Глава 7

Полгода спустя

— Собирайся, в гости поедем, — с порога огорошил Кирилл.

— Куда еще? — я устало потерла поясницу и привалилась боком к стене. В последнее время ходить становилось все тяжелее. Хотелось прирасти к дивану и сползать с него только для того, чтобы доковылять до кухни и поесть. А уж о том, чтобы куда-то плестись вместе с любимым мужем — и речи не было.

— Ты еще не в курсе счастливых событий? — хмыкнул он, небрежно сбрасывая куртку.

Какие события?! Я последние две недели из дома не выхожу. Сижу в четырех стенах, ем зефир и грущу. Почти восемь месяцев — это вам ни хухры-мухры. Это живот, как барабан, отекшие ноги и походка аккуратного пингвина.

— Представляешь, братан-то мой на побывку приехал. Заскучал по родине.

Все это время я запрещала себе думать про Артура. Слишком больно, слишком обидно, слишком безрадостно и безнадежно. Я проиграла. Сама сломала, сама подставилась, сама расплачиваюсь. Смирилась со своей неудачей, спрятала свою боль за железными дверями и живу дальше. Как могу. Сконцентрировавшись на том, что у меня осталось.

Но слова Кирилла за одно мгновение ломают те заслоны, что я выстроила внутри себя в тщетных попытках защититься. И тут же из глубины поднимается паника. В висках стучит одна мысль

Он вернулся. Вернулся. Он снова рядом.

Мы снова дышим одним воздухом. Я снова его увижу. Прямо сегодня.

В груди клубится гремучая смесь радости и страха, желания спрятаться и потребности броситься к нему на шею. Снова упасть в пропасть, потому что отклика в любимых глазах не будет, или обрести крылья надежды.

Лучше бы он не возвращался. Я ведь уже успокоилась… Почти. А теперь все заново. Еще острее. Жестче. Ведь чувства никуда не делись, они сидят внутри, на цепи, которая дрожит от напряжения и вот-вот оборвется.

Интересно, а у него самого хоть что-то ко мне осталось? Хоть какие-нибудь отголоски тех чувств, которые нас когда-то сжигали дотла?

Ребенок в животе почувствовал, как я напряглась, и сильно пнул под ребра, напоминая о себе, о том, ради кого надо держаться.

— Я не пойду, — тихо сказала и покачала головой.

— Пойдешь! — уже из своей комнаты отозвался Кирилл, — Все семейство в сборе будет.

— А я тут причем?

— Ну как же? Ты — моя любимая жена, без которой и дня провести не могу, — ухмыльнулся Кирилл, показавшись на пороге. Он уже успел переодеться в домашнее, — так что будь добра причешись, надень какую-нибудь херню, в которой ты будешь выглядеть, как милый розовый беременный поросеночек. Достань из закромов блаженную улыбку и счастливый взгляд.

— Я не смогу, — упрямо покачала головой, — у меня плохо с улыбками. Тем более для тебя. Ты же знаешь.

— Знаю, дорогая, знаю. Но ты справишься, — дружески потрепал меня по щеке, — я в тебя верю. Заодно на Артура посмотришь. Соскучилась, наверное? Полюбуешься, голос послушаешь. Или что вы там женщины делаете, когда объект обожания рядом оказывается. Он, наверное, довольный, гордый как индюк придет. Может, даже Меленку с собой приведет. Или еще кого. В Европе-то знаешь, сколько невест? Одна краше другой, с образованиями, мозгами и стоячей грудью.

Мерзавец.

— Мне плевать.

— А мне кажется, что нет, — схватил меня за плечи и настойчиво развернул к зеркалу, — смотри, какая стала. Прям не узнать. Щеки покраснели, глаза заблестели. Ожила.

Ожила? Да у меня снова такое чувство, будто с меня шкуру пытаются снять и выпотрошить заживо!

Я сбросила с себя его руки и отошла.

— Кирилл, я не хочу ехать. Может, все-таки без меня? Соберетесь втроем, порадуетесь друг за друга, вспомните старые добрые времена.

— Это не обсуждается, — голос полоснул лютым холодом. Тот случай, когда спорить бесполезно, — собирайся. К семи едем к Демиду.

— Кирилл!

— Все! — резко отрубил он и ушел к себе, а буквально через пару минут я услышала, как он с кем-то болтает по телефону. Обсуждает какие-то планы, предстоящую встречу, материалы для работы.

