Глава 10. Враги и фанаты

– Твою мать! – заржал Арчи в динамике телефона, а я просто стоял столбом и пялился на огромную черную дыру в деревянном полу.

– Это точно сортир? – подал голос друг, наблюдающий вместе со мной на это «великолепие». Жаль, что видеозвонок не передает незабываемый аромат данного места.

– Слушай, я видел нечто такое, по телеку. В древней Спарте в такую яму сбрасывали больных. Может, они староверы или еще какая херь?

Повернул экран телефона к себе и посмотрел на этого идиота. В отличие от Арчи, мне было не до смеха.

– Ее дед вроде бы глава сельской администрации. Неужели у него нет бабок построить нормальный сортир? Или душ?

Стрекоза мне еще и экскурсию устроила. Сто процентов, наслаждалась, стерва, моим шоком. Да и как тут не впасть в ступор?! Разве можно назвать «летним душем» хилое деревянное строение с тремя тоненькими струями ледяной воды??!

– Так, может, он того? – снова вырывает из мыслей голос Арчи

– Чего того?

– Ну типа честный, взяток не берет, вот и срет в дыру, – смех Лиховского как скольжение металла по стеклу.

– Все, я отключаюсь. Давай.

Сбросив вызов, еще несколько секунд трачу на то, чтобы придти в себя.

Осмотрелся по сторонам – справа нечто похожее на сад, за ним огромный длинный дом, с закрытыми дверьми и ставнями. Слева – то самое, что называют моим временным жильем. И если я не найду чертового маньяка, временное вполне себе может превратиться в постоянное. Бр-р-р. От этих мыслей меня передернуло.

Пикнув сигналкой, дождался маячка от моей крошки. Нужно будет перегнать ее во двор вечером. Уверен, если оставлю ночевать ее на улице, местные алкаши к утру снимут все, что только можно снять.

Хлопнула дверь за спиной, и во двор, с огромной стопкой одеял вышла Стрекоза. При виде этой мелкой занозы, и ее разгневанного выражения лица, на душе сразу как-то теплее стало.

– Может, ты мне хотя бы дверь откроешь? – процедила сквозь зубы.

Конечно, открою, милая. А еще могу помочь тебе раздеться и показать, что ты потеряла тогда в клубе, оставив меня одного. Но ты ведь выбрала путь войны, сняв то идиотское видео, и слив его в сеть, а, значит с тобой у нас будет совсем другая история.

Не сводя с нее взгляда, открываю старую деревянную дверь и впускаю ее внутрь. В нос бьет специфический запах сырости и чего-то еще… И когда я думаю, что здесь мне придется жить, становится совсем грустно.

Мы проходим через проходную кухоньку, попадая в просторную комнату – единственную в этом жилище.

Стрекоза оставляет постельное белье на жутко скрипучей кровати, рядом с моей сумкой. И когда она поворачивается, вопросительно уставившись на меня, я убеждаюсь в том, что еще не готов отпустить ее.

– Это спальня или карцер? Серьезно? Твой дедушка точно глава администрации, а не начальник тюрьмы? – киваю на массивные решетки на окнах. Из-за них в комнате совсем мало света.

Даша воинственно скрещивает руки на груди.

– Не пойму, что тебе не нравится. Решетки от воров. Если ты не заметил, у нас огромная территория, и если бы не это, – она указывает на окно. – Отсюда давно мы все унесли.

– Что тут нести? Этот старый шкаф? – я потянулся к дверце. Она отворилась с жутким скрипом, а потом вдруг и вовсе покосилась, сорвавшись с верхней петли.

Стрекоза расстроено прикрыла глаза. Ага, вот и упущение. Знала ведь, что мебель на ладан дышит, и не позаботилась о ее ремонте.

– Прости, я завтра вызову мастера.

Я видел, что она на самом деле переживает по этому поводу. Но мне жуть как хотелось подразнить ее еще немного.

– Мастера, который разберет эту рухлядь и унесет все на мусорку?

В погрустневших голубых глазах вдруг вспыхнуло пламя.

– Имей совесть! – прорычала девчонка, так смешно сжав кулаки. – Это шкаф моего прадедушки! Он хранил в нем свои вещи!

Я заглянул внутрь этого строения, и поморщился.

