, воодушевился, снова развил бурую деятельность, изображая на публике хорошего мужа. Но Артур своим отъездом спутал ему все карты. Теперь не перед кем стало играть, некому глаза мозолить, некого отравлять нашим лживым счастьем. Демиду на нас было откровенно плевать, а слать брату фотографии в мессенджере Кириллу быстро надоело. Его азарт снова начал сходить на нет. И снова в голубых глазах начала тлеть скука.

К сожалению, разводиться он больше не предлагал, рассчитывая на то, что рано или поздно старший брат вернется, и можно будет снова вытягивать ему нервы с моей помощью. Однако остатки интереса ко мне он точно растерял. Особенно после того, как меня начало воротить от одного его вида, и один раз едва ли не на него самого. Девушки с токсикозом — явно были не в его вкусе. Хоть в этом повезло.

В выходные, чтобы не торчать дома, я собралась к матери. Мы с ней давно не виделись, да и по телефону разговаривали совсем редко. Маменька была вся в работе, вся в делах и мало интересовалась проблемами единственной дочери. Да и сама дочь, то бишь я, не стремилась делиться с ней тем, что творилось в душе. Так сложилось, что теплых отношений между нами не сложилось, но тем не менее, иногда мне хотелось домой, к ней, чтобы почувствовать себя маленькой девочкой, у которой все еще впереди.

Именно в погоне за этим ощущением я и поехала домой, намереваясь хотя бы несколько часов провести в тишине и покое, в месте, где стены не давят, и нет ощущение будто из каждого угла смотрят кровожадные демоны.

— Вероника? — мама несказанно удивилась, когда увидела меня на пороге.

— Привет, мам, — я улыбнулась, заходя внутрь. Тут же в нос ударил запах свеже сваренного борща, котлет и того самого фирменного маминого лимонного пирога, — это я удачно заскочила.

— Да, дорогая, — мама кивнула как-то растерянно и украдкой глянула на часы.

Так-так, похоже кто-то ждет гостей. И судя по тому, как аккуратно уложены ее волосы и на глазах едва заметный макияж, гость этот мужского пола. Ну а что, мама еще молодая, красивая, и я искренне рада за нее и за то, что она снова решила кому-то довериться.

— Я ненадолго, — улыбнулась ей ободряюще, гася легкое разочарование в груди. Хотелось, конечно, побыть дома подольше, но ломать ей свидание неудобно. Поэтому беспечно прощебетала, стягивая с себя куртку: — случайно в этом районе оказалась, вот и решила к тебе на полчасика заскочить. Чаем угостишь?

Услышав про полчаса мама тут же расслабилась, тепло улыбнулась и повела меня на кухню.

— Как дела, дочь? — она оценивающим взглядом прошлась по мне с ног до головы, — Ты какая-то бледная.

— Я не бледная, мам. Я беременная, — наконец, довелось сообщить родительнице животрепещущую новость.

Она охнула и прижала ладони к щекам.

— Девочка моя, поздравляю, — бросилась ко мне на шею и крепко обняла. В ее объятиях мне стало немного легче, будто здоровенная заноза, сидевшая в сердце, немного уменьшилась и перестала давить, — я так за вас рада! Вы такие молодцы! А Кирюша, как? Счастлив?

Кирюша, блин… Я совсем забыла, что в ее глазах он был примерным зятем. Просто Мистер Совершенство. Как и все остальные она не догадывалась о черной дыре, которая у него была вместо души.

— Нормально, — процедила я сквозь зубы, но улыбку удержала. Видать, привычка делать вид, что все хорошо — намертво в меня проросла.

— Хоть бы в гости как-нибудь вместе пришли.

Ходить с Кириллом в гости к маме? Только этого мне и не хваталось. Ни за что.

— Обязательно как-нибудь придем. Позже. Сейчас совершенно некогда. Он работает много. Устает.

— Какой молодец, — мама одобрительно покачала головой.

— Да не говори-ка! Просто чудо, а не муж.

Мама моей иронии не заметила и начала хлопотать, накрывая на стол и не забывая при этом восхищаться Бархановым младшим. Я вполуха слушала ее болтовню, чувствуя, как постепенно начинаю закипать.

Как у него это выходит? Я не понимаю. Да по одному его волчьему взгляду можно догадаться, что он далеко не такой мальчик-зайчик, каким хочет казаться. Или он только мне эти взгляды показывает?

— Вам бы сыночка, — мечтательно произнесла она, — а через годик дочку.

