Глава 29. Случайности не случайны

Я в его комнате. Скорее не так. Я в единственной жилой комнате этого дома. Да, это спальня Хана. Нужно ли говорить, насколько сильно я взволнована? Его нет уже минут десять, и я просто места себе не нахожу. После того, как он завел меня в это помещение и попросил подождать, мое сердце забилось так громко, и от волнения закрутил живот. Я не знаю, правильно ли поступаю, так быстро подпуская его к себе. Все слишком стремительно набирает обороты. Но с другой стороны… Хан прав. Я не должна зацикливаться на своем опыте с Васильевым.

Вздрагиваю, когда слышу его шаги за спиной. Вокруг так тихо, мне кажется, что Хан слышит, как гулко бьется мое сердце. Прикрываю глаза, чувствуя, что щеки горят от стыда.

Я чувствую его. Жар его тела заставляет меня дрожать. Его руки ложатся на мою талию, и спустя секунду я оказываюсь прижатой к его твердой груди.

Хан осторожно убирает мои волосы на одну сторону, и я вздрагиваю, когда его губы касаются моей шеи.

– Эй, веди себя прилично, – засмеявшись, поворачиваюсь в его руках. Он улыбается, и в свете луны, бьющем из окна, его глаза смотрятся еще загадочнее. Я чувствую себя смущенной.

– Ты хозяин праздника, нужно быть с гостями. Ты же приготовил что-нибудь из угощений?

Он улыбается, касаясь моих скул подушечками пальцев. Богдан так внимательно смотрит на мои губы, что мне становится жарко.

– Да нет тут никого. Девушек я посадил на такси, отправил домой, а Артур уехал куда-то с твоей подружкой.

– С Иркой что ли? Так она его прибьет, бедолагу! Ты бы знал, какая она злая на него…

Я пытаюсь вырваться, но Хан еще крепче сжимает меня.

– Не переживай, они точно поладят, – произносит хрипло, всматриваясь в мои глаза.

– Ты уверен?

Он наклоняется так, что между нашими губами остается всего пара миллиметров пространства.

– Мне все равно, Стрекоза, даже если весь мир пойдет прямо сейчас под откос. Все, что мне важно, я сейчас держу в руках.

Я замираю словно кролик. Я так напугана его откровениями, напугана таким Ханом… серьезным, сильным. И словно почувствовав мою растерянность и сомнения, он наклоняется и касается свои губами моих.

Голова кругом от его вкуса, с каждым вдохом я вбираю в себя аромат его парфюма. Безумно притягательный, посылающий странные импульсы по моему телу. Хан углубляет свой поцелуй, и его руки действуют уже более нагло. Он забирается под подол моего сарафана, а когда его пальцы касаются моих бедер, с губ срывается стон. И он действует на него будто зеленый свет.

Хан подхватывает меня на руки, и несет в сторону кровати. Его губы не прекращают меня целовать. Он немного отстраняется, и когда наши взгляды встречаются, я замираю. Его черные глаза сейчас как самая темная ночь. В них так много жажды, так много любви, что у меня дыхание перехватывает.

– В этом платье ты по-особенному красива, – кривая улыбка на его губах, и хриплый шепот заставляют меня гореть. Он ведет пальцами по линии шеи, осторожно стягивая лямку с плеча. И в этот момент я снова впадаю в панику.

– Стой, – выставив вперед ладонь, накрываю его губы. Он удивленно хмурится.

– А что, если что-то пойдет не так? Что, если … тебе не понравится? – выдыхаю это и замираю в волнении. Хан дергает головой, освобождаясь от моей ладони.

– Хватит решать за меня, Стрекоза! Мне не понравится только в одном случае, если ты снова двинешь мне по роже, или наденешь наручники, – смеется мне в губы и снова целует.

Вот только волнение никуда не уходит.

– Стой, – я снова отстраняюсь. Хан уже теряет терпение. Его выражение лица кричит о том, как я его замучила.