– Ну да, и я так подозреваю, что одну пару грязных носков отсюда так и не достали, – скривился, захлопывая дверь.

Стрекоза с каждой последующей секундой выглядела все более разозленной.

– Знаешь что?! – прошипела, приблизившись ко мне.

А я глаз оторвать от нее не мог.

– Что?

Молчит. Потому что ничего мне не сделает. Она сейчас не в том положении, чтобы устанавливать свои правила. Да и я собираюсь выяснить, кто ее надоумил подложить мне такую свинью.

– Ты слишком долго ходила за бельем. Я стоял на жаре и теперь жутко хочу пить. Принеси мне воды со льдом.

Настроение растет с геометрической прогрессией. Она ведь даже эмоции скрыть не может. Ну что это за выражение лица? Улыбается так, словно огромный лимон сожрала. Я ведь даже мысли ее слышу: «Сдохни, придурок!», ну или что-то такое. И в любой другой ситуации я бы пожалел эту крошку и вместо холодной войны устроил бы ей жаркую ночку… Да и никогда, в общем-то, не воевал я с девчонками. Для другого они созданы… Но эта… Эта мелкая симпатичная стервозина – настоящая заноза. И я не успокоюсь, пока не выведу ее на чистую воду.

– Когда мы договорились, что я буду выполнять твои прихоти, мы не обговорили главный пункт, – цедит она сквозь зубы, явно не собираясь бежать мне за водой. А я, устроившись в жуткой скрипучее кресло, с наслаждением наблюдаю за этой кошкой. Кажется, вот-вот запрыгнет и выцарапает мне глаза. Но так даже интереснее. Эта девчонка с первой нашей встречей была слишком горячей для одного раза.

– Ну и, давай, я хочу услышать главный пункт.

Она вытирает рукавом взмокший от пота лоб, и уперев руки в бока, подходит ко мне, выглядя при этом до чертиков воинственной.

– Я не твоя прислуга, и не твой холоп. И если ты думаешь, что я буду тут прислуживать тебе…

– Дед Аким уже ушел на работу или я успею пообщаться с ним? А? Ты же правнучка великого писателя, Стрекоза. А ведешь себя, как капризная невоспитанная девчонка, – поднимаюсь, наступая на нее. Даша пятиться, упираясь в стенку. С наслаждением читаю растерянность в ее глазах, но она быстро улетучивается. Всего пару мгновении, и передо мной снова разъяренная кошка.

– Надеюсь, у тебя чуткий сон, Хам? Боюсь, могу ночью не сдержаться и придушить тебя, – цедит сквозь зубы, а я тянусь к ней ладонью. Замирает в нерешительности, ожидая моей злости в ответ на ее слова. Я неспешно убираю волосы с ее лица.

– Если ты любишь пожестче, мы можем устроить и это, Стрекоза. Но давай двигаться постепенно, – подмигнув, улыбаюсь девчонке. Выпустив ее из рук, отступаю.

– Не забудь принести в отдел обед. По поводу ужина я сообщу позже, думаю, сегодня на работе задержусь.

Я припер ее к стенке, во всех смыслах этого слова. Она стояла и смотрела на меня своими огромными голубыми глазами. Ненавидит ведь, и в любой удобный момент, разорвет на куски. Но от того интереснее играть с ней. Черт возьми, а этот хутор – не такое уж и гиблое место.

***

Я знаю точно, что видео сняла эта засранка. Не бывает настолько тупых совпадений. Не бывает настолько непоследовательного поведения. Она вешалась на меня, позволила увести ее в «приват», подпустила к себе. А потом вдруг передумала и пристегнула меня чертовыми наручниками. Видео сняла именно Калинина. И меня не должны сбивать ее огромные голубые глаза и вид невинной девчонки.

Покрутил задумчиво в руках старый, нерабочий самсунг. Боже, сколько ему лет?! И почему у нее такой древний телефон? Я ведь так и не смог его врубить. Забрал в ту ночь в участке, решив покопаться в ее записях, и какой же был облом, когда обнаружил, что ни одна из зарядок к нему не подходит. А на утро меня ждало еще большее разочарование. Как ее могли отпустить? Все вопросом задавался, как Стрекоза смогла выбраться из участка без моей помощи? А теперь дошло.