Хоть я его и ненавидела всей душой, но не могла не признать, что гад этот чертовски умный и целеустремленный. У него постоянно были какие-то проекты помимо основной работы, созвоны, дедлайны и еще не пойми что. Я не испытывала особого желания вникать в его дела. Занималась тем, что важно для меня самой. А именно ребенком.

Беременность проходила совсем не так радужно, как бы мне хотелось. В три месяца я попала на сохранение и провела две недели в больнице. После этого Кирилл отправил меня на месяц в санаторий.

Помню, мама восторженно вздыхала, умиляясь тому, какой у меня заботливый и щедрый муж, и ей было совершенно невдомек, что я ему чертовски надоела и он просто хотел спровадить меня подальше. По той же причине он сам постоянно срывался в командировки. То на пару дней, то на неделю и больше.

В полгода я опять загремела в больницу и провела там еще больше времени, в тайне радуясь тому, что не надо возвращаться каждый день в опостылевший дом.

В общем трудностей было хоть отбавляй, особенно если учитывать какой упырь жил у меня под боком, но и плюсы были. Из-за здоровья мне категорически запретили вести половую жизнь, и Кир больше не делал попыток ко мне прикоснуться. Мне кажется, он даже своеобразно берег меня, опасаясь, что потеряю ребенка, и тогда у него не будет козыря в игре против Артура. Нечем будет хвастаться.

И вот Артур вернулся, и я с ужасом думала о том, что меня ждет этим вечером.

* * *

Всю дорогу я молча смотрела в окно, сжимая кулаки, пытаясь справиться с нарастающей дрожью. В голове стучало одно только имя.

Артур. Артур. Артур.

Полгода его не видела, а будто целая жизнь прошла. Как он? Изменился? Еще больше возмужал? Стал еще лучше, привлекательнее? Нашел себе невесту?

От одной мысли об этом больно, и ребенок в животе начинал выделывать кренделя.

Какие могут быть претензии с моей стороны? Никаких. Я сама ношу под сердцем ребенка от его брата и не имею никаких прав на возмущение, но сердце заходится от тревоги.

Кирилл тоже был нервным и все время висел на телефоне. Что-то у него шло не по плану, какая-то заминка в большом проекте. А он чертовски не любил заминки, не любил, когда что-то шло не по плану.

— Мне плевать, как ты это сделаешь, — рычал он на неведомого собеседника, — я тебя предупреждал о сроках. Теперь будь добр решай проблему.

Мне даже не интересно было слушать его ругань. Я только тихо порадовалась, что и у него бывают трудности. Однако все это меркло перед тем фактом, что скоро увижу Артура, и вряд ли он мне обрадуется.

Когда мы въехали во двор и остановились под высоким навесом, Кирилл привычно включил галантного заботливого мужа — распахнул передо мной дверь, помог выбраться из машины, приобнял.

Ему никогда не надоедало играть на публику и сегодня в честь возвращения старшего брата, он похоже решил оторваться на полную, а мне оставалось только скрипеть от бессилия зубами и идти рядом с ним рука об руку.

Дверь нам открыл Демид.

— Ну, наконец-таки, — проворчал он, — явились.

— Прости. Веронике не так просто сейчас собраться, — беспечно ответил Кирилл, а я чуть не засмеялась в голос.

Вероника то как раз собралась за пятнадцать минут, а вот Кирюшка полчаса мотался из угла в угол, решая свои телефонные дела.

— Бедная, — Демид, как всегда, отреагировал холодно. Его не волновали мои проблемы.

Я скинула с плеч тонкий плащ и, пока Кирилл убирал его в шкаф, быстрым взглядом пробежалась по вешалке, по обуви, неосознанно ища признаки присутствия другой женщины.

Вроде ни туфлей, ни сумочек, ни женских духов в воздухе. Не знаю, почему это было так важно для меня. Наверное, я просто цеплялась за иллюзию надежды, та до конца и не смирившись.

Так глупо. Но судя по тому, в какой ловушке я оказалась, логика и здравый смысл никогда не были моими сильными сторонами.

— А где Артур? — бесцеремонно поинтересовался Кирилл, пожав руку брату, — где это заморский предатель?

— Это с какого такого перепуга я предатель? — раздалось от дверей.

Я дернулась, уронила сумочку и замерла, трепеща от макушки до кончиков пальцев. Любимый голос. Глубокий, ровный с бархатистыми переливами, от которых толпы мурашек носятся по спине.

