Эпилог

Пять месяцев спустя

Рабочий день подходит к концу. По вторникам он всегда затягивается. Личный прием граждан, будь он неладен.

— Сделайте мне чай, — прошу секретаря и залипаю на присланном видео. Димон с Лехой лежат на пеленальном столике, как по команде дрыгают ножками и ручками, словно бегут и так же синхронно переворачиваются на живот. Гулят и тянутся к погремушкам.

— Мы скучаем по тебе, папочка! — напевает, словно песенку, Лара.

— Очень скучаем, папочка, — передразнивает ее Алиска. Да еще козьи морды корчит.

Прихлебываю чай, улыбаюсь во все тридцать два и отправляю строгое «Не балуйтесь там!».

Раздраженно кошусь на часы, висящие на стене. Когда уже домой!

Время приема близится к концу. И хоть народа сегодня было полно, сейчас наступило затишье. Задумчиво кручу в руках ручку и снова возвращаюсь к документам.

Дело Шансоньеток и Канареек. В жизни бы не догадался! Хорошо, товарищи опытные подсказали.

— На номере твоей жены связь идет с помехами, — заявил мне эксперт по мобильной связи, представивший распечатки с Лариного телефона. — Наверняка прослушка установлена, Феликс. Ты бы проверил.

А дальше дело техники и немного логики. Прокурор женился и включил голову.

Где могла оставить свой задрипанный сотовый моя ненаглядная? Только у Светланы Павловны. И если сама бывшая акушерка ничего не понимает в технике, то ее сынок Паша очень даже соображает.

То-то Лара удивлялась, как он быстро обучился таргетингу. Скорее всего, ему был нужен официальный источник дохода. На Шансоньетках и Канарейках он имел достаточно. Шантажировал кого надо. Ту же Хохлачеву. Только тратить не мог. Прошаренный черт.

Лара сама дала ему карты в руки… и смартфон заодно. Да и не только она. Шпионское приложение под видом стикеров отправлялось многим жителям Шанска. Те, ничего не подозревая, грузили красивые картинки себе. А вместе с ними и прослушку. Даже у Леры Морозовой стояло! Видимо, по доброте душевной Светлана Павловна отправляла знакомым. Но ее причастность доказать не удалось.

Зато материала хватило, чтобы завести на Павлентия уголовное дело. Завтра в отдел «К» передаем. Это мы ерундой занимаемся, а там ж. пу надерут в лучшем виде. И что еще вменят, одному Богу известно.

Побаловался пацанчик, потретировал город. Теперь сядет надолго. Но мне его почему-то не жалко. Из-за этого козла, установившего прослушку в Ларин телефон, подозрение пало на мою жену.

И я чуть было не потерял ее. Каюсь, сам дурак. Хорошо, что быстро врубил заднюю и догнал. Звучит двусмысленно, но из песни слов не выкинешь.

«Хорошо. Все хорошо! — снова кошусь на часы и кладу затылок на подголовник кресла. — Пятнадцать минут, и домой», — вздыхаю и чувствую себя двоечником, томящимся в ожидании перемены.

— Феликс Алексеевич, — заглядывает в кабинет Галина. — Там люди пришли. Их из ОВД к вам отправили. По заявлению… — смущается она и кладет передо мной лист бумаги, исписанный убористым почерком.

Родители разыскивают дочь… Солнцеву Ларису Дмитриевну… Вот в Шанск специально приехали!

Видимо, заявились в районное отделение полиции, а пацаны их ко мне отправили и чуть не померли со смеха.

— Зови, — вздыхаю я. Поправляю мундир, надуваю щеки для солидности. А в душе ругаюсь витиевато и забористо. Какого хрена их принесло именно сегодня?

Ясен пень, вечер коту под хвост, да и последующий месяц тоже.

За те пять месяцев, что мы женаты с Ларой, я много раз задавался вопросом, а где, собственно, ее мама с папой? Жена отвечала, что они поссорились, но изредка переписываются.

Естественно, я пробил инфу, а потом просто выкинул из головы сладкую парочку, зацикленную только на себе.

— Здравствуйте, можно? — робко входит в кабинет заплаканная женщина, за ней — понурый мужчина.

