Глава 4

— Рад твоему назначению, — улыбается Морозов, встречая меня на перроне. — Классно все устраивается.

— И не говори! — обнимаю старого друга. — Я как увидел, куда меня тесть бывший заслал, глазам не поверил. Сложно было себя не выдать.

— Да, в десяточку! — довольно хмыкает Тимофей и добавляет серьезно. — Ты мне тут нужен, Феликс. Надеюсь, будем играть в одной команде.

— С тобой обязательно, Тима, — киваю я, наблюдая, как мой чемодан бодро несет по перрону водитель Морозова. — Только что там у меня с жильем? Квартиру служебную город предоставил?

— Ну, как водится, Рыча, — называет меня университетским погонялом Отмороженный Фей.

Господи, были же времена! Тогда казалось, вся жизнь впереди. Столько намечено было! Мама дорогая!

А сейчас уже под сорокет, и лучшие годы спущены в унитаз.

— Тима, нет, — мотаю головой. — Знаю я эти служебки. Если тут против тебя волна идет, значит, и меня коснется. Не удивлюсь, если в хате уже уши понатыканы.

— Все может быть, — вскидывается Феликс. — Твои замы тоже не задарма хлеб с икоркой едят. Небось, уже вычислили всю подноготную. Кто с кем учился, и кто у кого списывал.

— Да, приходилось, — киваю я. — Я же тогда работал и учился. И дочка только родилась. Мне казалось, я никогда не высплюсь.

— Как они? — осторожно спрашивает Фей.

= Да нормально все. Катя замуж вышла, ребенка родила. Алисе уже скоро пятнадцать.

— Охренеть! — восклицает громко Морозов. И мне кажется, полвокзала в нашу сторону поворачивается. — Так с хатой что делать будем? — смотрит он на меня внимательно, как только мы садимся в машину.

— Может, какая хибара продается? Я бы купил, Тима, — размышляю вслух. — Года три мне тут точно пахать. А жить все это время в служебке… Да лучше тогда в привокзальной гостинице!

— Ты частный дом не хочешь? — уточняет Морозов. — С хорошими квартирами у нас тут не особо. Есть пара застройщиков. Но такая халтура, Феликс. Просто жесть.

— А частные дома?

— Подберем что-нибудь, — устало вздыхает Тимофей, будто на его плечи возложили еще одну обязанность. Задумывается лишь на пару минут и решительно просит водителя. — Слава, через Заречный поезжай. Покажем московскому гостю нашу местную Рублевку.

— Может, в другой раз, Тима? — пытаюсь отказаться от экскурсии по родному краю. — Мне в прокуратуру надо, дела принять.

— Так нам как раз по пути, — откликается с переднего сиденья Морозов. — Там дома нормальные, Феликс. Несколько продается. Может, присмотришь себе что-нибудь. А пока будешь дела принимать и строить на подоконнике наших прокуроров, найдем владельцев.

— Хороший план, — соглашаюсь, осматриваясь по сторонам. Я бывал в Шанске, когда учился в областном центре. И с Катей, с будущей тогда женой, приезжал сюда на базу отдыха. Может, и привезли мы Алису из здешних мест.

«Что-то меня на глупые воспоминания потянуло», — морщусь негодующе. За Катей я вроде бы никогда не страдал. Увидел красивую девчонку, попросил познакомить и женился. И после развода недолго горевал. А сейчас почему-то поплыл весь. О счастливой семейной жизни вспоминаю.

«Тогда ты жил как человек, а потом, будто под наркозом, женился на Лиде, и понеслось», — сжимаю скулы. На хрена б она мне сдалась, генеральская дочь. Кроме хлопот и позора, никакого профита.

Машина несется по центру. И Морозов гордо рассказывает о своих заслугах. Здесь что-то покрасили, здесь восстановили, тут открыли, а вон там ларьки снесли.

— Кто бы мог подумать, что из тебя толковый мэр выйдет, — замечаю не без сарказма.

— Если честно, то надоело уже все. Хочу обратно в адвокаты. Там хоть работа нервная, но хорошо оплачиваемая. А тут пустые хлопоты… Ну сам знаешь.