— С такого! Кто свалил в Европу? Бросил нас всех тут? — Кирилл поднял сумочку, отряхнул ее и протянул мне, — держи дорогая.

— Я работал. А вам, смотрю, и без меня здесь неплохо, — произнес Артур с легкой усмешкой, — все заняты, все при делах.

— Я скучал, брат, — Кирилл подошел к нему и по-медвежьи крепко обнял.

Сплошной фарс и лицемерие. Почему они этого не замечают? Почему продолжают слепо верить?

Артур обнял его в ответ, похлопал по крепкой спине

— А ты все кабанеешь, Мелкий? Мышцами смотрю весь оброс.

— Надо соответствовать, а то вы так и будете меня всю жизнь мелким называть, — проворчал Кир.

— Будем.

Артур и не догадывался, как плющило младшего брата от этого прозвища. Зато я прекрасно знала, насколько сильно мужа бесило то, что его до сих пор считали чуть ли не младенцем.

— Как жизнь? Как Европа? Увлекла своим пьянством и развратом?

— Не то чтобы очень, — Артур пожал плечами.

В мою сторону он принципиально не смотрел. Будто не было меня. Пустое место. Невидимка. Невыразительный элемент интерьера.

У меня душа в узел скручивалась. Я так наделялась, что увижу в его глазах хотя бы отблеск прежних чувств. Хоть немного больше тепла, чем перед отъездом. Но увы. По мне Барханов-старший точно не соскучился. Я так и осталась для него никем.

— Неужели не оприходовал целую вереницу француженок, англичанок и немок? Да ни в жизнь не поверю.

— Тебе завидно что ли? — хмыкнул Демид, — неужели женушка не удовлетворяет запросам?

Первый выпад в мою сторону. И это только начало!

— Женушка у меня лучшая, — Кирилл ободряюще обнял меня одной рукой за плечи, а вторую по-хозяйски положил на живот. Ребенок внутри тут же дернулся, пнул в руку, будто пытаясь ее с нас скинуть. — просто кто-то умеет быть счастливым с одной женщиной, а кому-то целыми пачками новые нужны.

Вроде защитил меня, а на деле ударил еще больнее. Знает, что ревную его брата даже к столбу, и специально про других говорит.

— И когда это ты таким правильным стал? — невесело усмехнулся Артур.

— Вот как Веронику свою встретил, так и стал, — легкий поцелуй в висок.

Наверное, надо отстраниться, а я не могу. Потому что именно в этот момент Артур, наконец, смотрит на меня. Глаза в глаза, не скрываясь, обжигая тем холодом, что клубиться внутри.

Ни черта он не забыл. Ни черта ему не плевать!

И я не знаю радоваться или нет тому, что чувства еще остались.

Он медленно скользит взглядом по моему лицу спускается ниже, задерживаясь на декольте, которое из-за беременности стало пышнее, потом еще ниже. Смотрит на живот не отрываясь. Челюсти плотно стиснуты. На скулах играют желваки.

Мне тошно. Зато Кириллу хорошо. Я не вижу, но чувствую, как он расплывается в довольной усмешке, считывая с нас каждую эмоцию.

Вампир получил подзарядку. Вампир счастлив.

— Как ребенок? — сдержано поинтересовался Артур, нова возвращаясь взглядом к моему лицу, — все в порядке?

— Да, — тихо шепчу я, утопая в своих чувствах, разрываясь от внезапной тоски.

Зачем он вернулся? Ведь я только перестала просыпаться по ночам в слезах, только нашла новые ориентиры, нашла причины жить дальше, идти вперед. А он все это сломал в одночасье, одним взглядом, пробирающим до костей.

— Слава Богу сейчас все хорошо, — тут же влез Кир, — последний раз в больнице столько таблеток давали и капельницы ставили, чтобы богатырь раньше времени наружу не начал собираться.

Он завернул речь на две минуты о препаратах, которыми меня пичкали о процедурах, о режиме. Я даже обалдела.

Подумать только, мерзавец в курсе того, что со мной делали в больнице! Я и не знала, что ему известны подробности. Хотя чего удивляться? Без подробностей невозможна достоверная игра, а играть Кирилл любит больше всего.

— Я рад за вас, — сдавлено сказал Артур и резко развернувшись ушел в гостиную.

— Как вы меня все достали, — проворчал Демид и поплелся следом за ним.

Мы с Кириллом шли последними. Он заботливо держал меня за руку и улыбался от уха до уха, как счастливый Чеширский кот.

