Глава 13

«Вот что за девчонка упрямая!» — призываю на помощь всю свою выдержку.

— Феликс, я не хочу никуда ехать. Это неправильно. Вы не можете меня заставить, — бубнит она себе под нос. А по щекам слезы катятся.

Который раз подрывает от отстраненного «Вы». Когда в душе трахались, кричала «Давай, не останавливайся! Пожалуйста!» и изгибалась навстречу.

— Ну объясни, зачем тебе жить одной в чужой квартире? Платить коммуналку? Зачем? Вместе, наверное, лучше? — давлю взглядом и пытаюсь понять, что там в голове у девицы.

— Мне тут хорошо и спокойно. Все близко. А вы где-то на окраине дом купили? — наивно хлопает глазами. И бесит! Как же меня бесит дурное упрямство! Будто я ей враг.

— Нет, на Заречной, — мотаю головой. — Тут недалеко. Пешком дойти можно.

— Я знаю. Я туда гулять хожу, — улыбается она сквозь слезы.

— Ну вот. Теперь тебе никуда ходить не придется. А если в больницу надо или по делам, возьмешь мою машину. Или ты не водишь? — замечаю примирительно. Мне ее уговорить надо. Не хочу как слюнявый пацан на свиданки бегать.

— Нет, я не умею, — вздыхает она.

— Потом научу, — роняю порывисто и добавляю, не скрывая раздражения. — Тогда в чем вопрос, Лара? Собирайся, поехали. Если, конечно, я тебе не противен. На Розе не замечал. Но может, сейчас неприятен стал, мало ли? — тру затылок, а сам, не отрывая глаз, смотрю на Лару.

— Нет, не противны, — с трудом выдавливает она из себя. — Просто я…

— Вот и хорошо, — перебиваю на полуслове. Неизвестно, до чего сейчас Лара договорится. Тянусь к ней. Глажу по волосам, словно маленькую, и, прижав к себе слишком умную голову, невесомо целую в лоб, в висок, в глаза. — Все будет хорошо, малыш.

И девчонку прорывает. Уткнувшись носом мне в грудь, рыдает навзрыд, как от страшной обиды. Видимо, сходит на нет напряжение.

— Все. Мы вместе. Видишь, как ты удачно зашла, — уговариваю тихо-тихо. — И ребенок у нас будет. Это же хорошо. А я искал тебя, но найти не смог… — сообщаю зачем-то.

— Искали? — поднимает она на меня заплаканные глаза и смотрит с таким изумлением, будто не верит ни одному моему слову.

— Ну конечно, искал, — вздыхаю я. — Утром проснулся, а тебя нет. Я и всполошился.

— У меня бабушка умерла. Пришлось уезжать, — мяукает Лара.

— Которой участок принадлежал? — выгребаю на более спокойную тему.

— Да, она мне дом завещала. А я когда приехала, просто глазам своим не поверила.

— Разберемся, Лар, — улыбаюсь самой обаятельной улыбкой и притягиваю девчонку к себе. — Всех пернатых накажем. Ощиплем, и в суп. А тушки дроздов я лично синтепоном набью и чучела в музей сдам, — шучу отчаянно. Надо как-то лед между нами растопить. А то стоим, как не родные.

Разговариваем, блть.

— Я видела их, — хихикает тихонечко Лара. — Они все толстые и противные. На бульон не годятся, — откликается она на мою шутку за триста. Оживает.

Ну, и слава Богу.

— Тогда Чапе скормим, — веду по спине рукой.

— Отравится, — фыркает Лара и добавляет строго. — Он не Чапа. Он Феликс.

— Нет, будет путаница, малыш, — нежно прикасаюсь губами к виску. — Я точно не герой оперетты. Да и мне менять имя — столько мороки. Прикинь, это же все документы править. Аттестат, диплом, военник, права… Может, все-таки согласимся на Чапу? И собакену это имя больше подходит, — перевожу взгляд на лежащего на диване йорка. Тот приподнимает голову, машет хвостом. Дескать, вот и о нем вспомнили. — Видишь, как на Чапу реагирует? Нравится ему это имя.

— Не знаю, мне не нравится, — неуверенно замечает Лара. Ну, хоть не плачет. Уже прогресс.

— Давай, поехали, — решаю я, поднимаясь. Беру ее за руку. Девчонка послушно встает. — Вещи уже завтра заберем. Сейчас только самое необходимое. А то Геннадий там закис уже, — вспоминаю о водителе.

И усмехаюсь мысленно. Как там нас учили? Самый простой способ манипуляции — внушить чувство вины. И Лара, милая наивная девочка, заглатывает наживку.

— Ой, действительно! Неудобно-то как! — охает, положив руку на грудь. А я смотрю как зачарованный. Мне бы тоже дотронуться. Подержаться.

Лара несильно, но изменилась. Стала такая аппетитная, округлая в нужных местах.

«Терпи, еще не время! — пресекаю романтичное пускание слюны. — Давай, держи себя в руках. А то в боксерах стойкий оловянный солдатик уже поднимает голову. А девчонке нельзя… Или можно? Как бы узнать?»

— А где его поводок или переноска? — от уговоров моментально перехожу к делу. — Скажи, я сам возьму, — купирую Ларин порыв сорваться с места.

— Ой, — смотрит на меня изумленно. — Поводок в коридоре, на вешалке. А переноску я еще не купила.

— Да она и не нужна, — отмахиваюсь я. — А вообще, ты мне список напиши, что надо. Я в Агдальске куплю. Или вместе сгоняем. Тут двести километров всего. Но областной центр. Там магазины лучше, — объясняю поспешно.

— А-а, хорошо, — медленно и верно сдается Лара. — Для малыша надо… Я отложила деньги.

«Ну смешная, ей-богу!» — стараюсь скрыть улыбку. И приобняв за плечи, прошу.

— Собираемся, Ларочка. Сейчас важно Гену отпустить.

— Да, да, конечно, — охает она. Но, видимо, еще до конца в себя не пришла. Двигается как сомнамбула. Собирает какие-то цветастые тряпки, тапочки, и ноутбук укладывает в сумку.

— Ноут тебе зачем? Завтра заберем, — приподнимаю бровь. Мимоходом ловлю собакена, решившего спрятаться под диван. Пристегиваю поводок.

— От меня не уйдешь, — выговариваю огрызающемуся Чапе. Впрочем, Ларису Дмитриевну это тоже касается.

— Я работаю. Заказчики за сутки с ума сойдут, — поясняет она торопливо.

— Тогда вперед, — решаю, забирая у нее сумки. — Чапу держи, — специально называю собаку новым именем. Пусть привыкает. Мой бывший тезка тоже.