Открыл бардачок и бросил в него мобилу. Не знаю, почему не выкину его или не верну хозяйке. Словно любое мое действо с ним, докажет, что я лишил девчонку телефона. И почему меня это должно заботить? Она разрушила мою жизнь, и по ее вине теперь я в самой заднице мира.

Отдел полиции представлял из себя старый барак с выкрашенными в коричневый цвет досками. Цвет так отлично подходящий к этому месту. Открыл дверь своей крошки и вышел наружу. В этот момент из здания появились пара полицейских. Закурив, они уставились на мою тачку.

– Не боишься подвеску убить? На такой красотке только по нашим сельским мотаться, – хохотнул рыжий с одуваном вместо волос на голове.

– Богдан, – пожал протянутую им руку.

– Олег, – ответил он, все посматривая на мою крошку.

– Ты опоздал на совещание, шеф рвет и мечет, – нахмурился второй, задумчиво затянувшись сигой. – Я Павлик.

– Богдан.

– И зачем они Палыча на пенсию отправили, хороший был начальник… Все же нормально было, размеренно. Нет, перевели сюда столичного х… – разразился тирадой Павлик, покосившись в сторону отделения, но рыжий вовремя одернул его.

По всей видимости, Васильев не только передо мной пальцы гнет. Парни напряженно посмотрели на меня, понимая, что сболтнули лишнего.

– Новый начальник молодой, а нервишки ни к черту, – усмехнулся, проходя внутрь строения.

Парни проводили меня одобрительными взглядами. Показалось, я даже услышал вздох облегчения от одного из них.

Внутри все было еще печальнее, чем снаружи. Длинный коридор с потрескавшейся штукатуркой на стенах, старые с облупленной обивкой кресла для посетителей и ровно три двери. На одной из них красовался след от недавно снятой таблички с именем начальника. По всей видимости, Васильева перевели сюда незадолго до меня. Ну и повезло же тебе, Хан. Все же старый ленивый начальник был бы лучшим вариантом.

Легко тут не будет. Я понял это как только вошел в кабинет и увидел свой рабочий стол. Вернее то, что смог увидеть из-под завалов бумажных папок и документов. Подойдя ближе, задумчиво посмотрел на такой же древний, как и вся здешняя мебель стул. Он прямимом из СССР или его сделали еще во времена царей? Покачал ненадежную конструкцию, она жалобно заскрипела.

Нужно добавить к списку новой мебели в дом еще и офисную.

– Почему так долго? – раздалось суровое над головой.

В дверях стоял Васильев. И сейчас он выглядел еще более напряженно, чем в доме у Стрекозы. Ей богу, у этого чувака такое выражение лица, словно он неделю в туалет не ходил. Ну нельзя же себя так доводить.

– Сорян, это в первый и последний раз. Готов приступить к службе.

Решил не заострять внимание и дальше на проблемных моментах. В конце концов, я тут затем, чтобы поймать долбанного извращенца, который объявил охоту на местных девчонок. А бодаться рогами с этим Васильевым по больше мере, у меня нет никакого желания.

– Ко мне в кабинет. Через три минуты совещание, – буркнул новый начальник и вышел в коридор.

Спустя пару мгновений в проеме двери появилась рыжая голова Олега.

– С корабля на бал? – хохотнул парень, забрав со своего стола папку с документами. – Сегодня будет трудный денек. Слышал, новые улики появились.

Промолчал в ответ. По делу пока практически не владел информацией.

Пока Васильев на совещании читал пафосную речь о том, как важно в кратчайшие сроки раскрыть преступления, я пролистал дело.

Итак, что мы имеем.

Две убитых девчонки. Убиты одним и тем же способом – удушение. Обе со следами насилия на теле, закутаны в белые простыни. Под простынью, на голой груди букеты цветов. У одной ромашки, у второй розы. Не понятно, почему именно эти цветы, почему разные и что они означают.

Девчонки имеют внешние сходства. Обе миниатюрные блондинки, обе примерно одного возраста. Черт… от одних только фото изуродованных тел стало не по себе. Это ж каким муд*лой нужно быть, чтобы творить такое…

– Рядом со второй жертвой был обнаружен след от машинных шин. Вот фото узора. К сожалению, это все что мы имеем на сегодняшний день.

