Глава 12

В машине мы едем молча. Отворачиваюсь к окну, смаргиваю слезы и пытаюсь обдумать ситуацию здраво. Угораздило же меня так вляпаться!

Яркие огни витрин, мелькающих за окном, сливаются в одно целое и мешают сосредоточиться. Что теперь делать? Что? Игорь-Феликс сейчас совершенно другой. Незнакомый человек. Сосредоточенный, властный и совершенно мне не понятный. Не могу даже предугадать его следующий шаг. Налетает с напором, все сам решает. Вот и сейчас. Вывел из кабинета как преступницу, усадил в служебную белую инормарку и везет, будто знает мой адрес.

А ведь действительно знает! В заявлении написано. Вот я дурочка. Совсем мозги растеряла.

Сарычев впереди о чем-то совершенно спокойно переговаривается с водителем. А тот изредка поглядывает на меня. Интересный поворот. Наверное, пытается угадать, кто я такая. И что у меня общего с уважаемым человеком?

Ребенок! Ничего больше!

Завтра весь город судачить будет. И в пабликах народ постебется по полной. Будут потом на улицах пальцами тыкать.

«Все, Солнцева, ты теперь знаменитость!» — прикусив губу, улыбаюсь сквозь слезы.

Ситуация нелепая. И обидная. Да и Феликс не сильно обрадовался, когда меня увидел. Обалдел. Только вовремя взял себя в руки. Включил режим спасателя.

Да еще справка эта! Будь она неладна. Не хотела я ее прикладывать. Адвокат настояла.

Блин. И что же теперь делать? Сердце бьется как сумасшедшее. Малыш крутится, ощущая мою тревогу. А я вся на нервах.

«Может, хоть Дроздова участок заставит очистить», — вздыхаю тяжело. И тут же спохватываюсь. Какую цену с меня запросит Сарычев? Если захочет забрать ребенка, то я…

А что я? Нет у меня ресурса против прокурора района, и сил нет бороться. Но и ребенка я не отдам. Сбегу. Спрячусь. Но малыш мой. Только мой!

Сцепляю руки на животе, мажу невидящим взглядом по коротко стриженному затылку Феликса и пытаюсь успокоиться. Стыдно дрожать, как овца! Нужно взять себя в руки и решить, что делать дальше. Может, с адвокатом посоветоваться. Она подскажет… или с Лерой Морозовой поговорить.

Ага!

Дергаюсь от неприятной догадки. Сарычев дружит с Морозовым. И никакая Лера, никакой адвокат не придут мне на помощь. У него тут в Шанске все схвачено и задушено. А я… Лучше не нарываться.

Машина тормозит около моего дома. Дверца хлопает, словно удар хлыста. Сарычев выходит сам и помогает выбраться мне. Аккуратно придерживает под локоток и ведет к дому. Отстраняюсь инстинктивно. В жесте Сарычева нет ничего страшного или агрессивного. Наоборот, одна вежливость. Слишком подчеркнутая и бесчувственная, будто человек, надев маску, за хорошими манерами прячется.

Совершенно чужой и безликий. Оттого и страшно, наверное. Не знаешь, что ожидать.

— Все нормально? — не отступает Феликс. Берет меня за руку. Вздрагиваю. Вроде бы не в первый раз. Там на Роза-Хуторе мы все время ходили в обнимку. Целовались. И никак не могли отлипнуть друг от друга.

— Да, — лепечу, стараясь не разреветься. Аккуратно вытаскиваю руку из несильного захвата.

— Смотри, аккуратно, — на автомате предостерегает меня Феликс. Но больше попыток взять за руку не предпринимает.

Опустив голову, вслед за ним бреду к подъезду и даже не представляю, что говорить, что делать.

Я даже ужин не смогу приготовить. Разве что салат из помидоров и огурцов. И еще яблоки есть. И йогурт. Но наверняка Сарычев ничего из этого не ест.

«А с чего ты его кормить надумала?» — сварливо интересуется здравый смысл голосом бабушки Ани. Он сам напросился. Никто его в гости не звал.

— Лара! Подожди! — окликает меня кто-то около беседки. Поворачиваюсь на автомате. Останавливаюсь, заметив знакомую фигуру, бегущую навстречу.

Паша. Зачем он здесь?