* * *

— Может, все-таки расскажешь, как обстоять дела в Европе? — поинтересовался мой муж спустя некоторое время, когда мы уже поели, а мужчины пропустили по паре рюмок коньяка. Вернее, Артур с Демидом по паре рюмок, а Кир, наоборот, зачастил. Опрокидывал одну за другой на радостях от того, что проблемы с проектом все-таки решились. Полвечера он всех раздражал, то и дело выбегая в коридор, чтобы ответить на очередной звонок и, в конце концов, вернулся довольный, как слон. Мне даже обидно стало, что у него опять все получилось.

— Так я звонил, рассказывал, — Артур был немногословен и старался не смотреть в мою сторону. Уверена, он был бы счастлив если бы меня сегодня не было с ними за одним столом.

— Кому? — хмыкнул Кир, — Демиду? Как всегда, секретничаете между собой, а я за бортом?

Он жутко бесился, что старшие браться между собой общались больше.

— Я все новости узнаю последним, — с укором продолжал он, — вы между собой вечно что-то планируете, обсуждаете, а я не при делах. Такое чувство, будто вы все решаете, а я только в песочнице копаюсь.

Старшие братья с усмешкой переглянулись.

Не понимали дураки, что сейчас Кирилл без шуток говорил. Они действительно не привыкли воспринимать его всерьез и относились к младшему, как к шальному мальчишке.

Огромный промах, дорогие мои. Нельзя недооценивать врага.

Проблема лишь в том, что они не знали, что он враг, и сами раз за разом выталкивали его на тропу войны.

Я не защищала Кира, отнюдь. Но видела те крючки, которые цепляют его за живое. А старшие Бархановы наоборот ничего не замечали, считали, что все супер, что они большие и серьезные, а Кирилл маленький и бестолковый.

Он умный. Причем настолько, что страшно становится. И его ум направлен вовсе не на созидание. Он с упоением доказывает окружающим и самому себе, что способен гораздо на большее, чем о нем думают братья. Ему нравится ломать, вставлять палки в колеса.

Жутко. Особенно то, что никто этого не замечает.

— Лучше сам расскажи, чем занимался. Демид говорил, ты весь в своих собственных проектах.

Кир отстраненно повел плечами:

— Проекты как проекты. Сайты. Реклама. Тут недавно запускал большую торговую площадку, — отрывисто перечислял он, круговыми движениями помешивая содержимое стакана. — еще пара больших заказов на аналитику и продвижение. Сейчас вон большой проект вышел на финальную стадию.

— Молодец, — вполне искренне похвалил Артур.

Кир только раздраженно скрипнул зубами и опрокинул в себя еще одну стопку коньяка.

— Тебе не лишку ли? — поинтересовалась я.

Парень поднял на меня чуть мутный взгляд, скривил губы и снова потянулся за бутылкой. Похоже, кто-то решил сегодня хорошенько накидаться.

— Кир! — с укором произнесла я, — хватит.

Только пьяного мужа мне под боком не хватает. Старшие братья сейчас полюбуются на этого красавца, а мне с ним под одной крышей ночевать. Барханов младший и трезвый-то не очень приятный сожитель, а уж под градусом — вообще тихий ужас. Он хмелел на глазах, и черт его знает, чем это пьянство могло обернуться для меня.

— Хватит! — я схватила его за руку.

По мне полоснул темный взгляд, полный глубинной ярости. Я даже подумала, что он сейчас что-нибудь скажет. Что-то, что выдаст его настоящего. Но вместо этого Кир сгрёб мою ладошку и прижал ее к своим губам.

— Прости, дорогая. Я просто очень устал.

Непробиваемый.

— Ну так, что с Европой? — он снова уставился на брата. Жестко, требовательно, исподлобья, — может, поделишься успехами.

Артур лениво ухмыльнулся.

— Да все в порядке вещей. Встречи, собрания, договора.

— Да ладно тебе, не скромничай! Все свои! Расскажи про Грейхолл Интертеймент. Про то, как ты выбил с ними договор на херову тучу миллионов, — Довольный, гордый за брата Демид плеснул коньяка себе и Артуру. А младшему не налил, глянул только, будто говоря: тебе хватит.

Кирилл моментально вскинулся сам схватил бутылку и налил себе до самых краев. Тут же выпил, не дожидаясь остальных.

Что он творит? Какая муха его укусила?

Кир всегда был без тормозов, но любви к спиртному я никогда за ним не замечала. С чего вдруг такая распущенность?

