Глава 8

Кирилл тяжело плюхнулся на пассажирское сиденье, зевнул и, откинувшись на спинку, прикрыл глаза.

Напился, бедный. Надеюсь, завтра у него будет чертовски трещать голова, а заодно и печень отвалится.

— Вези давай, чего любуешься? — пробурчал он, приоткрыв один глаз.

Скрипнув зубами, я завела двигатель и аккуратно выехала со двора, краем глаза заметив, что из дома, сквозь плотно задвинутые шторы за нами наблюдала чья-то расплывчатая тень. Силой воли я заставила себя не таращиться в ответ и сконцентрировалась на дороге.

Водитель из меня так себе. Хотя инструктор всегда хвалил за аккуратность и внимательность, мне все равно было неспокойно, уверенности не хватало. Да и желания никогда не было садиться за руль. Это Кирилл настоял, чтобы я сдала на права и если что могла транспортировать его царское тело. Как знал мерзавец, что напорется.

— Зачем так напился? — Меньше всего мне хотелось превращаться в сварливую жену, распекающую нетрезвого мужа, но он сейчас я чувствовала, как нарастает глухое раздражение, — не боишься, что братики ругаться будут?

Кирилл не счел нужным отвечать и отвернулся к окну.

Ну и ладно. Мне в принципе плевать и на него самого, и на его тонкую душевную организацию, если вообще конечно имеется. Лишь бы мне нервы не мотал.

Я, как дедушка-грибник, крутила руль, сосредоточенно вглядываясь в темноту, а Кир задремал, даже всхрапнул пару раз. Мне уже показалось, что нам удастся добрать до дома без особых приключений, но мужа разбудил очередной телефонный звонок.

Что б им все пусто было!

Кирилл ошалело встрепенулся, и начал хлопать себя по карманам в поисках мобильника. Запутался, задел локтем о дверцу, витиевато выругался и наконец ответил, умудрившись при этом включить громкую связь.

— Ты где, Барханов?! — раздался требовательный голос собеседника, — я уже полчаса тебя жду! Как дурак, с подарком.

— Да? — Кирилл покосился на часы, — черт. Сейчас приеду.

— Ну ты, молодец. Сам на меня полдня орал, торопил, а в итоге опаздываешь.

— Не опаздываю, а задерживаюсь, — Кирилл зевнул, — все, отвали. Уже еду.

Собеседник еще что-то говорил, но Кир сбросил звонок и бросил мобильник на приборную панель. Опять зевнул, тряхнул головой, отгоняя пьяную дрему и хмуро уставился на пейзаж за окном, пытаясь в потемках понять, где мы находимся.

— Так-с. На следующей развилке повернешь направо, — наконец выдал он.

— Зачем? Нам прямо надо. В город! Я не собираюсь ночью по проселочным дорогам ползать.

— Ты со мной спорить что ли будешь? — набычился Кирилл, — сказано поворачивать, значит рот закрыла и повернула.

— Да, буду спорить! Кто в такую темень по колдобинам ползает?

— У тебя забыл спросить!

— Вот именно! Забыл! Ты здесь не один.

— Отвезешь меня и вали куда хочешь, — пробурчал он.

— Куда тебя несет, Кирилл?

— У меня работа.

— Какая работа? Ты пьяный как сапожник, — возмутилась я, — и хочешь ехать в глушь. Что за работа такая, а?

— Работа, как работа. Встретимся с мужиками. Там баня, пруд. Бабы голые, — хохотнул он.

— Поехали домой. Не хочешь домой, я отвезу тебя обратно к Демиду. Да хоть к бабам голым! Только не в эту глухомань.

— Вези меня туда, куда я сказал, и не выноси мозг. Тоже мне заботливая жена нашлась.

Я скрипнула зубами. Последнее, о чем я думала в этот момент, это забота о муже. Впрочем, его тоже мало волновало мое удобство. Ему плевать, что за рулем я чувствую себя неуверенно, плевать на то, что надо не только до туда доехать, так еще и обратно как-то вернуться. Одной. В потемках. Плевать он хотел на мои тревоги, на нашу с ребенком безопасность. Главное он и его «хочу». Все, как всегда.

— Без меня — твердо сказала я, переключая передачу, — хочешь туда ехать — вызывай такси. Я не поеду.

— Развилка скоро, — Кирилл небрежно кивнул на указатель.

Он будто не слышал меня. Такое чувство, что я со стеной разговариваю.

— Поворачивай!

— Нет, Кир. Домой.

— Я сказал, направо, — мерзавец вцепился в руль и со всей дури дернул на себя.

