Глава 67

Машина ехала с сумасшедшей скоростью, а я боялась попросить Славу ехать помедленнее.

Сердце в груди билось быстро и испуганно, но стоит признать, билось оно так не из-за скорости, а от осознания, что я опять сделала все не так.

Не сказала Славе про разговор с его отцом, не позвонила, когда он сказал, чтобы я увольняюсь… Или все проблемы начались в момент, когда я возомнила себя гениальным дизайнером и решила использовать лицо Славы для победы в конкурсе?

— Прости… — прошептала я, сжимая пальцами ткань офисного платья. — Я очень виновата…

— Осознала, что не стоит оставаться наедине с Филиппом? — кинул на меня взгляд Слава.

— Нет… Вообще-то, я про другое, — удивленно ответила я. — Про то, что уволилась, не сказав тебе. Это некрасиво, тем более что ты мой начальник…

Слава криво усмехнулся, кинув на меня очередной взгляд, и сильнее вдавил в педаль в пол.

— Что ты делаешь? Мы же разобьёмся! — глядя, как на сумасшедшей скорости начинают мелькать мимо нас машины, воскликнула я.

— В управлении машиной ты мне тоже не доверяешь? Как начальнику или как твоей половине? — уточнил он резко, продолжая странно улыбаться.

— Как слишком эмоциональному водителю! — отозвалась я, вцепившись в ручку. — Слава, пожалуйста, помедленнее!

Резко выдохнув и бросив на меня еще один взгляд, Славу сбавил скорость.

За окном продолжали проноситься дорогие машины и украшенные дома, а в машине повисла тишина.

Там за окном люди радовались наступающему Новому году, радовались приближающимся каникулам, а тут, в салоне, висело напряжение.

Тишина была слишком гнетущей, слишком пугающей…

— Ты злишься на меня? — осторожно уточнила я, глянув на Славу.

— Ты очень наблюдательна, Аня, — усмехнулся он

— Почему? — опять странный взгляд в мою сторону, и я поспешила сказать: — Нет, я понимаю, что виновата! Не посоветовалась, не позвонила, когда у меня возникла проблема… Но ведь дело не только в этом, да?

— Знаешь, куда мы едем? — вместо ответа поинтересовался Слава.

— Домой?

— Не угадала. В клинику.

Об острый взгляд серых глаз можно было пораниться. И он ранил меня…

— Между прочим, это очень обидно, — отозвалась я, скрещивая руки на груди и отворачиваясь, и только слова Славы, полные изумления, заставили меня обернуться.

— Почему обидно?

Он даже еще немного сбавил скорость, перестраиваясь правее, чтобы посмотреть на меня. Будто и правда не понимал…

А я нахмурилась.

— Подожди, разве ты не имел в виду, что хочешь в клинике узнать, есть ли у меня мозги? — уточнила я, а Слава неожиданно фыркнул, улыбнувшись.

— Интересная мысль, воробушек. А есть вариант, при котором их у тебя не окажется? Есть сомнения?

— Мама иногда говорила, что у меня их нет, — смущенно отозвалась я, понимая, что вот я и стала настоящей женщиной, по мнению папы: сама придумала, сама обиделась.

— Мозги у тебя есть, не переживай, — со вздохом отозвался Слава. — Проблемы только с инстинктом самосохранения, но, боюсь, в клинике тебе его не поправят… ты бы знала, как мне иногда хочется запереть тебя от всего мира, чтобы никто не обидел, не задел…

Он еще раз вздохнул, покачав головой. А я, воспользовавшись тем, что Слава немного расслабился, осторожно коснулась его ноги и спросила:

— Ты больше на меня не сердишься?

— Сержусь, но понимаю, что это бесполезное занятие. Ты даже не осознаешь причины, — качнул он головой и, не выпуская руля, одной рукой подхватил мои пальчики и коснулся их губами. — Скажи, как тебя угораздило оказаться с Филиппом в выставочном зале наедине, да к тому же после работы?