Или это он из-за возвращения Артура взбесился? Из-за того, что пока он работает над своими мелкими проектиками, старший брат семимильными шагами расширяет империю Бархановых.

— Ну да. Было дело, — Артур пожал плечами, — Нет желания об этом говорить. Я не люблю одно и тоже повторять.

— Ну, конечно, — взорвался Кирилл, — Демиду все рассказал, отчитался. А на меня, как всегда, похер. Я же Мелкий! Я же насрано.

— Кир!

— Да что Кир?!

Я флегматично пилила кусок стейка, стараясь не замечать, что моего любимого мужа понесло. Тормоза у него напрочь сорвало.

А не хрен столько пить!

Хотя и не спиртное вовсе здесь виновато, а та зависть и злоба, что прячутся внутри. Представляю, как его крутит от одной мысли о том, что несмотря на все пакости, брат все равно на голову выше его. Один отобрал любимую девушку — другой смог выиграть на больших торгах, один заделал мне ребенка — второй заключил гигантский контракт, продавливая европейское направление. В противовес мелким выпадам — колоссальные достижения на другом поприще, на том, где самому особо Киру нечем похвастаться.

Этого Кирилл не мог принять, переварить. Я чувствовала, как у него внутри все полыхает, как он бесится от чужого успеха, едва удерживая маску примерного брата.

— Ты чего? — мрачно спросил Демид, но почему-то посмотрел на меня, будто я обязана объяснять почему Кирюшка закатил истерику.

Я развела руками, за что получила еще один колючий мужской взгляд.

— Да ни хрена! — огрызнулся муж, снова потянувшись за бутылкой. — Вы меня затрахали уже!

О, как!

Тут уже не выдержал Артур. Поднялся со своего места, отбросив в сторону салфетку, обошел стол. Наши взгляды пересеклись на долю секунды, и этого оказалось достаточно, чтобы меня прострелило от макушки до пяток.

— Пойдем-ка поговорим, — он бесцеремонно схватил за шкирку Кирилла и потащил его к выходу.

Пьяный Кирилл даже не сразу понял в чем дело, взбрыкнул только на пороге, руку со своего загривка стряхнул, брата отпихнул в сторону и дальше, чуть поматываясь, пошел сам.

— Нам пора, — твердо произнесла я, аккуратно поднялась из-за стола, поправила сбившуюся на животе кофту.

— Куда? Ты видела, как он напоролся? — сказал Демид, проводив братьев взглядом.

— Ну так уложите его спать, места здесь предостаточно.

— А ты? — он хмуро посмотрел на меня.

— А вам всем как кость поперек горла, поэтому домой поеду, — в этом доме на ночь я бы не осталась даже под страхом пыток, — мне еще надо таблетки принять.

— Такси вызвать? Или сама поведешь?

— Сама.

— Справишься? — с сомнением спросил он, рассматривая мою неуклюжую фигуру.

— Я не поняла, ты решил заботливым прикинуться? Не утруждайся.

— А я не о тебе забочусь, а о племяннике, — он кивнул на живот.

— Не переживай. Довезу его в целости и сохранности, — я махнула рукой и побрела к выходу.

Надо дойти до туалета, потом собраться, предупредить Кира, что ухожу. Пусть с ним пьяным братья воюют, а мне такие переживания противопоказаны.

* * *

Артур

Когда мы добрались до кабинета, я пропустил брата вперед, сам зашел следом и прикрыл за нами дверь. Он, мотаясь, как говно в проруби, отправился к окну, а я сдвинул бумаги в сторону и присел на край стола.

Мелкий стоял ко мне спиной, уперевшись руками в подоконник и запрокинув голову, смотрел на мутное вечернее небо.

Хотя, какой он Мелкий?

В детстве Кирилл был чахлым и несуразным, как глист-заморыш, и мы с Демидом всерьез опасались, что он вырастет хилым гномом. Обломались. Вымахал здоровенный, как лось. Жена у него есть, семья. Папашей скоро станет. А мы его все мелкий, да мелкий.

За грудиной привычно защемило. Так всегда, стоит только подумать, что Вероника его ребенка носит. Казалось бы, столько времени прошло, пора принять и отпустить, а меня до сих пор в жар бросало, от одной мысли о ней, и по ночам кошмары снились: то их свадьба, то Кир на коленях, целуя еще плоский живот, то злополучное утро, когда я их застукал в постели.

Сердце до конца так и не смирилось, не приняло того, что они вместе. Не могло принять. И каждый раз больно, будто старые раны вспарывали и кислотой заливали.