— Ой, привет, — остановившись, улыбаюсь натянуто. Вот только его мне сейчас и не хватало.

— У тебя все в порядке? — заступает мне дорогу. Хмурится, не понимая. Но и объяснять я ничего не намерена.

— Да, все хорошо, — лепечу поспешно.

А к нам уже возвращается Сарычев. Напряженный и мрачный, будто кобра раскрывает невидимый капюшон и готовится первым нанести удар.

— Мама волновалась. Меня послала. Мы звоним тебе, звоним. А ты трубку не берешь, — моментально сникает Паша и начинает оправдываться.

— Ой, так, наверное, телефон на беззвучном! — спохватываюсь я. Хочу открыть сумку, но Феликс мягко меня останавливает. Накрывает ладонью мою ладонь и велит непререкаемым тоном.

— Потом, Лара. Сейчас не до этого. Ключи твои где?

Послушно лезу в карман. Достаю связку и передаю Феликсу. Чувствую себя девочкой-дебилкой. Вот нельзя же быть такой мямлей! Но и спорить с ним не могу. А при посторонних тем более. Сарычев меня задавит и размажет. Слишком разные у нас категории.

Включить бы стерву. Топнуть ногой. Ответить резко, развернуться и уйти гордо. Только у меня такой настройки нет. В базовой комплектации не предусмотрено. Зато есть режим «Трусливый и глупый заяц» и он у меня включается автоматически.

А с другой стороны, куда я денусь с подводной лодки? Феликс — отец моего ребенка, и глупо было бы от него бегать. Да и куда я могу убежать от районного прокурора?

— Лар, это кто? — обалдело выдыхает Пашка, разглядывая нас с Сарычевым без тени смущения.

Вот как ему объяснить? Особенно сейчас, когда в голове каша.

— Лара = моя жена, — холодно отрезает Феликс. — Еще есть вопросы? — давит взглядом наивного Пашку. И когда тот обалдело мотает головой, Сарычев бросает насмешливо. — До свидания, мальчик!

Приобняв меня за плечи, заводит в подъезд.

— Можно не хамить моим знакомым? — взрываюсь я в лифте. — Кто дал тебе право?

— А с какого он из темных кустов выскакивал? — пожимает плечами Сарычев. — Тебя напугал. Меня.

— Тебя напугаешь, как же, — выпаливаю не подумав.

— Я что — не человек, что ли? — изумленно тянет Феликс. — А что этот баклан вокруг тебя вьется? Жених, что ли?

— Нет! — задыхаюсь от возмущения. — Какой еще жених!

Сбивчиво рассказываю про Светлану Павловну, про ее помощь и наш уговор обучить Пашку.

— Так ты у меня бизнес-наставник, — тянет весело Сарычев, открывая дверь в мою квартиру. — Позвони потом этой доброй женщине. Объясни ситуацию и от меня низкий поклон передай.

Вроде все правильно говорит Феликс, а мне в его словах насмешка чудится.

— Хорошая квартира, — не разуваясь, проходит он на кухню, затем в комнату. А навстречу со всех ног уже несется мой мелкий песель. Прыгает радостно вокруг постороннего мужчины. Не дает пройти. Будто родню увидал.

— Феликс, фу! — вскрикиваю я машинально.

— Это ты сейчас мне? — изумленно таращится на меня Сарычев.

— Нет, собаке. Его тоже так зовут, — краснею до корней волос.

— Прикольно, — усмехается отец моего ребенка. Садится на корточки перед йорком. Без всякого стеснения берет на руки и, держа под передние лапы, рассматривает смешную собачью мордашку. — Нет, дорогой друг, — обращается он к собаке. — Так дело не пойдет. Феликс у нас один. И это я. А ты будешь, — задумывается лишь на минуту и заявляет решительно. — Ты будешь Чапа. Согласен?

И мой пес, мой Феликс, радостно повизгивает и крутит хвостом.

Ну что за наглость? Прийти ко мне домой без спросу, переименовать собаку в какую-то Чапу! Вот как с таким человеком серьезно разговаривать? Есть только его мнение, и другого не существует.

Усевшись на диван, отправляю сообщение Свете.

«Все хорошо. Завтра созвонимся!»

