Глава 31

«Теперь я буду новым человеком. Лучшей версией себя!» — решила я, стоило утром открыть глаза.

Я буду умной, решительной, трудолюбивой. Не буду зацикливаться на проблемах, и с легкостью все решу.

Позвоню маме и честно с ней поговорю.

Перестану испытывать ненормальные чувства к Ярославу Львовичу… Только благодарность и уважение! Пока я не слишком увлеклась, надо перестать смотреть на него, как на мужчину.

Это начальник. Босс. А я не какая-нибудь глупая девица, которая влюбляется в того, кто по доброте душевной помогает и общается доброжелательно…

Это все его внешность и мое подсознательное желание завести себе молодого человека. Вот было бы Ярославу Львовичу пятьдесят… Нет! Шестьдесят!

Да, было бы ему шестьдесят лет — я бы просто была благодарна. А тут — расклеилась…

Все. Беру себя в руки.

Выключенный телефон лежал на столике возле разложенного дивана.

Я решительно села, натянув купленное вчера одеяло повыше, и включила телефон.

Чтобы не думать и не сомневаться, пока он прогружается, подняла голову к потолку, медленно досчитав до тридцати.

Я слышала, как начали поступать уведомления о пропущенных звонках, сообщениях, но не смотрела. Все потом. Ни на что не отвлекаться.

Поток сообщений закончился, и я, больше не откладывая ни на секунду, набрала мамин номер.

Ждала ответа я долго и уже собиралась положить трубку, когда мамин голос недовольно ответил:

— Ты видела сколько времени?

Я не видела. Я до этого думала о другом, но поспешила исправиться.

— Семь сорок? — неуверенно произнесла я.

Как-то не так должен был складываться разговор.

— И ты звонишь, чтобы сказать об этом?

— Вообще-то, нет. Мне перезвонить попозже?

По ту сторону трубки мама тяжело вздохнула. Раздалось шуршание.

— Нет уж. Раз объявилась, рассказывай, как твои дела. И доброго тебе утра.

— Доброго, — хмыкнула я, устраиваясь поудобнее и подсовывая подушку под спину.

Я решила рассказать правду. Будь, как будет. Пусть мама меня ругает, но она хоть будет знать, что на самом деле со мной происходит…

— Я устроилась секретарем в крупную компанию. Случайно так вышло. Шла устраиваться стажером в рекламный отдел, но меня облили из машины возле самого входа, из-за чего охранник не хотел пускать в здание… — я замолчала, думая, как продолжить, но мама неожиданно поторопила.

— И что ты сделала?

Скрипнула дверца кухонного шкафчика, что-то звякнуло (похоже мама достала свой любимый стакан), а после щелкнул чайник.

— Так получилось, что, настаивая на своем, я привлекла внимание одного из начальников… — продолжила я неуверенно.

— И он тут же предложил стать тебе секретаршей? — недовольно хмыкнула мама.

— Нет, он сказал, что поможет, — я почесала кончик носа, припоминая, обещал ли Ярослав Львович отвести меня в отдел кадров или нет? — В общем, мы поднялись к нему на этаж, а его секретаря на месте нет. И потом, когда Ярослав Львович расспрашивал, на какую должность я хочу попасть, секретарь ему сцену устроила…

Я вновь замолчала, прикусив губу. Все так говорю? Мама ничего пока не имеет против?..

— В следующий раз не будет устраивать любовниц к себе под бок, — до странного удовлетворенно отозвалась мама. — Ань, не молчи. Мне из тебя каждое слова клещами вытаскивать?

Не хотелось бы…

— Ну, что сказать… Ярослав Львович сказал, что ее уволить надо, и тут же спросил, а не хочу ли я устроиться. Зарплата не стажерская — выше. Уважения — больше. И вообще…

— И ты тут же согласилась отказаться от своей мечты?

Мамин голос звучал до странного спокойно. И я все никак не могла понять, почему?

Но вопрос смущал.

Я столько раз говорила ей, что хочу привнести больше творчества в жизнь…

Но мама, кажется, надеялась, что я буду зарабатывать по специальности, да еще втянусь и не захочу уходить с места, которое уже приносит деньги.

— Ну… Я подумала, что так у меня получится быстрее накопить на курсы, на планшет… — произнесла я, комкая одеяло.

Она вздохнула. Тяжело так, но терпеливо. Будто готовясь в сотый раз объяснять прописные истины глупому, наивному ребенку. Наверное, с ее стороны так это и выглядело.

— Знаю, ты боялась, что я начну тебя отговаривать. Мне не нравится мотивация, заставившая тебя устроиться туда, но крупная компания — это хорошо. Деньги, конечно, копи. Но сама присмотрись к экономистам. Как кто-то в декрет уйдет или уволиться — попроси своего начальника тебя туда пристроить. Секретаршами, Аня, всю жизнь не проработаешь. Красота увядает, а знание и уважение останутся.

— А почему не в рекламный попроситься? — спросила я из вредности, и так зная мнение мамы на этот счет.

— Дочка, экономисты должны зарабатывать в разы больше. Да и чему ты жизнь хочешь посвятить? Серьезным документам или рекламным листовкам?

И зачем спрашивала?..

— Поняла твою позицию, мам, — произнесла я, глянув в окно.

С дивана было видно ясное небо, что вселяло надежду на теплую погоду.