К черту такую любовь.

Думал, что переболел. Пока в Европе жил — ни в чем себе не отказывал. Каждый день женщин не менял — нет привычки хватать, что попало и тащить в постель, но отношения были. Некоторые две недели длились, другие — месяц. Думал полегчает. Даже действительно в какой-то миг полегчало. Но вернулся домой, и снова она одним растерянным взглядом кожу с меня содрала.

— Это что сейчас было? — поинтересовался я, когда молчание начало затягиваться, — полгода вас всех не видел, рассчитывал на нормальный семейный ужин, а в результате получил вот такой теплый прием. Какого хрена ты такой нервный?

Кирилл молчал. Стоял, опустив голову, рассматривая подоконник. Плечи мелко подрагивали, напряжение сквозило в каждом жесте, в развороте головы, в тяжелом дыхании. Что-то его беспокоило, давило, разрывало изнутри, и я никак не мог понять, что именно.

— Кир, заканчивай свое выступление. Драматические паузы тебе не идут, да и я не экстрасенс, чтобы чужие мысли отгадывать. Просто скажи, что за херня творится.

Он как-то сразу сник. Вздохнул и обеими ладонями потер лицо. Плечи понуро опустились, и когда он обернулся ко мне, в хмельном взгляде плескалась тоска.

— Кирилл?

— Извини, — тихо проговорил он, — я рад твоему возвращению и совершенно не хотел тебя расстраивать.

— И тем не менее устроил сцену.

— Я просто пьян.

— Я заметил. По какому поводу возлияния?

Он снова замолчал. Скулы заострились, на них играли желваки, кадык нервно подскакивал. Кир будто хотел что-то сказать, но не мог решиться.

— Давай уже! Хватит кота за хвост тянуть! — Раздраженно сказал я.

Снова вздохнув, он отвел взгляд в сторону и тихо ответил:

— Это все из-за Вероники.

От этого имени жар под кожей разгорелся еще сильнее. Мне тоже хотелось напиться из-за нее. До поросячьего визга, до беспамятства, до шума прибоя в ушах.

— Я…мне кажется, — его голос сорвался. Кирилл беспомощно посмотрел на меня, с трудом сглотнул и едва слышно продолжил, — мне кажется, у нее кто-то есть.

Меня будто с размаха окунули в чан с кипятком.

Какого хрена???

— Я скоро параноиком стану, — Мелкий потер свою бычью шею, — но мне кажется, я иногда чувствую на ней чужой запах. А еще, она никогда не расстается с телефоном. Даже в туалет с собой берет и не позволяет к нему притронуться. Сразу сердится. У нас ведь полное доверие всегда было, а тут она все пароли свои сменила, все чего-то скрывает.

Я закипал. С каждым словом брата во мне поднималась огненная ярость.

Я отказался от Вероники. Ради брата. Ради того, чтобы он был счастлив, перешагнул через свои чувства и желания, и слышать теперь такие слова от него был о просто невыносимо. В голове не укладывалось, как такое вообще могло быть.

— Я ведь все для нее делаю. Все, — продолжал Кир, — весь мир готов к ее ногам положить. Но кажется, ей это не нужно. Я держу ее за руку, а меня не покидает мысль, что она не здесь. Не со мной. Вероника отдаляется. Я чувствую это и схожу с ума. Сдохнуть хочется от одной мысли, что у нее кто-то есть, что она с кем-то…понимаешь?

Понимаю. Я чуть не сдох, когда вся эта херня с Киром произошла. Из меня будто душу вытряхнули и в кипящий котел бросили. Думал, крыша съедет от тоски, боли и ревности, а сейчас видел отражение этих чувств в глазах младшего брата.

— Я боюсь, что в один прекрасный день она уйдет. Скажет мне «прощай» и все. Я не представляю, как без нее жить. Проще сразу под поезд.

— Херню не говори, — возмутился я.

— Я ее люблю, — прохрипел он, с таким несчастным видом, что у меня внутри все скукожилось, — больше жизни…а она. Пффф. Мне друзья сказали, что видели ее с каким-то хреном в машине.

Меня просто разрывало на лохмотья, колошматило так, что вдыхать было больно, зубы сводило. Вот тебе и светлая девочка, мать ее. Ей сердце на блюдечке преподносят, а она топчется по нему, равнодушно выбирая следующую жертву. Сначала я, теперь Кир… да что же за зараза-то такая.

— Может, они ошиблись.