Машину тотчас повело, и мы едва не улетели в кювет. В последний момент, не знаю каким чудом, мне удалось выровнять движение. Сердце чуть не оборвалось от страха. В животе заплясал ребенок, возмущаясь по поводу происходящего. А мужу хоть бы хны!!!

— Кирилл! Что ты творишь? — я испуганно закричала, до посинения вцепившись в баранку, — мы чуть не разбились!!!

— Сама виновата. Я тебе русским языком сказал. Поворачивай направо, а ты уперлась, как баран!

Уму непостижимо. Меня холодный пот от страха прошиб, а ему было плевать, он даже не понял какой опасности подверг нас всех.

Добившись своего, Кир удовлетворенно кивнул, включил музыку так, что от басов гудело в груди, и начал постукивать пальцами в такт мелодии.

Надо останавливаться, вызывать такси, бросать машину вместе с мужем в этой глуши, и пусть сам как хочет выбирается. Если разобьется, то по крайней мере без меня.

Пользуясь тем, что он завис, рассматривая пейзаж за окном, я украдкой достала телефон и разочаровано застонала. Сеть пропала. Я не могла ни позвонить, ни воспользоваться приложением. Да что это за невезение такое?! И пешком не дойдешь — до города километров десять, а мне с животом иногда и до магазина дойти сложно, не говоря уж о марш-бросках на такие расстояния.

— И вообще, свали-ка с моего места. Дальше я сам поведу, — внезапно выдал он, перекрикивая музыку.

Мне совсем дурно стало. Какое сам поведу??? Он что не понимает, что пьян в хлам? Что доедет до первого дерева и убьет нас всех?

— Я тебя не пущу на руль.

— Не понял? — мутные глаза медленно наливались ярость.

— Я. Тебя. Не. Пущу. За. Руль. — Произнесла по слогам, — Сама. Довезу.

По идее можно было бы освободить ему место, а самой эвакуироваться из машины, но я прекрасно знала, что хрен он меня куда отпустит. Силой в машину усадит.

Черт с ним. Доеду. Выброшу это пьяного ублюдка в объятия голых баб и вернусь обратно…

…А дальше все будто в замедленной съемке.

Глухой поворот, навстречу машина, водитель которой внезапно врубает дальний свет. Я ничего не вижу. Кирилл орет и снова хватается за руль, вырывая его у меня из рук. Столкновения лоб в лоб удается избежать, но наш автомобиль выкидывает на обочину и несет дальше, прямо на большой дуб, который в темноте кажется исполинским монстром, тянущим к нам свои лапы.

* * *

Я с трудом открыла глаза. Голова гудела и каждое движение отдавалось острой болью в висках. К горлу подкатывала тошнота. Все вокруг было затянуто туманом. Снаружи прерывисто моргал свет, где-то что-то капало. Пахло чем-то горьким, удушливым.

Что произошло?

Потребовалось несколько секунд чтобы понять это.

Я в машине. Машина в дереве. Пахнет бензином, и он же капает.

С трудом обернувшись, вижу на соседнем сиденье Кирилла. Он без сознания, на голове — кровь. При столкновении сработали подушки безопасности, но машина немного завалилась на правый бок, и парень хорошо приложился о боковую стойку.

— Кир, — кое-как толкаю его в плечо. Никакого ответа. Голова мужа безвольно мотается из стороны в сторону.

Вроде дышит. Но я не уверена.

— Кир! — кричу громче.

Опять ноль реакции. И мне становится страшно.

— О, Боже, — всхлип сам срывается с губ, — очнись, сукин ты сын!!!

Кровь медленно капает ему на плечо.

Я зажмуриваюсь. Пытаясь отдышаться, перебороть панику, которая рвется вперед диким зверем.

Вокруг темнота. Машина, в которую мы едва не врезались уехала. Мы здесь одни.

Я одна.

Такое чувство, что меня саму перемололо в гигантской мясорубке. Больно везде. Голова, плечо, нога — я не могу пока понять и оценить масштабы повреждений, но страшнее всего от острых спазмов в животе.

Что-то не так внутри. С ребенком. Нам нужна помощь. Только как ее получить на безлюдной ночной дороге?

Мой телефон куда-то исчез, зато мобильник Кирилла лежит на самом краю панели и мне удается его схватить, хотя первые пару раз пальцы соскальзывают по гладкому корпусу.

— Черт! — ловлю телефон, едва не уронив его на пол. Экран заблокирована, но того, что мне удается увидеть, достаточно чтобы окончательно сникнуть. Связи нет. — Черт! Черт! Черт!

Сил совсем нет. Хочется прикрыть глаза и немного поспать. И я даже не мгновение поддаюсь этому порыву, но тут различаю звук, на который до этого не обращала внимания.