– Девчонки работали в одном месте? – произнес я, еще раз перепроверяя данные по свидетельским показаниям родственников.

– Да, на молочном заводе. В поселке вся молодежь там трудится, не думаю, что это важное совпадение, – рыкнул недовольно Васильев.

Рыжий и Павлик задумчиво чесали лбы.

– Олег, на тебе дорожные камеры. Понимаю, что это сложная задача – ни цвета, ни одного фрагмента номеров. Но, скорее всего, нужная нам машина – либо газель, либо небольшой фургончик.

– Таких в поселке ни у кого нет. Думаю, если бы тачка мелькала, кто-то да обратил бы внимание, – предположил Павлик.

– Это мы и выясним. Вам двоим поработать с центральными улицами поселка. Хан, – Васильев сделал паузу и только когда я посмотрел на него, продолжил.

– На тебе рабочий район.

Парни присвистнули, как-то жалобно посмотрев на меня. Чует моя задница, Васильев подкинул мне «шляпу».

– На этом пока все. Сегодня заеду к судмедэкспертам по поводу вскрытия второй жертвы. Может там что-то новое появится.

У Васильева начинает звонить телефон, он выходит из кабинета. Парни поворачиваются ко мне.

– Чем ты успел так насолить шефу? Пять минут, как пришел в отдел, а уже отгреб.

– Отгреб?

Рыжий посмотрел по сторонам.

– Ты знаешь, что за район тебе придется опрашивать?

Промолчал в ответ. Вопрос был явно с издевкой. Конечно же, я не знал! Я в этот хутор приехал пару часов назад и кроме дома Стрекозы и старого деревянного барака отделения ничего не видел.

Рыжий слишком долго тянул с пояснениями. Это начинало бесить.

– Ну, удиви меня.

– Во-первых, по объемам – лажа. Там за два дня всех не опросишь, даже если будешь сутками ходить по домам. Во-вторых, рискуешь отгрести подзатыльников и тумаков. Там общага при заводе, живут работяги. Они неразговорчивые, да и обозленные на местную власть.

– Прекрасно. Я другого и не ожидал, – пожал плечами, понимая. что у меня уже раскалывается башка.

Может, лучше к Стрекозе метнуться? Да мозг ей поколупать? Хотя, отец явно дал понять, что из этой дыры я не вылезу, даже если наконец-то появится опровержение на видео.

Выход только один – поймать душегуба и свалить отсюда победителем.

В дверях появляется Васильев.

– Чего сидим? Работы нет, что ли? – рычит на присутствующих, и когда парни поднимаются с мест, переводит на меня взгляд.

– Хан. Пошли, покурим.

Думаю о том, чтобы отказаться, но этот же не отстанет.

Неспешно выхожу на улицу вслед за Васей. Парни откровенно палят наш разговор со стороны крыльца. Хочется смеяться, но я сдерживаюсь.

Он вытаскивает сигареты, протягивает пачку мне. Думаю над тем, чтобы послать его к чертям, но, с другой стороны, стоит послушать, что предложит этот идиот.

– Я даю тебе один день свалить из дома Даши, – неспешно затянувшись сигаретой, выдыхает на меня дым.

А вот теперь мне стало интересно. Чувствую, как по венам растекается будоражащий кровь азарт.

Меня насмешили его слова.

– А почему я должен сваливать? Меня все устраивает, да и у нас со Стрекозой все по серьезному.

Его лицо на мгновение стало пунцовым. Васильев скривился, сделав шаг ко мне навстречу.

– Слушай меня. За эту девочку я тебе жизни не дам, – процедил сквозь зубы у самого лица.

Улыбнулся в ответ.

– Она не твоя.

– Что?

Если он не выдохнет сейчас, пойдет замес. И я не уверен, что дам ему фору или соглашусь уступить потому что Васильев мой начальник. Этот идиот напрашивается с самой первой минуты нашего знакомства. Только драка – это слишком просто, да и не в моих интересах. Будем оказывать на врага моральное давление.

– Чувак, я понимаю ты мой шеф и все такое, но девочка эта давно не твоя. Мне похер, че у вас было, но теперь она со мной. И мне все равно будешь ты давать мне жить или нет,– хохотнул, потому что понимал, каждое сказанное мной слово – правда. Еще не знаю как, но Стрекозу я от себя не отпущу. Даже после того, как разберусь с ней по поводу видео. И дело не в том, что я запал на нее. Она как яркая игрушка. Манит, заинтересовывает и не дает скучать. А игрушками я даже в детстве не делился.