Кирилл грустно покачал головой.

— Мне даже фотки присылали. Там действительно она была. Счастливая, довольная. Улыбалась, — он прикрыл глаза, — со мной она редко улыбается. Чаще отворачивается, будто я ей надоел до тошноты. Будто она жалеет, что со мной связалась…не того брата выбрала.

В глазах кровавые всполохи, и ярость сжигает все на своем пути.

Кир как-то по-детски шмыгнул носом:

— И ребенок.

— Не твой? — тут же ощерился я.

— Нет, что ты! — он протестующе затряс головой, — мой. Но мне иногда кажется, что он нужен ей только для того, чтобы держать меня за яйца. Чтобы в дальнейшем иметь доступ к деньгам. Знает же, что не оставлю его никогда.

— Дрянь, — я не выдержал, внутри одна за другой взрывались ядовитые гранаты, — вышвырнуть ее к чёртовой матери и все.

Кирилл затряс головой:

— Не могу. Я ее люблю. На все готов лишь удержать. Мне жутко, от одной мысли, что она может меня бросить. Выбрать другого. Понимаешь? Я боюсь, что она уйдет. Боюсь, что заберет сына. Добьется через суд, что я буду видеть его раз в неделю. Два часа по выходным.

Он со стоном опустился в кресло, уткнулся в свои руки.

— Хер она его заберет, — у меня внутри все полыхало,

— У нас в стране закон всегда на стороне матери.

— Закон на стороне того, кто сильнее, — убежденно сказал я. — Я с ней поговорю.

— Ты что? — всполошился Кир, порывисто вскакивая на ноги. Его тут же пьяно мотнуло, но он удержался на ногах, — не смей!

— Но…

— Не говори ей о нашем разговоре. Пожалуйста! Не вмешивайся! Я не хочу, чтобы она считала меня слабаком и нытиком, который при первых трудностях бежит жаловаться старшему брату, — снова мотнулся, чуть не повалившись на пол, но вовремя схватился за спинку кресла и устоял, — зря я тебе все это рассказал. Извини. Ты только приехал, и тут я с такими новостями. Извини. Просто наболело. И пить мне нельзя. Все наружу сразу вылезает.

Он пошел к дверям.

— Обещай, что ничего не скажешь ей, что не будешь соваться.

— Кирилл…

— Я сам разберусь. Грош цена мне как мужу и мужчине, если я любимую женщину не смогу удержать и уступлю какому-то подонку. И ребенка никому не отдам. Сражаться за него буду.

Конечно, будет, не сомневаюсь. Но сейчас боец выглядел плачевно и совершенно жалко. Потухший взгляд, понуро опушенные плечи.

Двуличная Вероника умудрилась и его выпотрошить. Меня ей мало было, теперь она принялась изводить второго брата. Ощущений свежих захотелось? Мужика нового? Денег?

Дрянь!

* * *

Когда я выходил следом за ним из кабинета, у меня внутри все кипело от ярости, обиды за брата. И, как ни странно, за себя. Будто это она по мне прошлась. Заново над моими чувствами надругалась. Аж дышать больно.

Если бы она не была беременной я бы, наверное, не выдержал, прибил ее, прямо сейчас. Вот только не хотелось брата позорить, ему и так несладко. Вспоминаю его потерянный взгляд, как у бездомного котенка и дурно становится. Это сколько времени он все это держал в себе, раз дошел до такого состояния? Правду говорят, что все беды от баб. Особенно от таких двуличных, как нежная девочка-Вероника, которая сначала пыль в глаза своим невинным видом пускает, а потом, когда жертва уже попалась на крючок, показывает свое истинное лицо.

Демид ждал нас в холле. Встретил меня настороженным взглядом, в ответ я только покачал головой, намекая, что сейчас не время для вопросов. Все потом.

— Кир, можешь переночевать в своей старой комнате, — он попытался завернуть мотающегося Мелкого в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Кирилл уперся:

— Нет.

— Иди, спи!

— Да отстань ты от меня! — он начал отталкивать от себя брата.

— Кирилл!

— Я хочу домой! Где Вероника? — осоловевшим взглядом обвел по сторонам, выискивая свою жену, — Где она?

Демид беспомощно посмотрел на меня, а я развел руками. В самом деле, не тащить же его силой наверх и укладывать в кровать? Мы все уже не в том возрасте.

— Она домой собирается, — нехотя признался Демид, — я думал ты захочешь остаться и …

Кирилл даже слушать не стал, что еще там от него хотят. Развернулся и все той же вихляющей походкой направился к выходу.