Как магазины откроются — первым делом за обувью!

— Еще бы ты не понимала, а принимала, — укоризненно вздохнула она. — А съехать от Алечки, почему захотела?

Так вот почему мама спокойна! До меня, наконец, дошло.

Альбина ей звонила.

Если бы не она, мама бы рвала, метала и настаивала на моем увольнении, а тут спокойна, как удав.

— А что она тебе сказала?.. — настороженно уточнила я, против воли прикасаясь к щеке.

— Про тебя, глупая, говорила. Что ты телефон разбила, поэтому не отвечаешь на звонки. Что на работу устроилась и сразу же съехать захотела, раз у коллеги есть пустая комната, которую она сдает… Объяснила, что переживать из-за твоего начальника не стоит… Ты же этого боялась? Не знала, как мне сказать?

— Ну да… — растерянно выдохнула я.

— Обидно, Аня. За кого ты меня принимаешь? Думаешь, не пойму, если скажешь, что начальника девушки не интересуют? Даже такие симпатичные, как ты.

Я открыла и закрыла рот.

— Аля так сказала? — спросила я почему-то шепотом, вспоминая, как мы с Ярославом Львовичем замерли у входа в его гардеробную…

И про то, как он кормил меня завтраком, и про то, как затащил «под бок» утром…

— Конечно, — согласилась мама и тут же насторожилась. — А что, она не так поняла?

Я поскребла одеяло ногтями, чувствуя, как сдавливает горло.

Сказать правду: что очень сомневаюсь в этом?.. Или согласиться с Алей?

Почему-то даже язык не поворачивался, сказать, что Ярослав Львович… Так. Стоп.

— Аня? — подозрительность в голосе мамы усилилась.

— Я… — сглотнула, подбирая слова. — Я задумалась, вспоминая наше общение с начальником. Просто, я не… — и тут до меня дошло, что говорить маме. Конечно, про ее любимую дочь! — Я не такая опытная в этом вопросе, как Аля. Я бы об этом даже не подумала.

— Ты еще маленькая, чтобы об этом думать, — тут же фыркнула мама, успокаиваясь. — Но останешься в столице и не на такое насмотришься. Так что если тебя это шокирует — возвращайся. Я все пойму.

Я закатила глаза к потолку, но доказывать что-либо не стала. Наоборот, раз уж мама вспомнила про Альбину, спросила:

— Когда она тебе звонила?

— Да вчера вечером и позвонила, — равнодушно отозвалась мама.

Послышался звук наливаемой в чашку воды, а после звяканье — это мама размешивала сахар.

— И что она сказала? — теперь уже я поторапливала маму.

— Хорошая у тебя сестра, дочь. Аля просила за тебя. Рассказала про начальника, про переезд. Сказала, что была обижена на тебя, поэтому всю неделю не говорила, что с тобой и как. Думала, я тебя наругаю в выходные, как у тебя телефон новый появится. Я бы наругала, не сомневайся… Ведь могла же у Аленьки телефон попросить. Хоть пару слов мне сказать… — она вздохнула, а я представила, как она привычно махнула рукой. — Но, повторюсь, хорошая у тебя сестра. Вступилась. А ты, неблагодарная, взяла и съехала на второй день. Обидела ее. Поссорились, что ли?

Вот говорила я себе, что буду сильной и решительной. Но разве у таких могут от обиды губы дрожать?

— Да, поссорились немного, — тихо произнесла я.

— Ну так, извинись. Видишь, она к тебе хоть и не напрямую, но навстречу пошла. И ты будь умной. Не копи обиды. Помирись.

— Ага, — машинально отозвалась, плотнее закутываясь в одеяло. — Ладно, мам. Мне бежать пора. Много дел ждет…

Она только вздохнула.

— Деловые вы у меня стали, взрослые… Беги.

Попрощавшись, я положила трубку и залезла под одеяло с головой, как в норку.

Аля поговорила с мамой. Объяснила все так, чтобы она не ругалась…

Это такая странная попытка извиниться?

Не высовывая головы из-под одеяла, только руку, я нащупала снаружи телефон.

Сообщений от Али было много. Большинство — оскорбительные. Но два последних были от вчерашнего числа.

«Я поговорила с мамой, не рассказывай ей».

«Не звони мне пока что».

Не буду.

Алю мне вдруг стало жалко. Что это за отношения, где она слово боится лишнее сказать? Где он может заткнуть ее одним только взглядом, а потом ударить ее сестру — меня?..

Обидно, что она не вступилась. Что ничего не сказала… Спасибо, что хоть верхнюю одежду «передала».

Не звонить пока… Да даже не собиралась!

Я решительно скинула одеяло с себя.

Все. Хватит хандрить. Еще столько дел, что совершенно не до этого.

Нужно готовить завтрак, искать обувные магазины, гулять по Москве… А еще делать себе хорошее настроение, чтобы зарядиться им на всю неделю.

Я подошла к окну и потянулась.

Все условия для хорошего настроения есть. И солнце, и голубое небо, и высокооплачиваемая работа. Даже хобби есть, чтобы не заскучать.

А обиду на Алю и маму я оставлю в прошлом.

Улыбнувшись отражению, я пошла умываться.

И почему-то очень захотелось приготовить оладушки, как тогда у Ярослава Львовича…