– А если не понравится мне…

На его губах появляется хитрая улыбка, от которой мурашки бегут. Он убирает волосы с моего лица, наклоняется ближе, так, что теперь мы смотрим друг на друга в упор.

– А если не понравится тебе, мы будет делать это снова и снова, пока ты не распробуешь, – он наклоняется, осыпая поцелуями мое плечо.

– Звучит как угроза… – слетает хриплое с моих губ.

***

Приятная истома разлита по телу. Мне так комфортно, так тепло… Я выплываю из сна непростительно медленно, и первое, что я чувствую, даже не открыв глаз – его аромат. Клянусь, я буквально пропитана запахом Хана насквозь. Эта ночь была настолько волшебной, мне все еще не верится, что это не сон.

Он – особенный, идеальный во всем. В каждом его прикосновении, в каждом поцелуе столько любви и обожания, что вся моя скромность и стеснение улетучились моментально. С ним я делала такое, чего бы никогда и не подумала сделать! Боже, мои щеки снова запылали, как только я вспомнила то, что мы вытворяли этой ночью. Но рядом с ним я чувствую себя невероятно красивой, я чувствую себя так, будто кроме меня не существует никого… Именно это я видела в одурманенных глазах Хана, смотрящих в мои.

Раздается рингтон телефона. Он звенит так громко, что мне все же приходится открыть глаза. Я вижу гаджет Хана – он лежит на тумбочке, но дотянуться до него не могу.

– Куда уходишь? – раздается сонный шепот у самого уха. Богдан меняет положение рук, и сейчас его ладони накрывают полушарие моей груди. Он прижимается ко мне еще ближе, и я чувствую что после бессонной ночи, после того как мы делали это раз пять, он снова хочет меня. У-у-у маньяк он что ли?

– Телефон звонит, твой.

– Плевать, – он зарывается носом мне в волосы, а ладонь Хана спускается по бедрам к тому самому месту. Мне приходится скрестить ноги, чтобы немного остудить его.

– Эй, что за… – перевернувшись, нависает надо мной. Смотрит на меня так, словно съесть собрался.

– Утро уже, на работу пора. Ну-ка, телефон возьми, – проворчала, снова смущаясь.

При свете дня я уже не казалась себе сексуальной красоткой. Эта бледная кожа, и родинки, и веснушки… А он… Простынь сползла с его тела, и сейчас он был абсолютно нагой. И ведь даже так он до чертиков идеален!

– Плевать на работу, иди сюда, Стрекоза, – он накрывает мои губы поцелуем, заглушая им маломальский протест. Его ладони скользят по моей груди, умело вырывая стоны с губ. И уже спустя несколько минут я забываю о стеснении, и о том, что у нас есть какие-то дела.

Но спустя минуты четыре его телефон снова начинает звонить. А потом снова и снова. Тут уже сам Хан отстраняется, напряженно глядя на гаджет. И словно в доказательство того, что пора бы уже выбираться из нашего уютного рая, начинает трезвонить мой.

Мы смотрим друг другу в глаза. Богдан кивает, соглашаясь с тем, что придется прерваться. Хан поднимается с кровати и, схватив телефон, подходит к окну. В полном неглиже, никого не стесняясь. А вот я стягиваю простынь и, закутавшись в нее, пытаюсь добраться до телефона.

На экране высвечивается Иркин номер.

Я тихонько пробираюсь из комнаты в коридор, прикрывая за собой дверь. Не уверена, что подруга сейчас в хорошем настроении, не хочется лишнего конфликта из-за Артура. Да и не стоит мешать разговору Богдана.

Как только я принимаю вызов, в динамике телефона звучит громкий голос подруги.

– Дашка! У меня этой ночью был секс!

Я вздрагиваю, приложив трубку к уху.

– Я очень рада за тебя, – смеюсь, чувствуя, как щеки заливает румянцем.

После всплеска эмоций, Возлюбленная немного успокаивается.