Я смущенно улыбнулась, проведя рукой по подолу платья.

— Может, я тебе с самого начала расскажу, чтобы ты понял? С самого утра…

— С момента, как я разбудил тебя, поцеловав в…?

— Слава! — воскликнула, чувствуя, как щеки опаляет румянец.

Довольно усмехнувшись, он кинул на меня какой-то собственнический взгляд и чуть сжал мои так и не выпущенные из руки пальчики.

— Рассказывай, воробушек.

Глубоко вздохнув, я начала обстоятельно рассказывать про разговор с его отцом, про его слова о том, как сильно моя глупость повлияла на репутацию Славы, про разговор в лифте с Филиппом и идею, как все исправить.

— Понимаешь? Мне нужно все исправить…

— Понимаю, — так же вздохнул Слава, паркуясь. — Мысль, что я сам могу решить любые вопросы, никак не хочет укрепляться у тебя в сознании. Будем продолжать над этим работать.

Глянув на меня, он невесело усмехнулся и отстегнул ремень.

— Нам точно нужно в больницу? Точно-точно? — спросила я с надеждой.

Вдруг, Слава пожмет плечами, скажет: «нет» и мы спокойно поедем домой? Светлые стены и запах лекарств, нервировали, даже когда я думала о них, и если получится избежать встречи с ними…

— Воробушек, есть люди, которые будут общаться с тобой, только если им это выгодно, — подбирая слова, начал отвечать Слава. — И прости, но в сферу интересов Филиппа вряд ли входит помощь тебе.

Медленно кивнула, признавая его правоту.

— Я думала об этом, но решила, что он ничего такого не сделает… — я замерла, вспоминая, что Слава сказал про мои расширенные зрачки, вспомнила, как мне было жарко, как Филипп, не спросив разрешение, сделал снимок… и содрогнулась. — Ты думаешь, он…?

— Для него же будет лучше, если я окажусь параноиком, — хмыкнул Слава, беря меня за руку. — Не накручивай себя, Анют. Сейчас мы сделаем анализ крови и все узнаем. Если кровь чистая, значит, подстава заключается в другом.

— Но ты так уверен, что она есть?

— Да. Идем.

Пока мы шли до частной больницы, пока я снимала зимнее пальто, пока поднимались до нужного кабинета… я полностью уверилась, что Слава прав.

Ноги не слушались, руки дрожали, а сердце заходилось в бешеном ритме. Я вспоминала все ситуации, которыми меня пугала мама, предупреждая, чтобы я не ходила ни в какие клубы, когда приеду в столицу.

Чего только не добавляли наивным провинциалкам в их напитки… Какие только красочные и пугающие последствия не ждали бедных девушек…

— Тебе плохо? — нахмурился Слава, останавливаясь и вглядываясь в мое лицо.

— Нет, — слабо улыбнувшись, отозвалась я, а Слава, нахмурившись сильнее, подхватил меня на руки, и прямо так занес в кабинет.

Статная женщина в очках, при виде нас удивленно подняла брови, но вежливо поздоровавшись, предложила опустить меня на кушетку.

— На что жалуетесь?

На несправедливую жизнь — хотела бы сказать я, но заговорил Слава.

— Нам нужен срочный анализ крови, есть подозрение, что девушке подсыпали что-то в сок. Необходимо проверить.

Женщина нахмурилась, и встав из-за стола, подошла ко мне ближе.

— Когда, предположительно это произошло?

Слава посторонился, пропуская ко мне врача, а я, чувствуя, как горло сжимает от спазма, едва слышно ответила:

— Около часа назад, может, больше.

Женщина посветила мне в глаза фонариком и начала осматривать, задавая миллион вопросов, пока наконец не уточнила:

— Как ваше самочувствие сейчас?

— Мне холодно, голова кружится, сердце бьется очень быстро и руки дрожат, — произнесла, демонстрируя подрагивающие пальцы.

