Глава 22

— Что-то я клейма не нахожу, — крутит Чапу из стороны в сторону Глеб. — Странная ситуация. Должно быть обязательно. Примерно в шесть недель всем щенкам ставят. По нему можно определить заводчика и найти хозяина.

— Но так даже лучше, — пожимаю плечами.

— Да, свое поставлю, — соглашается тут же Наум.

— К-какое клеймо? Он же маленький, — испуганно охает рядом Лара. Видимо, решила, что мы, как на Диком Западе, припечатаем бедного дурня раскаленным тавром.

— Это печать такая ставится несмываемая, — поспешно объясняет Алиса. — Там номер собаки пропечатывается. Он совпадает с номером в щенячьей книжке.

— А если его нет, — подхватывает Глеб, — тогда возникает вопрос к законной принадлежности щенка. Скорее всего, вашего Чапу украли у заводчика.

— Я его в парке нашла, — моментально пугается Лара.

— Нет, моя хорошая, — сжимаю тонкие пальчики. — Ты его купила у самого знаменитого заводчика Агдальска Наумова Глеба Альбертовича. Ну, или я тебе подарил щенка…

— А кстати, где вы познакомились? — подает голос моя любопытная дочь.

Честно говоря, я очень рад, что Алиска увязалась с Глебом и Кириллом. Очень рад. И с Ларой она сразу нашла общий язык. Если разобраться, у них небольшая разница в возрасте. Лет пять. Интересы и понятия ближе по-любому, чем со мной. Я ж древний бронтозавр. А все туда же… Жениться надумал на девчонке, годящейся мне в дочери.

А если я ей на фиг не нужен? Помутили на курорте, и хватит? А я тут лезу со своей заботушкой…

— Да, в нашем случае хорошо, — глубокомысленно кивает Глеб. — Но тут такая проблема, Феликс, — вздыхает он, будто обсуждает мировые проблемы. — Я могу вписать вашего пса в подходящий помет. Но там все имена начинаются на «И».

— Ну что делать? Вписывай, — пресекаю дурацкие разговоры. Будто у нас есть выбор.

Естественно, самое простое — вернуть Чапу заполошной Альмире Суреновне Мирзоян, и пусть она его ловит по паркам дальше. А я бы купил у того же Наума нормальную чистокровную собаку. Но даже заикнуться об этом не смею.

Ларе свет клином сошелся именно на этой придурковатой псине. Из-за нее терпит меня. Иначе бы свинтила к себе на квартиру. Только благодаря Чапе задержалась. Вот сидит рядом. Улыбается.

— Нужно придумать имя. Но помет был большой. Все нормальные разобрали.

— Ирис. Ириска, Иртыш, — выдает моя дочь.

— Есть, Лисеныш, — мягко замечает Глеб. — Давай другое.

— Ирод, — ляпаю я и тут же чувствую, как вокруг поднимается волна протеста. — В честь древнего царя… — поясняю поспешно. Но обе мои девочки смотрят на меня с укоризной.

— Нельзя, — мотает головой Глеб.

Ираклий, Ирми, Ирокез и прочую хрень Наумов тоже бракует.

— А на «Й» можно? — осведомляюсь ехидно.

— Можно, — снова как старик вздыхает Наумов. — На «И» все перебрали…

— Папа, а как ты его назовешь? Йода, что ли? — смеется Алиса. Обнимает двоюродного брата. А мелкий жмется к ней, как к матери.

«Что-то происходит, а я не заметил? Наташка где?» — размышляю попутно. Надо будет у Наума спросить.

— Нет, не Йода, дорогая, — веселюсь вместе со всеми.

— Феликс, — поднимает на меня глаза Лара. — Может, не надо?

— А у нас есть выбор? — пресекаю попытку бунта и выдаю как на духу. — Йефанол!

— Подходит! — что-то прикинув, радостно постановляет Наум. — А сокращенно Фаня. Или Нафаня. Все лучше Чапы.

— Да бедный щенок уже запутался! За неделю второй раз придется имя менять, — горячо восклицает Лара. — Еле к Чапе привык…

— А как ты его сразу назвала? — словно банный лист к заднице, цепляется Алиса.

Вот бы из кого точно следак получился или прокурор! Но работа грязная. Не для женщины. Поэтому психфак. Модно сейчас.

— Лара, скажи! — не унимается она. А моя дорогая жена молчит. Лишь покрывается красными пятнами.

— Рассказывайте! От семьи секретов нет, — поддерживает Алиску Наум. Оглядывает нас выжидательно. — За стол не сядем, пока не узнаем, — выдвигает условия.

— Тогда ты тем более есть не будешь, — фыркаю легкомысленно и уже собираюсь перевести тему на самого Наума, на его Наталью, на Алискину учебу и дорогую тещу Розу Равильевну, как моя наивная девочка вздыхает тяжко и выдает под дружный хохот.

— Я назвала щенка Феликсом.

— Почему? — во весь голос вопит Алиса.

— Очень скучала, — заявляет Лара, и моя взрослая дочь кидается к ней.

— Папа, какая же она классная! — целует мою жену в щеку. Собирается что-то сказать про Лиду, но я пресекаю эту идею на корню.