– Слушай, я ведь не тряпка? Верно? Он меня из лужи окатил, а я его к себе любимой подпустила…

– Но тебе ведь понравилось? Он постарался?

– О-да! Постарался так, что я словила сразу несколько оргазмов! Ох, Дашка, не знаю, какой Хан, но его друг знает, как сделать девушке приятно, – произносит довольно. Я же решаю тактично промолчать.

Подруга выдыхает.

– Ладно, ты дома? Я сейчас зайду, кофе выпьем…

А вот теперь я немного нервничаю.

– Ир… тут такое дело… Я не дома сейчас.

Между нами повисает тишина.

– Да ладно! Он все-таки сделал это! – радостно визжит Ира. – Ну, Хан! Ну, красавчик!

– Я не пойму, ты чей друг? Его или мой? За кого так радуешься?

Подруга смеется.

– За вас, дурочка! Наконец-то, перестали рогами бодаться, а подпустили друг друга! Давно пора, а то ходите, как чумные. Смотрите друг на друга и кусаетесь…

Неужели мы на самом деле выглядели такими придурками?

– Ладно тебе. Давай вечером увидимся, и все обсудим.

Я сбрасываю вызов, и, приоткрыв дверь, заглядываю в спальню. В этот момент Хан поднимает на меня взгляд.

По телу пробегает дрожь и от былой радости не остается и следа. Его взгляд встревоженный, напряженный. Прохожу к нему, с замершим от волнения сердцем. Хан уже успел надеть белье и сейчас стоит у окна, смотрит на меня и молчит.

– Что-то случилось? – спрашиваю еле слышно.

Он хмурится, кивает.

– Мне сегодня придется уехать в Москву до воскресенья. Звонил отец, я должен быть на одном мероприятии… Поедешь со мной?

Будто что-то тяжелое опускается мне на плечи в тот момент, когда Хан произносит эти слова. Он уезжает в Москву. Нет, я не хочу думать о своем прошлом и о Васильеве, который сбежал на следующий день после проведенной вместе ночи. Хан не такой. И он уезжает лишь на несколько дней.

Сбрасываю с себя все плохое, что пришло в голову.

– Я не смогу отставить кафе и Марусю. А ты езжай, – пожимаю плечами, улыбнувшись, подхожу к нему.

Он хмурится. Я вижу, насколько сильно Хан не хочет оставлять меня.

– Ты уверена?

Конечно же, нет! Я уверена в обратном. Я не хочу его отпускать, но разве я могу сказать Хану об этом? Разве могу заставить его переживать? Глупости. Несколько дней разлуки ничего не изменят между нами.

– Уверена. Хоть отдохну от тебя немного.

Смеюсь и, выпутавшись из его рук, делаю шаг в сторону.

– Ах ты ж, жучка, – он резко хватает меня за запястье и притягивает к себе. Не успеваю опомниться, как его губы оказываются на моих, а мое тело спустя несколько минут уже придавлено его весом на мягком матраце кровати.

***

– Ты маньяк, Хан! Два раза! С самого утра! Даже кофе не попил, напал на меня, – бурчу, поправляя сарафан, когда мы выходим из его двора.

Только что он разговаривал с Васильевым. Хану вручили дело и доверили везти его в следственный отдел Москвы. А после он взял несколько дней выходных. Васильев, и слова не сказал против, когда Богдан заикнулся ему об отгулах. И этот факт сильно не понравился Хану. Он понимал, почему Андрей так рад отъезду Богдана. Вот только переживает Хан абсолютно зря. И сейчас я пытаюсь поднять ему настроение.

Он закрывает калитку на ключ и притягивает к себе для поцелуя.

– Кто же виноват, что ты меня столько мучила? Сдалась бы раньше, и я не был бы таким голодным!

– Еще чего! – слегка шлепаю его по плечу, он ойкает, но не выпускает.

Взгляд Хана вдруг снова становится серьезным.

– Стрекоза, ты уверена, что не хочешь со мной?