Слава рядом резко выдохнул, сжимая губы, а врач, кинув на него странный взгляд, произнесла.

— Нужно пройти в соседний кабинет для сдачи крови, а после подождать результата.

— Сколько по времени? — уточнил Слава, помогая мне подняться и вместе со мной заходя в соседнюю дверь.

— Самый скорый около часа, самый честный — день-два. Я сделаю все необходимое, но, мне кажется, первый тест быстрее подскажет, почему у девушки сейчас такое состояние, — отозвалась она, доставая все необходимое. — Закатывайте рукав.

Я зажмурилась, пережидая нервную процедуру, и вцепилась в руку Славы.

— Все. Осталось только ждать, — снимая перчатки, наконец, произнесла женщина и, помявшись, добавила. — Если хотите, можете подождать в зоне отдыха. Думаю, через час я смогу вас успокоить.

Я удивленно вскинула глаза на Славу, и он кивнул.

— Хорошо. Мы подождем.

Следующий час я просидела, как на иголках, не в силах успокоиться несмотря на все усилия Славы. Чтобы я не полезла гуглить и не начиталась ужасов, он даже забрал мой телефон, сказав, что сам ответит на все.

— А мне не должны были сделать переливание чистой крови, или, не знаю, дать какие-нибудь таблетки, чтобы убрать все последствия?

— Видимо, посчитали, что этого не требуется, — ответил Слава уже на сотый вопрос, оставаясь спокойным. — Воробушек, надо было тебе ночью палец уколоть, и ничего не говорить. Сядь, пожалуйста, рядом, осталось подождать буквально пару минут.

Горько вздохнув, я подошла к Славе, который тут же приобнял меня, посадив себе под бок.

— Давай лучше поговорим о новогодних каникулах? — повернулся он ко мне. — Что можно посмотреть в твоем родном городке, когда мы поедем навестить твоих родителей?

— А мы поедем? — уточнила я, а сама начала вспоминать, убрала ли я свои детские вещи из комнаты, или Слава получит возможность увидеть моего любимого плюшевого мишку и сможет посмотреть дневники и тетради…

Глупый страх, конечно, но я совсем не хотела, чтобы он увидел глупую двойку за контрольную по алгебре…

— Обязательно поедем, — кивнул он, даже не подозревая о моих мыслях. — А вот и результаты.

Вздрогнув, я повернула голову, глядя на подошедшую женщину-врача, держащую в руках лист бумаги.

— Пройдем в кабинет? — уточнила она, и Слава тут же начал подниматься.

— А можете сразу сказать, я теперь наркоман? — спросила я, внутренне сжимаясь в ожидании ответа, но женщина неожиданно улыбнулась.

— Нет, Анна Сергеевна. Как я и думала, ваше состояние сейчас — это реакция на стресс, не более. Просто переволновались, неудивительно.

Я с облегчением выдохнула.

— Значит, можно ехать домой?

— Не совсем, — покачала она головой. — Отвечай на вопросы, вы сказали, что не беременны.

— И?.. — холодея, поторопила я.

— И вы ошиблись. Поздравляю.

Я села там же, где и стояла. Хорошо хоть далеко от дивана не отошла…

Перед глазами все поплыло, а воздуха перестало хватать.

— Анюта, воробушек, тебе плохо?

Слава сел прямо передо мной, обхватывая мое лицо руками и обеспокоенно заглядывая в глаза.

— Плохо? Ты разве не слышал? Я… у меня… у тебя… — я сглотнула, испуганно глядя на него. — Что теперь? Я же не готова? Я же не… Я же не мама, я даже о себе позаботиться не могу, глупости делаю. Тебя подставляю…

Лицо Славы вдруг смазалось, а по моим щекам потекли горячие горькие слезы.

Что, если он посчитает, что я все между нами испортила, что если…

— Глупый маленький воробушек, — прошептал вдруг Слава, подхватывая меня на руки и прижимая к себе.