Щелк…щелк…щелк… Будто кто-то невидимый играет зажигалкой.

Только этого не хватало!

— Кирилл! Очнись! — снова тянусь к мужу и начинаю бить его по плечу, — сейчас рванет!

Все в пустую.

Я дергаю свой ремень безопасности. Он почему-то уже расстегнут. Не выдержал удара. Пытаюсь отстегнуть Барханова, но у него наоборот заедает замок и сколько бы я не дергала — все бесполезно.

— Ну же! — голос срывается на визг, который эхом разносится по округе.

В голове немного проясняется.

Какая разница, отстегну ли я ремень? Мне его не вытащить! Просто не хватит сил! Но и умирать рядом с ним не собираюсь.

Я отворачиваюсь от Кира и пытаюсь открыть дверь. Получается не сразу, потому что кузов от удара перекосило. Наконец, она поддается и распахивается с надсадным скрипом.

Щелканье внутри машины становится отчетливее.

Инстинкт самосохранения вопит «беги!!!», а я медлю, будто попала в облако из ваты. Каждое движение через силу.

С моего бока машина поднята над землей. Немного, но, когда я смотрю вниз, голова начинает кружиться, по затылку течет что-то теплое. Наверное, кровь.

Последний взгляд на Кирилла, чтобы убедиться, что он все так же в глубокой отключке, и я делаю шаг из машины. Травмированная нога подворачивается, и я неуклюже вываливаюсь на землю. Меня хватает только на то, чтобы прикрыть живот и упасть на бок. В голове взрывается фейерверк боли.

Похоже, все еще хуже, чем я думала.

Снаружи вонь сильнее. Темная жидкость растекается по траве, зловеще бликуя в мерцающем свете фар, а под капотом проскакивают крохотные отблески. Я словно завороженная смотрю на них и понимаю, что одна хорошая искра — и машина взлетит в воздух.

Это мотивирует.

Я боком ползу от раскуроченного автомобиля, неуклюже упираясь одним локтем, царапая второй рукой землю, кое-как помогаю себе непослушными ногами.

Больно. Жутко.

Снова мутит. И это явно не токсикоз. Сотрясение мозга.

В ушах звон, перед глазами красные круги. Я почти ничего не понимаю, но продолжаю двигаться, потому что единственная мысль, которая у меня осталась — оказаться как можно дальше от машины. Длинная трава путами охватывает мое тело, будто издевается, пытается задержать. В шуме ветра слышится жестокое «не уйдешь».

…А где-то далеко-далеко — море. С мягким желтым песком, ласковыми волнами и нежным шорохом прибоя. Я так давно не видела заката над морской гладью, когда багрянец разливается по небосводу, и солнечный круг медленно исчезает за горизонтом, оставляя после себя светлое марево.

…Меня толчком выбрасывает на поверхность.

Нет никакого моря. Есть ночь, загородная трасса, машина, которая вот-вот взлетит в воздух, а я лежу, уткнувшись носом в землю.

Сколько я была в отключке? Надо двигаться дальше.

Снова ползу, а мысли плавно улетают в вишневый сад, который у нас был в деревне. Там воздух чистый-чистый, а по ночам поют соловьи.

…Снова ночь.

Теряя связь с реальностью, то выпадая из нее, то возвращаясь снова, я продолжала двигаться дальше.

Не знаю, сколько времени прошло. Не знаю, как далеко я уползла.

Ничего не знаю. Туман вокруг с каждым мигом все плотнее.

Провал.

Прихожу в себя уже на середине дороги.

Провал.

Сквозь пелену слышу какой-то грохот у машины.

Провал.

За спиной все полыхает, и дым, чернее самой ночи, столбом поднимается в небо.

Распластавшись на земле, я как завороженная смотрю на огонь, пожирающий автомобиль, и молюсь о том, чтобы он не угасал. Потому что тогда вокруг не останется ничего кроме тьмы.

Опять скатываюсь в бессознательное, а когда прихожу в себя — слышу сигнал пожарной сирены.

Он разливается, вибрирует на коже, просачивается в вены горькой надеждой.

Дальше все как в тумане. Обрывки. Машина. Пожарные. Борьба с огнем. Чей-то крик «тут выживший», встревоженные незнакомые лица, склонившиеся надо мной.

Я не понимаю, чего они говорят, не понимаю, о чем спрашивают, ничего не могу сказать в ответ, только сжимаю чью-то теплую руку и криво улыбаюсь, а от облегчения по щекам бегут слезы.

Помощь все-таки пришла.

Теперь все будет хорошо.