Я подавилась чаем, закашлялась, а любимый лимонный пирог встал комом поперек горла.

— Нет уж, спасибо!

— Я вот жалею, что у меня муж непутевый был, — вздохнула мама, — если бы мне такой, как твой Кирилл достался — я бы ему целую футбольную команду нарожала.

— Мам, да какой такой? — не сдержала горечи, посмотрела на нее вымученно.

— Хороший, добрый, порядочный.

— Он не порядочный. Совсем. И не добрый, — я все-таки выплеснула то, что кипело внутри, — и я бы с радостью с ним развелась.

Мама замерла, уставилась на меня недоверчиво, а потом тихо спросила:

— Вероника, ты ненормальная что ли? Какое развестись?! — она аж побелела.

— Такое. Я не люблю его.

— С жиру ты уже бесишься! Молодой, красивый, сильный. Не бомж какой-нибудь! Да за него любая баба удавится! А ты нос воротишь.

— А у него уже есть другая баба, — выдала я, надеясь, что хоть этот аргумент на маменьку повлияет, смахнет с ее глаз розовые очки, — я его лично с ней застукала!

Мама всегда нервно относилась к вопросам верности, но тут удивила меня, своим категоричным упреком:

— Сама виновата! Если он старается вовсю ради ваших отношений, а ты с такой кислой миной его встречаешь, то естественно бедному тепла захотелось.

— Бедный, бедный Кирюшка. Как же ему живется такому несчастному, обделенному моим теплом? — ядовито спросила я.

— Когда ты успела стать такой змеей? — возмутилась она, — неужели не понимаешь, что, если так будешь себя вести — он рано или поздно не выдержит и откажется от тебя.

— Я на это очень надеюсь.

Мама нахмурилась, руки в боки уперла и посмотрела на меня очень неласково.

— Если думаешь, что сможешь придти сюда со своим спиногрызом и сесть мне на шею, то ничего не выйдет!

Чувство такое, будто мне пощечину со всего размаха отвесили.

— Мама!

— Что мама! Я только жить для себя начинаю, а ты хочешь из меня бабку сделать, которая только внуком заниматься будет? Даже не мечтай! С Кириллом ведешь себя не пойми как, раздуваешь проблемы на пустом месте, и за мой счет хочешь потом выехать! Хорошо устроилась, ничего не скажешь.

Пирог внезапно стал противным, чай горьким, а родной дом в одночасье превратился в душную пещеру. Я медленно поднялась из-за стола, молча убрала за собой посуду и пошла в прихожую.

— Пожалуй мне пора, — слова давались через силу, — не буду тебя задерживать своими никчемными проблемами.

— Вот и правильно! Иди к мужу! И налаживай с ним отношения! — мама перла, как танк, совершенно не замечая, как рушатся наши и без того прохладные отношения. — и чтоб я больше от тебя таких слов не слышала. Ишь, что удумала, разводиться!

— Больше не услышишь, — я поглубже натянула шапку, застегнула куртку и направилась к выходу.

Уже когда вышла на лестничную площадку, мама все-таки меня остановила.

— Вероника, погоди.

Я замерла, устало прикрыв глаза и не оборачиваясь к ней:

— Да, мам.

— Понимаешь… — начала было она, но осеклась, потому что на площадку между этажами поднялся высокий мужчина лет пятидесяти. С военной выправкой и седыми висками, — Сереж, здравствуй!

Она тут же засмущалась и напрочь забыла о том, что хотела мне сказать.

Я наблюдала за тем, как мужик прошел последний пролет и остановился возле нас.

— Здравствуйте, — тихо обронила себе под нос и проскочила мимо него.

— Позвонишь мне потом, — крикнула вслед мать, заводя дорого гостя в дом.

— Непременно.

Мой ответ уже никому не был нужен. Дверь закрылась.

* * *

«Домой» я пришла в самом дурном расположении духа. Настроение ниже дна, сапог натер, в боку кололо, в висках стучало. Да еще к полной радости выяснилось, что Кирилл приперся раньше меня.

— Ты где была? — сходу спросил он. Жестко, будто мы на допросе.

— У матери, — я скинула неудобные сапоги, раздраженно затолкала куртку в ящик и пошла мыть руки.

— Да ты что, — наглец пошел следом за мной.

Вот бы сейчас меня опять затошнило! Я бы даже не стала от него отворачиваться.

— Я тебе звонил.