И терпеливо жду, когда файер-шоу закончится, и Сарычев отчалит к себе. Сейчас главное — не сорваться и не наговорить ему гадостей. Собака у меня Феликс, а никакая не Чапа. И если я захочу, сама назову, как мне нравится. Нашелся тут властелин…

— Это что такое? — берет он с книжной полки направления на анализы. Вертит их в руках, будто это ему выписали. — Просрочены. Ты почему не пошла, Лара? — спрашивает с меня строго.

Вот какое ему дело! Чуть не срываюсь на крик. Жарко было. Не хотела в очереди сидеть.

— Проспала, — выдаю первое, что приходит в голову.

— Хмм… Надо быть внимательней. Ты не одна сейчас, — выговаривает Сарычев как умственно отсталой.

И бесит страшно. Как же он бесит!

Сажусь в кресло. Вытягиваю ноги.

— О чем вы хотели поговорить? — поднимаю взгляд на Феликса. Чем быстрее мы начнем, тем быстрее он уйдет. И я смогу искупаться и лечь. День был суматошным и спину ломит.

— О чем? — усмехается он. — И так все ясно.

И раздраженно морщится, когда за стеной раздаются крики. Мужчина ругается с женщиной. Сыплет браными словами. Оскорбляет. Они скандалят иногда. Хлопают дверями. Минута-другая, и все стихнет.

— Ты их знаешь? — кивает на стену Сарычев.

— Нет, — мотаю головой. — Я тут всего неделю живу. Ни с кем из соседей еще не успела познакомиться.

— Хмм… — снова откашливается он и садится в соседнее кресло рядом со мной. Снова берет мои руки в свои и заявляет даже без тени сомнения. — Тебе лучше переехать ко мне. Давай, собирайся, Лара.

Как переехать? Почему? Я никуда не собиралась.

— Мне и здесь хорошо, — заявляю упрямо и сама удивляюсь собственной смелости.

— Да я не спорю. Квартира хорошая. Все близко. Но ты тут одна. Понимаешь? Случись что, даже на помощь позвать некому, — хмурится Феликс. Не запугивает, просто ставит перед фактом.

— У тебя будет точно так же, — пожимаю плечами.

— Нет, — категорически отрезает Феликс. — У меня в соседнем дворе живет светило акушерства. Если что, помощь окажет за считанные минуты. Плюс большой частный дом на берегу реки. Воздух свежий. Полная безопасность. На должность домработницы есть несколько кандидаток. Но ты с ними сама поговоришь. Кто тебя устроит, ту и наймем.

— О, господи! — прижимаю холодные ладони к пылающим щекам. — Я не знаю. О чем говорить? Я никого никогда не нанимала.

— Ладно, тогда проведем собеседование вместе, — уступает мне Сарычев и снова впивается в меня внимательным взглядом. — По поводу переезда, я так понимаю, возражений нет, — заявляет самодовольно.

А я чуть не задыхаюсь от возмущения.

— У тебя много вещей? — по-хозяйски оглядывается по сторонам. Возьми самое необходимое, — велит он, похлопывая меня по руке. — Давай побыстрее, Лара. Там водитель ждет. Неудобно. Человеку тоже домой надо.

ВНИМАНИЕ НЕ ПРОПУСТИТЕ! У меня новинка!

Нина. Ожог сердца — https:// /ru/reader/nina-ozhog-serdca-b472900?c=5548462p=1

Аннотация к книге "Нина. Ожог сердца"

Меня предали и продали. Еще вчера я была успешной женщиной, счастливой женой и матерью, а сейчас, босая и оборванная, поставлена на колени перед похитителем. — Ты слишком много возомнила о себе, Нина, — презрительно бросает он. — Из-за тебя я потерял деньги и репутацию. Ты ответишь за все, наглая выскочка. — Муж найдет меня! Он вас уничтожит! — выкрикиваю я. — Это исключено. Его уже сбили со следа. А тебя обнулили. Я нашел ее в пустыне. Полуживую, в изорванной грязной одежде. Спас от смерти и присвоил себе, не задумываясь о последствиях. Эта женщина стала моим счастьем и моим наказанием, моим наваждением и болезнью. Моей единственной любовью. Не могу ее отпустить. Она моя. Навсегда. Я так решил. И слово мое — закон.