— А я бы в нотариусы пошел, — заявляю мечтательно. — Прикинь, Фей, работка. Сидишь за столом с умным видом. И печати ставишь…

— За день так намашешься, что кушать не можешь, — смеется Тимофей и указывает на виднеющуюся за окном речку, катерки и лодки. — Ну, вот тут наша Беверли Хилл и начинается. Слава, езжай помедленнее. Рыча, смотри по сторонам. Если что понравится, говори. Остановимся.

Представительская Тойота еле-еле ползет по широкой улице. Разглядываю дома справа и слева. Есть симпатичные. Но не более. Из-за таких тормозить нет смысла. На службу надо. Дом потом сам присмотрю. Неделю-другую можно и в служебке перекантоваться.

Сейчас главное, в должность вступить и с персоналом познакомиться.

— А вот гляди, — отвлекает меня от раздумий Морозов. — По-моему, ничего так…

— Остановите, пожалуйста, — прошу водителя и первым вылетаю на тротуар. Задрав башку, разглядываю строгий белый фасад, украшенный скромной лепниной. Засматриваюсь на дикий виноград, вьющийся по каменному забору.

— Эта линия выходит к реке, — уточняет сзади Фей и усмехается довольно. — Ну что, Рыча, нравится?

— Хороший дом. Хозяев бы найти!

— Найдем, — совершенно спокойно заверяет меня Шанский мэр, и мы едем дальше.

А минут двадцать спустя представляет меня местным прокурорам.

В небольшом актовом зале их набивается штук двадцать. Рассматривают меня, как зверушку в зоопарке. Обвожу взглядом зал. Всматриваюсь в лица. С наскока понять невозможно, кто друг, а кто враг. Но чуйка мне подсказывает, что последних до фига, а вот первых днем с огнем не сыщешь. Служба покажет. Иногда и враги помогают, и друзья могут скурвиться. Плавали, знаем.

Толкаю речь о задачах службы, про раскрываемость и борьбу с коррупцией. Слушают внимательно, глядят преданно.

— На этом все, — закругляюсь по — быстрому. — Замов прошу ко мне в кабинет, — добавляю строго и до конца дня слушаю отчеты по ситуации в районе в целом и по каждому делу в отдельности.

И только когда темнеет, выхожу с работы. Нормально так заехал представиться!

В кармане тренькает сотовый. Морозов. Отвечаю сразу.

— Слушай, бро, ну я тебя не дождался, — вздыхает он в трубку. — Своих дел дуром. Ты там все порешал? Ужинать собираешься?

— Уже вышел на улицу и жрать хочу как собака, — признаюсь как на духу. Сунув портфель под мышку, верчу головой по сторонам в поисках хоть какой — нибудь забегаловки. Но никакого общепита поблизости нет.

— Подожди две минуту, сейчас я за тобой приеду, — велит мне Морозов.

— Поужинаем где — нибудь? — предлагаю устало. Голова раскалывается. А желудок от голода сводит. Когда я ел в последний раз? Утром в поезде завтракал.

Черный рэндж подруливает прямо к крыльцу.

— Феликс, — окликает меня Морозов, открыв дверцу рядом с водителем. Запрыгиваю запросто. В машине пахнет кожей и неуловимо женским парфюмом. А сзади виднеются два детских кресла. Семейная тачка, ясен пень.

— Где бы нам пожрать, бро? — спрашиваю в надежде. Шарю жадными глазами по мелькающим вывескам. Вроде какой — то кабак только что проехали.

— У нас поешь. Лера стол накрыла. А я ключи нашел… — косится Тимофей и на ближайшем светофоре, сворачивает в небольшой переулок вдоль домов сплошь засаженный клумбами.

— Какие еще ключи? — роняю отрывисто. Голова за день не соображает ничего.

— От дома, что мы утром смотрели. Хозяева предложили тебе пожить там. Понравится, купишь. Нет, за аренду заплатишь. Никто ни к чему не обязывает, — Морозов тормозит тачку около высоких кованных ворот. Родительский дом. Я помню. На первом курсе мы здесь отмечали Новый год. И понесла же нас нелегкая почти за сотню километров в Шанск!