Васильев смотрел на меня налитыми кровью глазами, но молчал.

– Мне плевать на этот хутор, и плевать на эту работу, но от своего я не отступлю, – проговорил с улыбкой.

– Смотри, – процедил сквозь зубы. – Ты сам захотел войны.

Я пожал плечами.

– Богдан! – раздался за спиной голос рыжего. – К тебе пришла девчонка, принесла обед!

Улыбнулся, с наслаждением наблюдая за вскипающим Васей.

– А вот и Стрекоза. Жить без меня и полдня не может. Так заботиться, вон, даже поесть принесла, – покрутил в руках начатую сишку. – А сигареты у тебя дерьмовые, – выбросил на асфальт, придавив ботинком.

– Иду! – крикнул рыжему, обернувшись и направляясь в их сторону.

– Завтра утром у меня на столе должен быть опрос всех жителей! – раздалось в спину. Я замер.

– Ты же понимаешь, если его не будет, я отправлю материалы для служебной проверки. Ты же не хочешь расстраивать папочку генерала, – на его лице дебильная улыбка, он чувствует себя хозяином положения. – Я знаю про тебя все, Хан. Подумай еще раз. Или хочешь еще гематом на лице?

По венам гул несется. Сжав кулаки, отворачиваюсь, направляясь к рыжему, стоящему у моей крошки. Думаю о том, что сейчас только разъяренная Стрекоза может хоть на толику унять мою злость. Только у тачки вместо Даши стоит высокая белобрысая шпала.

– Хан, ничего себе, ты крутой. Первый день в хуторе, а уже девчонки обед носят, – восторженно восклицает Олег, потирая затылок.

Я сосредотачиваюсь на курьерше. Она похожа на кролика. Зубы торчат даже при сомкнутых губах.

– Ты кто?

Девушка улыбается во весь рот, так ее зубы кажутся еще более огромными.

– Привет, а ты и есть тот самый Богдан? – она едва ли не растекается лужицей. Меня передергивает.

– Ну и? Где Стрекоза? Ой, то есть Дашка.

Она словно и не слышит злости в моем голосе. Продолжает давить идиотскую улыбку.

– Я Аня, а Даша занята, у нее заказ на торт, просила передать вам обед. – она подается ко мне. – Честно говоря, я не хотела идти, но теперь понимаю что зря, – смеется так, словно ослица подавилась.

К рыжему подходит Павлик и сейчас они откровенно пялятся на нас.

– Не, – вручаю ей обратно контейнер. – Так не пойдет. Передай Стрекозе, что еду она должна принести сама.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Так это Даша Калинина пекла? – раздается голос Олега.

Девчонка радостно кивает. Парень хмурится, бросая на меня мимолетный взгляд.

– Черт, давай сюда, – он забирает коробку и открывает крышку.

– Пирожки! – восклицает восторженно, запихнув один из них себе в рот. А меня вдруг такой злостью накрывает. Приблизившись, забираю контейнер себе. Вырываю его резко, так, что рыжий поднимает на меня ошарашенный взгляд.

– Дай сюда, – с губ рвется рычание. Прочищаю горло, понимая, что выгляжу странно. – Не надо… налегать на углеводы, а то лебедушки вестись не будут.

Рыжий растягивает улыбку с набитым едой ртом.

– А, так я это…того уже. Женат, – он тянется рукой к еде, я отстраняюсь.

– Сути не меняет.

Перевожу взгляд на белобрысую, она накручивает локон на палец, призывно улыбается. Черт, она реально пугает меня.

– К девяти вечера ужин должен быть готов. И пусть постирает мою футболку, она на стуле.

Девчонка кивает, и, попрощавшись, садится на велик и уезжает. Рыжий все это время стоит рядом и жует пирожок.

– И че делать будешь? Тебе за сегодня точно не справиться с задачей, – произносит с ухмылкой, стирая рукавом крошки со рта.

А я уже представляю злое выражение лица Стрекозы, когда зубастая передаст ей мое послание.

– Ты мне вот что лучше скажи, где у вас тут ближайший магазин с алкашкой?