— Проходите, — напускаю на себя строгий вид. Лениво разглядываю тестя и тещу и, наконец, понимаю простую истину. Они даже не подозревают, кто я такой. Пришли на прием, как к официальному лицу.

Оборжаться можно.

— Слушаю вас, — киваю серьезно.

Нет, я не прикалываюсь. Мне, правда, интересно, как можно отпустить в другой город беременную дочку и справляться о ее делах по телефону раз в два месяца.

— У нас дочь пропала. А в полиции отказались брать заявление. Поэтому мы к вам пришли, — смотрит на меня Лариными глазами женщина.

— Помогите найти. Мне кажется, что-то произошло, — пыхтит Ларин отец, невысокий худой мужичок. Неуверенно усаживается за стол. — Мы приехали. Лара должна жить в доме моей матери. А там стройка идет. Написано, собес будет.

«Показалось ему, — дергаюсь раздраженно. — Когда кажется, креститься надо, дядя».

— Да, конечно, — киваю я. По большому счету мужик прав. У нас много чего произошло. Расписались, детей достали вовремя. Теперь вот воспитываем. Но все в штатном режиме. Без траблов.

— Лара жива? — испуганно лепечет женщина. Стискивает дрожащие пальцы и смотрит на меня так, будто от моего ответа вся ее жизнь зависит.

— Жива, — киваю поспешно.

— А почему ею тогда прокуратура занимается? Она что-то нарушила? Мы наймем адвоката… — выпаливает с ходу.

— Минутку, — обрываю, включая начальника. Задаю стандартные вопросы. Когда виделись в последний раз? Когда общались? По чьей инициативе связь прервалась?

Говорят сбивчиво. Объясняют, какой позор навлекла на них дочь. Забеременела без мужа. Теперь вот с ребенком одна. Поэтому приехали. Простили.

А мне становится не до смеха. Прикольно все начиналось. А теперь по стене или кулаком по столу врезать хочется. Простили они. Не факт, что я прощу…

«Ты скоро, Феликс?» — пишет мне жена. — «Ужин готов. Ждем тебя».

«Да, уже выезжаю», — печатаю, не подумав. И решительно встаю из-за стола.

— Ну что ж, хмм… Дмитрий Владимирович и Татьяна Степановна, придется вам проехать со мной…

— Куда? — в ужасе смотрят Ларины родители.

— На опознание, — заявляю строго. Велю водителю подать машину и в гробовой тишине везу тестя с тещей к себе домой.

Дорогой сидят притихшие. Оглядываются по сторонам. За ручки держатся, голубки хреновы.

«Тебя ждет сюрприз», — печатаю Ларе.

Надеюсь, она спросит, какой.

Но в ответ получаю короткое «Тебя тоже».

«Что вы делаете?» — интересуюсь, имея в виду жену и малышей.

«На террасе гуляем и ждем папу», — пишет она, и на душе становится радостно. Меня ждут дома, и похер на сидящих сзади родственников.

— Куда вы нас привезли? — вскидывается Ларин отец, оглядывая наш дом. Из окон льется мягкий свет. Гирлянды, не снятые после Нового года, мерцают празднично. И снежок на елках. Хорошо!

— Прошу, — открываю калитку, а затем и дверь в дом. — Лара! — негромко зову жену.

И она выскакивает навстречу. Розовощекая, пышущая здоровьем. Красивая, как наливное яблочко.

— Ой… — прижав руки к груди, лишь на секунду замирает на пороге. А потом кидается к родителям.

— Ларочка, доченька! Думали, потеряли тебя! — плача, целует мою жену теща. Рядом, смаргивая слезы, с облечением крякает тесть.

И Лара моя ревет как белуга.

— Вы простили меня? — улыбается, но смотрит внимательно и, не дождавшись ответа, переводит взгляд на меня. — Где ты их нашел, Феликс?

— Сами пришли! — морщу нос добродушно и спешу к спящим в коляске детям.

— Что тут происходит? — пыжится ее отец. — Лариса. Ты тут что делаешь?