Ворота медленно открываются, пропуская нас внутрь. Красивый двор с ландшафтным дизайном, перестроенный дом. Мне он другим запомнился.

Вместо сухонькой мамы Фея на крыльцо выходит длинноногая красотка. А вслед за ней из дома вылетают девчонки. Розовощекие, пухлые. С хвостиками на макушке. Быстренько спускаются по ступенькам вниз и бегут к отцу.

— Папа! Папа!

И только потом замечают меня. Обняв Фея за ноги, прячутся. Одна совсем не смотрит, а другая, выглядывает хитренько.

— Давайте знакомиться, — присаживаюсь на корточки. И сам себя ругаю последними словами. Знал же, что у Морозова двойня, и даже шоколадки купить не удосужился. — Как вас зовут?

— Анечка и Аленка! — сообщает та, что побойчее. И обе девчонки как маленькие обезьянки, карабкаются к отцу на руки.

Тимофей подхватывает обеих сразу. И тот час же маленькие ручку начинают борьбу за главный приз. Кто обнимет папу.

А меня внутри колпашет от зависти. Аж узел тугой завязывается.

«Тебя тоже когда — то жена встречала со службы. И дочка верещала от радости, — напоминаю самому себе. — А ты все похерил, дурак. Так и будешь жить до старости один и помрешь в доме престарелых».

— Проходи, дорогой. Чувствуй себя как дома, — счастливо смеется Морозов, вместе с дочками поднимаясь по ступенькам. — Покормишь нас? — спрашивает жену. И поставив обеих дочек на ноги, распахивает дверь. — Давай, Феликс, накатим за встречу и о делах перетрем.

Почти сразу же мы остаемся за накрытым столом одни. Лера с детьми уходит на второй этаж и время от времени сверху слышатся топот маленьких ножек и смех.

Тимофей разливает по пузатым бокалам коньяк и в подробностях рассказывает обстановку в городе.

— Короче, я понял, Шанск — идеальное место… — вгрызаюсь зубами в куриную ножку. И мне кажется, я ничего вкуснее не ел на свете.

— Издеваешься, что ли? — хмыкает Фей, натыкая на вилку тонкий ломтик мясной нарезки. — У нас все как у всех. Только в меньших масштабах. И преступность есть, и коррупция. И Дрозд, сука. Вечно на меня доносы пишет. Все не может успокоиться.

— Что так? — поднимаю глаза. — В чем обвиняет?

— Да у нас с ним с детства вражда. Поэтому прибадывается по любому поводу. Все никак простить не может, что я его ларьки снес.

— Ну такое не прощается, — фыркаю я и мы с Феем ржем в голос.

— Тима, — входит на кухню красавица Лера. — Ты про свалку расскажи, — напоминает, норовя выскользнуть с кухни.

— Спят? — осторожно интересуется Фей.

— Спят, — привычно кивает ему жена.

— Посиди с нами, Лера, — берет он ее за руку и усаживает рядом.

А мне на ум приходит девчонка, с которой тусил в Горной деревне. Вот ее бы найти и жениться. Запала мне она. Ох, запала!

— А — а! Это… — тянет Морозов, снова разливая коньяк. — Прикинь, ситуация, Феликс. Девчонка приехала за тысячу километров вступать в наследство. Решила сразу поселиться в доме, так как на эту хибару никто больше не претендует. А весь участок завален мусором. Даже во двор не зайдешь.

— Это кто ж такой умный? — цежу раздраженно. Не люблю я таких мудрецов. И с точки зрения закона не подкопаешься и крайнего не найдешь, а пострадавшие ходят к нам как на работу. Нужен тебе участок, выкупи и радуйся. А эти крысиные методы я терпеть не могу.

— Да Дрозд, кто же еще! — в сердцах роняет Морозов. — Это его схемы подлые. Нутром чую. Достань его до печенок, бро. Весь город тебе спасибо скажет.

— А пострадавшая эта где? Уехала? — спрашиваю в надежде. Нет заявления. Нет проблемы. Не хочется мне на новом месте со свалки начинать.

— Нет, здесь она. В Шанске, — торопливо сообщает Лера.

— Тогда пусть пишет заявление и на прием приходит, — пьяненько соглашаюсь я. — Порешаем.