— Давайте обедать. Салаты стынут…

Все чинно рассаживаются за накрытый Ларой и Алисой стол. Я, как всегда, юморю, рассказывая дурацкие истории и анекдоты.

— Пап, ну как вы все-таки познакомились? — снова встревает Алиска. Вот же неугомонная. Все ей надо знать!

— На Красной поляне, — улыбаюсь я. — Потом договорились вместе жить в Шанске.

— Вот так сразу увиделись и договорились? — не унимается моя дочь.

— Да, я как Лару увидел, все для себя решил. Это ты встречаешься с пацаном с девятого класса. Уже разбегаться пора. Нафиг он нам такой нерешительный нужен…

— А мама говорит, первая любовь — самая главная, — приводит бронебойный аргумент Алиса.

— Ладно, — доев, поднимаюсь из-за стола. — Пойдемте, погуляем, к реке сходим. Глебан, я тебе свой собственный пирс покажу. Заодно Чапу выгуляем. Йефанола, то есть.

— Феликс, — тяжело поднимается из-за стола Лара и смотрит на меня умоляюще. — Мне не нравится это имя. Может лучше, Ирчап. И звать Чапой, а?

— Тоже годится, — кивает Наум.

А я беру жену за руку, целую в макушку и выдыхаю счастливо.

— Как скажешь, девочка. Я на все согласен. Вот ты мастер придумывать интересные имена, — жарко шепчу на ушко.

Следом несется наш дурень. То ли удирает от злого дяди Наума, то ли боится нас упустить из вида. А замыкают шествие Алиска с Кириллом.

— Ух ты ж! Тут малина! — радостно вопит племянник. — Дядя Феликс, можно?

— Ну конечно, — пожимаю плечами. И мелкий устремляется в кусты, как торпеда.

— Выход к реке прямо по дорожке, — машу рукой, показывая владения. И честно говоря, горжусь красавицей Ларой, домом и немножко собой. Простая размеренная жизнь. Что может быть лучше?

— Я пойду в дом, — стоит нам только выйти на берег, морщит нос Лара. — Запах ужасный. Опять от комбината несет.

И разворачивается не дойдя до берега.

— И я с тобой! — тут же подхватывается Алиса.

— Надо запросить данные у экологов, вонь — на всю округу, — бурчу себе под нос. А сам любуюсь Ларой, неспешной уточкой ковыляющей к дому. — Кажется, они нашли друг друга, — киваю на обеих моих девчонок, болтающих без умолку.

— Главное, ты нашел, братан, — улыбается во все тридцать два Наум. — Я тебя давно таким счастливым не видел…

— Давно — это когда? — уточняю с ухмылкой. Сейчас Наум вспомнит свою сестру, а я отмахнусь.

— Когда? — глубокомысленно чешет репу. Переводит задумчивый взгляд на носящуюся по берегу собаку и заявляет весело. — А помнишь, когда ты у прапорщика Евдокимова из подсобки две банки сгущенки умыкнул. И мы их с тобой сделали в каждой по дырке и всю сгущенку сожрали, а пустые банки обратно поставили?

— Ой, как он орал! Как орал! — ржу в голос. Оглядываю реку, камыши на том берегу, какую-то лодчонку, еле различимую в надвигающихся сумерках.

— Вот ты тогда ты был менее счастлив, чем сейчас. Понимаешь?

— Наверное, да, — сгребаю Глеба в объятия. Прислоняюсь щекой к щетинистой ряшке. И снова оглядываюсь в поисках собаки. — Чапа, ты где?

Дурень копошится в траве, а затем со всех ног несется ко мне. Подпрыгивает, пачкая грязными лапами брюки. Плевать. В первый раз, что ли?

Наклоняюсь, чтобы взять щенка на руки, и слышу знакомый до боли свист.

Что, бля?! Откуда?

— Ложись! — толкает меня Наум. Падает сверху, прикрывая телом. А я прижимаю к себе Чапу. Так и лежим, как обдолбанные нарики. Привиделось нам, что ли?

— Наум, ты цел? — спрашиваю, приподнимая голову. И снова свистят пули.

— Да лежи ты! — крепкая ладонь Глеба падает мне на затылок и гнет к земле. Рядом скулит Чапа. Утыкаюсь мордой в песок и больше всего молю бога о том, чтобы Лара и дети не вышли на шум.

— Ну и дела тут у тебя, — ворчит Наум, отползая к нашей калитке. Гребу за ним и с ужасом замечаю красный след на песке.

— Глеб, твою мать, — рычу, подрываясь с места. Уже во дворе отпускаю с рук собаку, затягиваю внутрь Наума и захлопываю калитку.

— Что это было? — хрипит тот и непонимающе смотрит на залитое кровью плечо.

— Разберемся, — помогаю подняться. Вызываю полицию, скорую. А сам лихорадочно думаю, как бы побыстрее перевязать Глеба, и Ларку мою не напугать.

История Кати Наумовой, сестры Глеба и первой жены Сарычева — Догнать и жениться! — https:// /ru/reader/dognat-i-zhenitsya-b145958?c=1284524