— А вы думали, я вас в морг привезу? — усмехаюсь недобро и представляюсь мимоходом. — Я — ваш зять. Поэтому вас ко мне и направили.

Стаскиваю пальто, откидываю в сторону портфель и устремляюсь к коляске с детьми.

— Эй, карапузы, папа пришел! — заглядываюсь на одинаковые пухлые мордашки. Близнецы лежат в одинаковых комбинезончиках. Спят, синхронно гоняя во рту соски. Спецназ, блин.

Но вот Леха приоткрывает один глаз, затем второй и смотрит на меня с изумлением.

— Привет, сынок! — тяну восхищенно. Гляжу на беззубую радостную улыбку сына и не могу удержаться. — Лара! Лара!

— Руки помой, — тут же следует команда.

— Да я ничего не трогал! — не хочу отходить от детей. Сейчас тесть с тещей налетят, заохают, запричитают.

Следом просыпается Димон. Распахивает глаза и рот. И вопит басом. А Лешка ему вторит.

— А ну идите ко мне, котаны, — подхватываю обоих на руки натренированным движением. Прижав к груди детей, вхожу в дом. А там уже под ноги кидается Чапа и нарезает круги от радости.

— Угомонись, — велю, стараясь не наступить на лохматое безумие.

В холле кладу малышей на диван, расстегиваю одежки. И не сразу замечаю накрытый как к празднику стол и бутылку «Кристалл», стоящую посредине. — По какому случаю банкет? — оглядываюсь обалдело.

— Пап, ну ты даешь! — появляется из кухни Алиса с пирогом в руках. — Ничего не помнишь, что ли!

— Ты бы хоть маякнула, — шиплю на родное чадо и напрягаюсь как дурак. Как я мог забыть?!

У нас же с Ларой сегодня годовщина знакомства. А я… даже цветов не принес. Баклан.

Быстро открываю приложение цветочного магазина. Выбираю самый красивый букет и отправляю скрин владельцу в вотсап с пометкой «Срочно!».

Шанск маленький город. И тут такие номера проходят.

— Есть только белые розы. Сколько штук.

— Триста шестьдесят пять, — печатаю торопливо. — Найдется столько?

— Да только сегодня получили. Сейчас привезем, — приходит ответ.

— С праздником, — возвращаюсь к жене и детям.

— Ты помнишь? — радостно улыбается она.

— Да я каждый день благодарю высшие силы…

— Знакомьтесь, — Лара гордо представляет родителям близнецов. — Димочка и Лешенька. Наши мальчики.

— Какие лапочки! — как по команде наклоняются к детям Ларины родители. — Ути- пути…

Вот это они зря!

— Держись, пап! — мимоходом бросает Алиска.

А куда мне деваться? Лара — моя. Стало быть, и родаки ее теперь наши.

Увидев незнакомые лица родственников, близнецы заходятся плачем. Чапа, решив, что сегодня он сторожевая собака, лает заливисто.

Лара и Алиска кидаются к детям. Утешают, укачивают.

Шикаю на грозного йорка и улыбаюсь растерянным гостям. Протягиваю руку тестю.

— Добро пожаловать в дурдом… в семью то есть.

Рукопожатие выходит вялым, а сам мужик смотрит на меня угрюмо.

«Да, ладно, ты больше меня накосячил», — усмехаюсь мысленно и, услышав трель домофона, выхожу за цветами.

Триста шестьдесят пять роз. Я даже представить себе не мог, сколько они займут места. Парни из флористической компании вносят четыре корзины, сплошь заставленные белыми огромными цветами.

— Это тебе, Ларочка, — провозглашаю с первой. — И это тоже тебе. И это.

— Сарычев, ты сдурел! — восхищенно выдыхает Лара, растерянно прижимает руки к груди, а потом кидается мне на шею. — Зачем столько?

— За каждый прожитый день, — подхватываю жену на руки и кружу по комнате. — Было тяжело, но я справился.

— Не ты, а мы! Мы справились! — радостно восклицает Лара, но я не даю ей договорить. Залепляю рот поцелуем.

А после победно оглядываю жену и детей. Счастье привалило. Мне. Главное, вовремя заметил. Не упустил.