Моих мокрых соленых щек коснулись его горячие мягкие губы, а меня будто прорвало. Слезы полились градом.

Глупая… глупая, потому что позволила этому случиться? И теперь все, да? Ни Славы, ни его объятий, ни глупой работы, ни будущего…

Права была мама, права Альбина, что я могу? Зачем поехала в столицу, если…

— Давайте, мы к вам завтра приедем. Сейчас не подходящее время для разговора, — не выпуская меня из рук, со вздохом произнес Слава. — Если есть рекомендации, киньте на почту, она в базе указана.

— Да-да, конечно. Постарайтесь обойтись без успокоительных, они могут навредить, — кивнула женщина. — Я все улажу, Ярослав Львович.

Кивнув, он, не выпуская меня из рук, направился вниз.

Я прятала лицо на его груди от встречных любопытствующих лиц, и все никак не могла успокоиться и взять себя в руки.

Новость, которая должна была стать самой чудесной в моей жизни, пришла слишком рано и теперь…

— Оденься, воробушек, тебе нельзя мерзнуть, — шепнул Слава, опуская меня на пол и протягивая зимнее пальто, выданное гардеробщицей.

Вытирая слезы, я просунула руки в рукава, и стоило мне застегнуться, как Слава снова подхватил меня на руки, крепко прижимая к себе, и отправился к машине.

Привычное тепло салона, кресло, на котором Слава уже успел включить обогрев… Он пристегнул меня, на секунду задержавшись, чтобы стереть слезы с моей щеки, а я сглотнула, отводя взгляд от его грустных серых глаз, и обняла себя руками.

Это конец…

Вздохнув, Слава осторожно поцеловал меня в щеку и, закрыв дверь, направился к водительскому сидению.

Тишина убивала.

Я не представляла, что сказать, а Слава, сжав губы, не отрывал взгляда от дороги.

— Это все, да? — спросила я глухо, когда поток слез наконец иссяк, а внутри поселилась пустота.

Теперь я смогу с ним поговорить, теперь выдержу правду. Правду, которую мне всегда пытались донести мама с Алей. Правду, почему стоит заводить отношения только после брака… Мужчинам не нужны дети, только женщинам.

Слава повернулся моментально.

Оглядел меня, нахмурившись, и, вновь повернувшись к дороге, свернул на обочину.

Я прерывисто вздохнула, сжимая добела руки и глядя, как Слава паркуется, а после медленно поворачивается ко мне.

— Воробушек, — медленно начал он, но, нахмурившись, прервался. — Нет, так не пойдет.

Резко отодвинув сидение, он отстегнул ремень безопасности и в одно движение притащил меня к себе на колени.

— Так определенно лучше, — хмыкнул он, обнимая меня и глядя в мои широко раскрытые от удивления глаза. — А теперь скажи мне, воробушек, о чем ты сейчас подумала?

Его пальцы нежно коснулись моей щеки, а мне вновь захотелось плакать. Но серые глаза внимательно и требовательно глядели на меня, потому, опустив голову, я, запинаясь, начала отвечать:

— Ты… ты не рад… Я все испортила, опять… Нет, я понимаю, почему ты… Но я…

Прерывая мой сумбурный поток слов, подбородка коснулись теплые пальцы, вынуждая поднять голову и посмотреть в самые прекрасные и родные глаза.

— Я тебя люблю, Анюта, — вдруг серьезно произнес Слава.

Я сглотнула, попытавшись отвести взгляд, но Слава нежно провел пальцем по щеке, привлекая мое внимание.

— Мой пугливый воробушек, я очень сильно тебя люблю, — повторил он серьезно и улыбнулся. — И я должен кое в чем признаться. Когда ты попросила тебя не забирать, потому что задержишься, я удивился. Но как только освободился и убедился, что твой телефон не отвечает, я подъехал в офис и не нашел тебя. Личные вещи исчезли, а на твоем рабочем столе я обнаружил записку для нового секретаря. Буквально пара звонков, и я уже знал, что ты подала заявление на увольнение, и что причина этого — мой отец. Как думаешь, какой была моя первая реакция?

