Глава 23. Попытайся войти в мою реку
– Ты чего трубку не берешь?! Я тут в шаге от того, чтобы вызвать к тебе наряд полиции!
– Ир, не преувеличивай, – застонала, устало опускаясь на диван в комнате.
– Весь день как ненормальная, пять заказов отвезла! Освобождала вечер… Только взяла телефон в руку, и ты звонишь.
– Этот козел больше не заявлялся?
– Нет, все хорошо. Прости меня, я правда, совсем замоталась.
Подруга немного поворчала, и то, для приличия. Возлюбленная – единственный человек, кому я рассказала о визите отца Маруси. Знаю, что подруга никому не расскажет, и всегда поддержит. На самом деле, только работа помогла мне забыться и не думать о Мише. Ну, еще и Хан, с его вчерашним предложением, рассмешил до колик. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности, и забываю обо всех проблемах. И дело не в том, что Хан такой весь из себя крутой. Просто порой он так сильно раздражает меня, что думать о чем-то другом, кроме того, как лучше заехать ему по физиономии, нет сил. В любом случае, он отличный антидепрессант. И сейчас я собиралась принять душ и переодеться на свидание. Он ведь раз пять сегодня прислал напоминание. Вот надоедливый индюк! Я ведь теперь даже спустя десять лет буду помнить дату и время встречи.
Поспешив завершить с Иркой разговор, я побежала в душ. И спустя полчаса, стояла у зеркала и рассматривала свое отражение.
Не слишком ли я нарядилась? Как представлю его довольную физиономию… У-у-у! Но в любом случае, это платье мне определенно идет. Помню, когда Хан впервые заявился ко мне в дом, я была в нем. Именно из-за принта на платье, этот индюк и стал звать меня Стрекозой.
Подумав немного, решила все-таки собрать волосы в хвост. А когда посмотрела на время, ужаснулась. До встречи осталось всего полчаса, а мне нужно еще успеть забежать к Ане в кофейню.
Схватила сумку и направилась в гостиную. Маруся с дедулей играли в лото.
– Пока, дорогие! Не скучайте тут, – поцеловала девчушку, а потом подошла к родителю.
– А ты допоздна не задерживайся. И если что, звони, – отдал указания дедуля.
Как только я вышла из дома, мой телефон зазвонил. На экране высветилось имя Васильева.
– А этому что надо? – палец завис над экраном.
Немного подумав, все же приняла вызов.
– Да…
– Даш, привет, – раздался в трубке его напряженный голос. – Ты сейчас не сильно занята?
– Вообще-то, очень…
Он не дал мне договорить.
– Мне помощь твоя нужна. Прости, что звоню, но кроме тебя мне не к кому обратиться.
***
Черт!
Когда я вышла из машины и посмотрела на здание больницы, вспомнила, что так и не позвонила Хану. На свидание я уже явно не успею. Достала телефон из сумки, запрыгивая по ступенькам крыльца. Я понимаю, что Васильев та еще скотина, и заслуживает всех кар небесных. Но бросить человека в трудном положении не по мне. И как бы мне не хотелось пойти на это свидание, все же придется его перенести.
Сняла телефон с блокировки, и как только набрала номер Хана, экран потух. Постучав по упрямому черному прямоугольнику, только сейчас поняла, что ни разу не заряжала телефон. Хотела ведь поставить на зарядку, но позвонила Ира, и у меня все вылетело из головы.
Прикусив губу, застонала от досады. И что же делать? Ладно, позвоню ему с телефона Васильева.
***
Он сидел на кушетке, с загипсованной ногой. Васильев выглядел таким потрепанным и побитым, что мне его даже стало жаль.
– Ну и что с тобой случилось? Подрался с маньяком? Или все же бомжи из котлована тебя нашли?
Он нахмурился и протянул мне листок. Это было предписание врача. Я посмотрела на снимок.
– Ого, перелом!
Васильев нахохлился, как тот воробей.
– Хорошо хоть без смещения, – нахмурился, делая мне знак подойти.
– Заедем по дороге в медтехнику? Нужны костыли, – проговорил сдавленно.