— Соскучился? Или не смог сам разогреть себе ужин? — огрызнулась я.

После разговора с матерью что-то у меня внутри надломилось. Не то чтобы я всегда могла положиться на эту вечно усталую женщину, у которой никогда не хватало на меня времени, просто, как и любому ребенку, мне хотелось знать, что, если что-то случиться — мать будет на моей стороне. Оказалось, что нет. Наши с ней стороны не совпадали.

Это открытие больно полоснуло по моей уверенности в себе, от которой и так в последнее время ничего не осталось. По ней прошлись все, кто только мог. Разве что ленивый не потоптался.

Как я от этого устала!

— Я не понял, это что за выступление? — Кирилл шагнул ко мне, больно схватил за локоть и дернул к себе, — забыла с кем разговариваешь?

— Отчего же. Прекрасно помню, — отпихнула от себя его руку и вышла из кухни.

— А ну стоять! — ринулся следом за мной.

Я остановилась, глянула на него исподлобья и холодно произнесла:

— Ну, стою, что дальше? Ты сейчас опять скажешь, какая я никчемная. Ткнешь мне в нос своими миллионами. Чем-нибудь опять запугаешь. Все так? Ничего не забыла? Только живее давай, а то, есть хочется и спать.

Голубые глаза жестко прищурились. Зачем я его злю? И почему у меня такое чувство, будто мне все равно. Впервые с момента попадания в эту ловушку, мне совершенно плевать, что он дальше скажет или сделает. Внутри будто что-то перегорело. Лопнула натянутая до предела струна.

— Кто-то стал смелым? — сквозь зубы произнес Кирилл, медленно на меня надвигаясь.

— Смелым? Это точно не про меня, — я равнодушно развела руками, — просто задолбало. Все это. Этот дом. Этот фальшивый брак. Эти странные люди, которые почему-то считают тебя ангелом во плоти. ТЫ задолбал!!! Доволен?

Он остановился рядом со мной. Настолько близко, что наши тела соприкасались. Мне хотелось отодвинуться, но я стояла, запрокинув голову и глядя ему в глаза.

— Задолбало говоришь, — неспешно протянул он, — так давай поставим точку. Раз тебе этого так хочется. Ты, вместе со своим ушлепком, валишь к мамаше под бок, в ту дыру из которой выползла. А я вываливаю всю правду Жуковскому, заказываю два гроба и готовлюсь стать единственным наследником семейства Бархановых. Я не против. И так, и так в выигрыше буду.

Снова ударил по больному. Напомнил о том, во что может вылиться мое непослушание. Я скрипнула зубами и все-таки сделала шаг назад. Его прикосновения ненавистны до такой степени, что кажется, будто прожигаю насквозь плоть. Терпеть нет сил. Даже передернуло и, конечно, он это заметил.

— А вообще, я смотрю, ты сегодня в боевом расположении духа? — прищурился Кирилл, — рот раскрыть решила? Так я сейчас мигом найду ему другое применение.

Чужой взгляд прошелся по телу, оставляя за собой ледяные ожоги.

— Не трогай меня! — взвилась я, когда он шагнул ко мне.

Где этот проклятый токсикоз, когда он так нужен?! Желудок подло молчал.

Еще один шаг.

— Ты забыл, что сказала врач, во время последнего приема? Беречься! И воздержаться от секса.

Врач действительно так сказала. Повышенный тонус, низко посаженная плацента.

— Мне плевать, — Кирилл наступал, и у него в глазах светилась кровожадная решимость.

Не знаю, что нашло на меня в этот момент. Может беременные гормоны взбунтовались, может просто устала терпеть. Но вместо того, чтобы сдаться, покорно сжаться и как обычно позволить ему делать со мной все, что заблагорассудится, я выхватила из подставки нож. Взмахнула им, направляя в сторону мужа.

— Не подходи ко мне! Слышишь?! Иначе я за себя не ручаюсь, — снова взмахнула, в опасной близости от широкой груди.

— О-хо-хо, — Кирилл ошарашенно засмеялся, отступая от меня с разведенными в сторону руками, — Вероничка разбушевалась.

— Я ненавижу тебя!

— Не может быть. Никогда бы не подумал, — потешался он, но в глазах клубилась лютая стужа.

— Ты маньяк! Больной! Чокнутый на всю голову!

— Правда? — остановился, и даже не дернулся, когда я уперлась ему лезвием в грудь, — и что теперь Вероника? Убьешь меня?