— Ты разозлился? — вздохнула я виновато, цепляясь за его пальто рукой.

— Да. Но не потому что ты решила уволиться, а потому что не сообщила мне о попытке тобой манипулировать. Вероятно, я недостаточно близок, чтобы поделиться со мной…

— Это не так! — вскинулась я, а Слава только усмехнулся, продолжая.

— Тогда я, на эмоциях, решил, что раз тебе нравится, когда принимают решения за тебя — как в случае с моим отцом…

— Мне не понравилось, — перебила я, и Слава хмыкнул.

— Тогда почему так легко согласилась уволиться? Молчком собрала вещи? Собиралась последовать приказу отцу и исчезнуть из моей жизни? — вскинул он бровь, а я спешно покачала головой.

— Точно нет! Работа в компании твоего отца — это одно, а наши отношения — это другое. Я думала, что мы сможем поговорить дома… — последние слова заставили меня вздохнуть, положив руку на живот. — Хотя, о чем теперь говорить…

Слава выдохнул зло, сквозь зубы.

— Я недоговорил, Аня. Перед тем как строить предположения, которые могут меня задеть, выслушай до конца. Так вот, на эмоциях (о чем я совершенно не жалею, а сейчас даже рад), я решил принять решение за тебя.

Я сглотнула.

— Мы расстаемся?

Слава на секунду прикрыл глаза.

— Я очень надеюсь, что ты так говоришь только из-за гормонов… Нет, Анюта. Не расстаемся.

Он засунул руку в карман, вытаскивая сотовый, и, что-то открыв, протянул его мне.

— Воробушек, помнишь, ты проиграла мне желание? Так вот. Мое желание, это отсутствие возражений.

Ничего не понимая, я взяла в руки телефон, где был открыт чат с неизвестным мне Ромой.

Верхние сообщения Слава закрывал рукой, зато последнее…

«Все у тебя не как у нормальных людей, Яр. Но я все сделал, теперь ты женатый человек. Поздравляю и жду приглашение на свадьбу».

Я непонимающе моргнула.

— Женатый?

— Да. И пока ты не напридумывала себе ужасов, поясню. На тебе.

Я вновь моргнула, переводя взгляд с телефона на Славу.

— Но почему?

— Я был зол.

— Но зачем?

— Я тебя люблю.

— Очень логично, — кивнула я машинально. — Так мы не расстаемся?

Усмехнувшись, Слава покачал головой.

— Нет.

— А ребенок?... Ты же хмурился… — непонимающе спросила я.

— Ты плакала, и я решил, что ты категорически против заводить ребенка сейчас. Думал, как буду тебя переубеждать.

— Переубеждать?

— Да, воробушек, — улыбнулся он. — Переубеждать.

— И ты правда меня любишь?

— Да.

— И хочешь… детей? От меня? — уточнила неуверенно.

— Да.

— И…

Не давая мне больше задавать глупые вопросы, ответы на которые так грели мое сердце, Слава поцеловал меня. И не так, как делал до этого — почти целомудренно, в щеку, — а со всей страстью. Так, чтобы у меня не осталось ни единого сомнения.

По щекам вновь потекли слезы, но не горькие, а наоборот, светлые счастливые…

Наверное, если бы кто-то из нас захотел прерваться и лизнуть их, они были бы сладкими-сладкими. Так, как у меня стало на душе…

— И я тебя люблю, — выдохнула я, когда Слава, улыбаясь, прервал поцелуй, а губы уже горели. — И… я тоже хочу, чтобы у нас были дети.

— Ты будешь чудесной мамой, мой нежный воробушек. А я буду самым счастливым мужем и отцом.