Глава 23

— Тсс… Все хорошо, малыш, — прижимаю к себе Лару. — Все закончилось. Все живы. Глеб Альбертыч у нас живее всех живых, — шепчу на ушко. Глажу по животу свободной рукой и очень надеюсь, что все обойдется, и наш ребенок досидит свой первый срок до конца и не попросится на выход по УДО.

«Рудников, сука!» — усмехаюсь мысленно. Решил ва-банк пойти. Но даже лучше так. Меньше доказывать. Савве я сразу позвонил, и он уже подсуетился. Дело СК забирает.

Шутка ли! На прокурора района покушение!

Нет, сначала наши бравые дознаватели пытались убедить меня во всякой хрени. Дескать, ошибка вышла. Охотник стрельнул в утку, пуля срикошетила… Ага-ага… Целых пять раз рикошетила. Пока рикошет не погнулся.

Прицельно били, гады. Профессионалы работали.

Вот только я сразу направил следаков к Рудникову. Дрозды, конечно, суки еще те. Но у них кишка тонка для активных военных действий. И мозги нужны. А они жиром заплыли. Другое дело, незабвенный мой зам. И мотив имеется, и ресурс.

— Это в тебя стреляли, Фелечка! — всхлипывает девчонка, прижимаясь ко мне. Сердце продирает насквозь от «Фелечки». И немудрено. Меня так только мама зовет.

— Вы с Глебом похожи. Если в полутьме смотреть, можно обознаться, — шепчет Лара, пальчиком рисуя на моем плече узоры.

«Я тебе обознаюсь!» — закипает внутри неведомое доселе чувство.

Никогда не ревновал Лиду, даже когда узнал о ее изменах, ничего кроме брезгливости не почувствовал. Собрал вещи и съехал на другую квартиру. Даже обрадовался немного, будто мне руки развязали.

И Катю не ревновал! Жил спокойно. Моя первая жена поводов никогда не давала.

А тут…

Умом понимаю, что Лара сейчас имеет в виду совершенно другое, а нутро подрывает от бессознательной ревности. Аж в глазах темнеет.

— Уже всех нашли, — глажу по животу, по спине, спускаю руку ниже.

Сейчас бы остаться вдвоем. Стащить дурацкие шмотки и хоть посмотреть на девчонку. Вторую ночь вместе, а все как школьники тискаемся.

Но сейчас нельзя.

Полон дом народу. А спальные места только на первом этаже понатыканы. Кровать еще не привезли. В гостевые тоже заказать надо. А мне все некогда.

На втором диване напротив Лариного под обезболом дрыхнет Наум. Детям Лара постелила в кухне на двухместном диванчике. Они с Алиской даже умудрились его разложить. А мне моя милая устроила ложе на полу. Ковер. Надувной матрас, отрытый где-то в кладовке, а сверху — обычная постель.

Я аж обалдел, когда среди ночи домой приехал. Пока в управе порешал, пока забрал из больницы Наума с забинтованным крылом, уже половина третьего бахнула. Подождал, когда наш колхоз угомонится, и к Ларе под теплый бок нырнул.

Привет, моя хорошая!

— Что теперь будет? — шепчет она, несмело обнимая меня.

— Все нормально, — вздыхаю я. — Завтра Климов или сам припрется, или людей пришлет. В любом случае, Рудникову я не завидую. Спи, Ларочка. К тебе охрану приставим. К Алиске.

«А если риски сохранятся, отправлю тебя в Москву», — размышляю, а сам морщусь, как от боли. Не смогу я без Лары жить. Да и не захочу теперь. Как по мне, эти два дня — самые счастливые в жизни.

— Пап, — слышится от двери дочкин голос. Тоже не спит. Тоже переволновалась. Но когда я на себе в дом Наума затащил, Лара с Алиской только тихо охнули и кинулись помогать.

Дочка тут же скорую вызвала и полицию. А Лара кинулась за жгутом. Сразу руку чуть выше раны перетянули.

— Пап!

— Что, Лисеныш? — приподнимаю голову. Спалила меня, зараза мелкая.

— Пап, а может, я у вас останусь? У меня все равно каникулы. Ты весь день на службе, а Лара тут одна…

В первый момент хочется заорать. Мне бы с Ларой наедине остаться. Но с другой стороны… Разумный план.

— Фелечка, — словно мышка, ноготками по плечу скребет Лара. — Разреши, а?

— Да я не против… Только ночь уже. Завтра на работу. Давайте спать. Утром решим.

— Мм… хорошо, — тут же соглашается дочь, а моя милая убирает мою руку, подбирающуюся к груди, и заявляет нахально.

— Все, Феликс. Иди к себе спать.

— Ты забыла добавить «Фу!», — целую куда-то в ключицу и, вернувшись на свою лежанку, задумчиво смотрю в потолок. Со своей подстилки ко мне тут же прибегает Чапа. Устраивается под боком и засыпает. Еще и похрапывает, зараза мелкая.

А я до утра не могу сомкнуть глаз.

Все думаю, что бы предпринять. К девчонкам охрану надо приставить обязательно. Может, и хорошо, если Алиса у нас останется. Все под надзором.

Рудникова, конечно, сразу взяли. И смывы на руках подтвердили наличие пороха. Но мой бывший зам свою вину не признал и все твердил на допросе, что он охотник. Вот только гильзы, найденные на пляже, с его «Сайгой» сошлись один в один.

«Мне с тобой, падла, церемонится некогда», — тру слезящиеся глаза. Смотрю на часы, висящие над плазмой. Половина пятого. Вставать еще рано, но и лежать уже сил нет.

— Хорош дрыхнуть. Пойдем спортом заниматься, — поднимаясь, слегка толкаю в бок Чапу. Пес тут же поднимает голову, несется следом. Неслышно выхожу на террасу. Распахнув окно, потягиваюсь. Полной грудью вдыхаю свежий утренний воздух и начинаю разминку.

Чапа крутится под ногами. Мешает, гад. Но почему-то вместо раздражения мне смешно.

— Уйди, — отпихиваю в сторону. Пытаюсь отжаться. А у Чапы другая задача. Запрыгнуть мне на спину. Так и качаемся. Чего уж.

От двери слышится легкий смешок.

Оборачиваюсь на автомате. Наум.

— Ты чего встал? — подрываюсь к нему.

— Да выспался уже, — морщится он.

— Рука болит?

— Есть немного, — отмахивается Глеб и просит глухо. — Поговорить бы, Феликс.