– Нет, мы об этом уже говорили! И после душа, и за завтраком. Езжай на свое мероприятие и возвращайся скорее!

Притянув его за лацканы пиджака, целую в губы.

Он хмурится.

– Я не хочу оставлять тебя тут одну… Мало ли что…

Я закатываю глаза.

– Вот глупый. Маньяка поймали, а насчет Васильева не переживай, я его даже не увижу.

Но Хана ничуть не успокаивают мои слова.

– А если приедет к тебе?

– А если приедет, то сразу же уедет. Поверь мне, Хан, я могу быть убедительной.

Богдан смеется.

– Точно. Как я мог об этом забыть?

Он притягивает меня к себе, обнимает, уткнувшись носом мне в шею.

– Вот, держи, – в его руках кредитная карта. Он протягивает ее мне. – Пароль – мой год рождения.

– Зачем это?

Неужели он решил, что теперь я стану тратить его деньги? Уже было думаю оскорбиться, но Хан поясняет.

– Мне нужна твоя помощь. Я обещал сегодня Макару поехать в гипермаркет, купить им еды. Мы с ним по средам катаемся, пока его мамка на работе. Иначе – не примет. Ты сможешь заехать за ним и купить продукты?

– Да, конечно, – внезапно пересыхает в горле. Я тронута его заботой… Не ожидала, хотя, чему я удивляюсь? В этом весь Хан. Ходячее противоречие. С виду тот еще засранец, а копнешь глубже и увидишь невероятных размеров доброе сердце.

– Только сладостей ему много не бери, – хмурится. – В прошлый раз наелся шоколада, потом пришлось ехать к зубному.

– Хорошо.

Я не могу сдержать улыбки.

– И вот, – Хан протягивает ключи.

– А это зачем?

Вижу, что ему неудобно говорить. Опасается моей реакции?

– Мелкий любит в бассейне плавать. Бери Марусю и оставайтесь здесь.

Думаю, что это неплохая идея.

– Будет сделано, – смеюсь, прислоняя ладонь ко лбу.

Хан смотрит на меня так внимательно, будто запомнить пытается.

– Обещай сразу позвонить, если что-то случится…

– Обещаю, – я обнимаю его за шею, и вдыхаю его аромат. На самом деле, плакать хочется. Но я гоню слезы прочь. Глупости какие, мы же не маленькие дети. Он всего-то на четыре дня уедет, а я уже рыдать собралась.

– Ну все, давай уже езжай! Мне Ира сейчас звонила, по всей видимости, ты оказался прав, и у них с твоим другом все прошло достаточно мирно, – улыбаюсь вспоминая какой радостной и вдохновленной была подруга.

Хан смеется, и снова целует меня.

Прощание дается нам с трудом. Мы оба словно неуклюжие болваны. Не знаем, что сказать друг другу. И лишь когда он садится в машину и отъезжает, я даю волю слезам.

Они тоненькими струйками стекают по щекам, а я убеждаю себя, что все ерунда. Всего четыре дня, и мы увидимся снова.

Пока я направляюсь к кофейне, думаю о том, что вечером можно и Ирку в гости позвать. Малышня будет в бассейне резвиться, и мы отдохнем. Поболтаем, покушаем что-нибудь.

Вдруг в кармане начинает звонить телефон. Хан уже соскучился? С глупой улыбкой достаю гаджет.

Это не Хан. Аня.

Странно, почему она звонит? В кафе какие-то проблемы? Или с заказом?

– Алло…

На том конце какое-то шуршание, скрипы. Странные звуки.

– Ань, что там у тебя?

Я слышу плач. Словно кто-то всхлипывает.

– П—помогите, – раздается плачущий голос в трубке.

А потом словно телефон падает на землю, и после этого раздается странный звук. Словно поезд идет по тоннелю.

– Аня! Ань! Что случилась?! – я кричу в телефон, но там уже тишина.

Вызов завершен.

Дрожащими от волнения пальцами набираю снова, но автоматический голос говорит о том, что телефон вне зоны доступа сети.