Облокотившись о мое плечо, он запрыгал на одной ноге к выходу. Идти было так неудобно, что пару раз я едва не упала.
– Черт, надо было не брать трубку, – проворчала, когда мы наконец-то добрались до машины.
Васильев посмотрел на меня обиженно.
– Даш, мне, правда, больше некого просить. Ты ведь знаешь моего отца. Знаешь, на что он способен, если я вдруг не сделаю так, как он хочет. У него день рождения, и даже если я расшибусь, я обязан быть там. Даш, поехали со мной.
Он смотрел на меня так, словно я была единственным его спасением.
– Нет, я отвезу тебя к нему и уеду. У меня дела.
Открыв для него пассажирскую дверь, сделала знак присаживаться. Андрей, кряхтя, как старый дед, опустился на сидение. Когда я устроилась на водительском, он уставился на меня молящим взглядом. И ведь жалко его так стало!
– Ну что ты за человек такой? – воскликнула в сердцах. – У тебя, что друзей совсем нет?
– Ты же знаешь прекрасно, почему у меня их нет.
Знаю. Потому что ты богатая заносчивая задница. Но если я тебе скажу, ты ведь обидишься, как маленький мальчик.
Посмотрела на него строго.
– Так как ты травму получил?
Он скривился.
– Смеяться будешь. Хотел в кабинете лампочку поменять, еще попросил Пашу подержать стремянку. А идиот этот на матч залип в телефоне. В общем, грохнулся я, и неудачно на ногу приземлился.
Я покачала головой. Наверняка, бедолаге Павлику досталось.
– Позвони Хану, – проговорила, выезжая на дорогу.
– Зачем?
– Затем, что нужно предупредить его. Скажи, я не смогу с ним увидеться, и что у меня телефон разряжен.
Я буквально кожей чувствовала раздражение, исходящее от него.
– Не буду я ему звонить! Пусть работает. Ему маньяка допрашивать, – заявил и обиженно отвернулся.
– Так Ваня и есть маньяк?
Андрей кивнул.
– Сознался. Так что теперь докладываем в Москву, и закрываем дело, – проговорил довольно. Будто собственноручно поймал душегуба.
Странно, а Хан уверен совершенно в другом. Но я не стала говорить об этом Васильеву.
– Напиши ему, – заявила твердо.
– Что?
Я посмотрела на Васильева со злостью.
– Напиши Хану, если звонить не хочешь. Иначе я тебя выброшу на первой же остановке.
Васильев закатил глаза, но послушно достал телефон.
Я внимательно смотрела на дорогу.
– Ничего себе, крутая мобила, – он тянется к подставке, где лежит мой гаджет.
– Хан подарил, – слетает с губ прежде, чем я успеваю себя остановить.
Осторожно кошусь на Васильева.
– Хан? – я слышу обиду в его голосе.
– Это не то, о чем ты подумал. Он разбил мой старый, этот на замену.
Васильев кивает, но вид обиженный.
– Даш, – канючит он. – Останься со мной на дне рождения? Без тебя там будет совсем сложно.
– Нет, Андрей, то, что было…
– Я все знаю, Даш, – снова перебивает. – Но и ты знаешь моего отца. Я никогда не мог справляться с этим без тебя…
Я посмотрела на него. В груди болезненно сжалось. Боже, Даша, ну что ты за тряпка?!
– Хану написал?
Тот послушно кивнул.
– Черт с тобой, Васильев. Но это в последний раз.
***
Когда Андрей был маленьким, отец бил его. Васильеву доставалось по разным причинам. Если тот опоздает домой на пять минут, если не выучит урок и получит двойку, если ответит ему не достаточно вежливо.
Андрей получал тычки каждый раз, когда отцу что-то не нравилось. Он называл это воспитанием.
В глазах всей деревни Андрей всегда выглядел счастливчиком. Красивый парень, сын богатого отца – успешного предпринимателя. Что еще нужно для счастья? Только у него и друзей то никогда не было. Только я знала всю правду. И я думала, что значу для него также много, как и он когда-то значил для меня. А оказалось, нет.
– Ты точно написал Хану? – спрашиваю его, захлопнув дверь, подхожу к пассажирской стороне.
– Написал! – огрызается, пытаясь на костылях выбраться из авто.