— Вероника! — позвал, путаясь в буквах и слогах, — подожди меня.

Веронику мы нашли в коридоре. Маленькая, с аккуратным животом, хрупкая и ранимая. В жизни не догадаешься, какая гадина скрывается под этой ангельской маской.

Кирилл, мотаясь подошел к ней, обнял за шею, притягивая к себе, и поцеловал в висок. Наверное, раньше бы я не заметил, но сейчас после слов Кира, отчетливо видел, как недовольно, даже брезгливо она поджала губы. Как на миг полыхнули презрением голубые глаза, но она тотчас опустила взгляд, пряча свои настоящие эмоции.

Сука! Двуличная алчная сука!

— Малыш, сегодня ты за рулем. Я немного не в форме, — пьяным теленком промычал Кирилл, ласково гладя ее по волосам.

— Зачем так напиваться! — прошипела она, отстраняясь от него.

— Прости, солнце, — он снова к ней потянулся, но Вероника отпихнула от себя его руку, — настроение такое. Не ругайся.

Я едва сдержался. Еще бы мгновение, еще одно слово и подошел бы. Разнес к чертовой матери весь этот балаган. Прибил бы ее на хрен.

— Может, останетесь? — Теперь Демид обращался не к младшему брату, а к его подлой жене, надеясь на ее благоразумие.

Она тяжело вздохнула, с сомнением посмотрела на Кирилла, словно прикидывая стоит ли оставаться с ним наедине. На ее хорошенькой и такой обманчиво наивной мордашке с легкостью читалось раздражение.

— Может, действительно на стоит остаться? — наконец, устало поинтересовалась у Кира, — переночуем тут, а утром…

— Нет! — категорично ответил этот обалдуй, — не хочу я тут! Домой поедем. К нам! Там хорошо.

— Да никуда твой дурацкий дом не денется! — бестактно перебила его Вероника, — останемся тут. Места всем хватит. Тем более хозяин сам предложил. Ты проспишься нормально, и с самого утра поедем обратно.

— Послушай ее, — строго сказал Демид, — ты же на ногах едва стоишь. Какой смысл сейчас, на ночь глядя куда-то переться. Дом большой, места всем хватит.

— Нет, — Кирилл взял жену за плечи, уткнулся своим лбом в ее и повторил, — мы едем домой!

Вероника замерла. Между ними происходила какая-то игра взглядов, которая посторонним была непонятна.

— Домой, Вероничка, домой, — прошелестел младший брат, — пожалуйста. Ты ведь не откажешь в такой маленькой просьбе своему любимому мужу?

Было чертовски неприятно видеть, как он перед ней унижается, а она стоит словно кол проглотивши, никакого тепла ни в жестах, ни во взгляде.

— Как знаешь, — наконец, девушка недовольно нахмурилась и отстранилась от него, — домой, значит домой. Мне все равно.

— Ты у меня лучшая, — Кирилл расплылся в глупой улыбке влюбленного идиота, — обещаю, завтра я притащу тебе самый огромный букет белых роз!

— Не надо мне никаких роз! — буркнула Вероника.

— А чего ты хочешь? Проси все что угодно, — с пьяным азартом предложил Кирилл, — все сделаю.

— Ничего мне не надо, — отмахнулась она, застегивая плащ на все пуговицы, — Я тебя машине тебя жду. Не задерживайся!

Бросив нам на прощанье скованное «до свидания», она поспешно выбежала на крыльцо.

Кирилл тоскливо посмотрел ей в след, потом развернулся ко мне, обреченно развел руками и пошел за ней.

Отвратительно чувство беспомощности сковало с ног до головы. Я-то думал у них все хорошо, а там оказывается зловонное болото. Меня буквально выворачивало от одной только мысли, что у нее есть кто-то еще. Ладно, Кирилл — я подвинусь в сторону ради того, чтобы он был счастлив, но кто-то другой! Какой хрен, которому она так же ласково улыбается, прикасается, целует! И это будучи беременной! Да что вообще творится в голове у этой ведьмы??? Я не понимаю.

Мы с Демидом провожали «счастливое семейство» стоя бок о бок на крыльце.

— Он сказал, что у него произошло? — хмуро спросил он.

— Лучше не спрашивай. Я в шоке просто.

— Вляпался в какое-то дерьмо?

— Да. По самую макушку, — мне до сих пор не верилось, что все это происходит на самом деле.