С ужасом представляла, как выгляжу со стороны. Злая, растрёпанная, с ножом в руках. До чего он меня довел?

— Я бы с радостью, да сидеть неохота! — зло швырнула нож в раковину.

— Думаешь, тебя бы это спасло? Если бы ты меня кто-то убил?

— Не знаю, как насчет спасения, но порадовало бы точно.

— Жаль расстраивать тебя, моя маленькая глупая Вероника. Но у меня все просчитано на несколько шагов вперед. Случись что со мной и за тобой придут люди, которые превратят твою жизнь в ад. И не только твою. Ни от тебя, ни от братьев они не оставят даже мокрого места. Так что уйми своего внутреннего боевого хомяка и не испытывай мое терпение. Делай то, что должна. Снимай свое барахло и раздвигай ноги…

— Только тронь меня! — я отскочила в сторону, увернувшись от наглых лап и уже жалея, что отказалась от ножа.

— И что? — ухмыльнулся он, — что ты сделаешь, чтобы меня остановить. А?

— Я…я все расскажу твоим братьям!

— Тогда им конец, — весело произнес Кирилл, искренне забавляясь моей беспомощностью.

— Да, плевать! — я выхватила телефон из заднего кармана брюк, — с Артуром ты меня все равно разлучил. Он теперь меня считает продажной тварью. Я ему больше не нужна. Умерла. У меня больше ничего не осталось. Кроме ребенка. И если выбрать между ним и Артуром… Я выберу малыша. А вы дальше можете грызть друг друга, сколько вам влезет. Может ты их со света сживешь, может они тебя. Мне уже все равно.

Я нашла номер Артура и нажала на зеленую кнопку.

Признаюсь во всем, и гори оно синим пламенем.

Едва в трубке раздались первые гудки, как Кирилл бросился на меня. Схватил за запястье, едва не сломав его к чертям собачьим.

— Дай сюда, дура!

Я изо всех сил вцепилась в мобильник.

— Отвали! — от боли из глаз покатились слезы.

— Отдай, живо! — взревел он и вырвал телефон у меня из рук. Со злостью швырнул его в стену, так что в стороны полетел фонтан осколков, — чокнутая!

— В чем дело Кир? Испугался? Мне ведь тоже есть что им рассказать про любимого младшего братика. Может и не поверят, но призадумаются, начнут вопросы задавать, совать нос в твои дела.

Он смотрел на меня словно дикий волк, выжидающий удобного момента для нападения.

— Мы ж теперь, любимый, до конца дней с тобой в одной связке, — выплюнула я и отошла к столу, чтобы налить себе воды, — вместе и навсегда. Счастливое, твою мать, семейство!

В груди полыхал пожар, руки колотило крупной дрожью, графин отбывал звонкую дробь по краю стакана. Проклятье, похоже я только что подписала всем нам смертный приговор.

Краем глаза я заметила, как Кирилл стремительно метнулся в мою сторону, но не успела ничего предпринять. Он выбил у меня стакан, оттолкнул стене и вцепился мертвой хваткой за горло. Я перепугалась до потери пульса, начала вырываться, хрипеть, проваливаясь все глубже в бездонный взгляд голубых глаз и понимая, что этот конец. Воздуха не хватало, перед глазами начали клубиться черные тени, сознание заволакивала апатия.

— Хм, — ухмыльнулся он, продолжая крепко сжимать мою шею, не позволяя отвернуться, спрятаться, сбежать. Рассматривая меня, как забавную картинку в детской книжке, — знаешь, а такая ты мне нравишься больше, чем вечно ревущая тряпка. Пять баллов за смелось, девочка. Молодец, удивила.

Он разжал пальцы, отталкивая меня к стене. Я захрипела, схватилась за горло, пытаясь отдышаться, и в тот миг весь мой боевой настрой схлынул, будто его и не было.

— Отпусти меня, Кирилл. Пожалуйста. Я же не нужна тебе. Просто игрушка, которую ты используешь, чтобы позлить брата.

— В этом вся прелесть, дорогая Вероника, — он бесцеремонно сделал мне саечку.

— В чем? — я никак не могла понять, что движет этим чудовищем.

— В играх. Нет ничего приятнее, чем дергать за ниточки и наблюдать, как вы все корчитесь от боли. Порядок наведи, — кивнул на обломки телефона и осколки стакана, разбросанные по полу, — И жрать погрей. Я все еще голодный, как волк.