Я помогаю ему выйти, и закрываю дверь. Мы оба поднимаем глаза на огромный дом его отца. Я буквально кожей ощущаю смятение и страх, исходящий от Андрея.
– Все нормально. Ты уже взрослый, и ты сможешь дать ему отпор в случае чего.
Он горько усмехается.
– Ты думаешь?
– Я знаю. Просто иди.
***
Этот двор и дом знаком мне также хорошо, как и мой собственный. Сколько раз я была здесь, сколько эмоций испытывала – не счесть. От запредельного счастья, и бабочек в животе от первого поцелуя, до горького выматывающего разочарования, когда Васильев бросил меня.
Сегодня здесь было по-особенному красиво. Украшенный цветами двор и зона для фотосессий так и притягивали взгляд. Музыканты на импровизированной сцене развлекали успевших собраться гостей. А их было не мало.
Я заметила глав администраций двух соседних сел, с женами. Плюс несколько человек из Москвы. Отец Андрея давно вышел за рамки нашего хутора. Молочная продукция его завода продается в нескольких соседних областях. Он великий бизнесмен, умный, цепкий предприниматель, но как отец он оставляет желать лучшего.
Мы видим Павла Олеговича за одним из столов. Он разговаривает с высоким мужчиной, лет сорока на вид. Внезапно Васильев старший поднимает взгляд и замечает нас.
Андрей замирает, кажется, он растерян не меньше меня. Мы стоим и смотрим на то, как его отец поднимается и направляется в нашу сторону. Васильев делает шаг вперед, зачем-то загораживая меня от именинника.
– Что случилось? – первое, что говорит он сыну, когда подходит ближе.
– Все в порядке, небольшой перелом.
Васильев старший хмурится недовольно, а потом вдруг начинает смеяться.
– Хорошо хоть маньяка успел поймать, а то с одной ногой далеко не ускачешь.
А мне как то не по себе от этой шутки. Тем более я понимаю, что все не так гладко с этим делом. Нужно будет у Хана расспросить подробности.
– Идем, – кивает Васильев, направляясь к столу.
– Отец, со мной Даша, – раздается напряженный глосс Андрея.
Мужчина замирает. А я, понимаю, что дальше прятаться нет смысла, и выхожу из тени Васильева.
– С днем рождения Павел Олегович, – произношу с улыбкой, нервно переминаясь с ноги на ногу.
Ни слова не ответив, он переводит сердитый взгляд на сына.
– Ты же понимаешь, что ей здесь делать нечего?
Опешив от такого дружелюбия, просто стою и продолжаю наблюдать за странным разговором.
А вот Васильев ничуть не теряется. Схватив меня за руку, притягивает к себе.
– Если ей здесь делать нечего, значит и мне.
Васильев-старший прожигает меня глазами. У меня от страха колени дрожат. Всегда его немного побаивалась, но никогда еще отец Андрея не был ко мне так враждебно настроенным, как сегодня.
Павел Олегович задирает рукав пиджака, желая посмотреть на время. Замечаю глубокую царапину у его запястья.
– Надеюсь, это не доставит нам проблем, – цедит сквозь зубы, одаривая сына строгим взглядом.
Андрей напряжен не меньше отца.
– Лучше будет, если я уйду? Давай, просто закончим с этим. 152e1bc
Павел Олегович молчит. Смотрит на своего сына. И повисшая тишина заставляет нервничать не только Андрея. Внезапно ярость в глазах Васильева-старшего исчезает. Ни слова не сказав, он отворачивается и направляется к гостям.
– Ты в порядке? – раздается над головой его тихое.
Я поднимаю глаза на Андрея. С губ рвется нервный смешок.
– Да. Просто забыла, каким может быть твой отец.
Он хмурится, словно ему стыдно. Васильев напряженно трет лоб.
– Дело не в тебе. Тут все намного сложнее.
– Расскажешь?
– Когда-нибудь потом. Не уверен, что сейчас ты готова слышать об этом. Идем, поедим. Я голоден, – он ковыляет прямо к столу. А мне не остается сделать ничего другого, кроме как последовать за ним. Чувствую, вечер будет «веселым».