Глава 39

— Согласны ли вы? — официально и строго спрашивает Лару моя тетка.

Та молчит. Ошарашенно смотрит на Оксану, потом переводит растерянный взгляд на меня. Да еще за живот держится.

Ну капец!

— Что? — обнимаю Лару за плечи. — Что случилось, малыш?

— Дети… Они как-то не так перевернулись, — охает она и добавляет в ужасе. — Я чувствую… что-то не то.

— Едем к врачу. Потом распишемся, — останавливаю я церемонию. Мне сейчас положить на этот долбаный официоз. Главное, Лара и дети. А в ЗАГС еще вернемся. Вообще не проблема.

— Мама, звони Сергеевне. Она на месте хоть? — приказываю мимоходом и снова сосредоточиваю все внимание на Ларе. — Сама идти можешь? Или я тебя понесу? Тут недалеко, полквартала всего.

— Не знаю, — растерянно шепчет Лара и плачет.

— Так, без паники, девочка, — машинально целую в висок. — Пойдем потихонечку. Не будем времени терять. Мама сейчас доктора хорошего вызовет. Она Алиску мою принимала. Все будет хорошо…

Около нас суетятся родственницы. Мама звонит Ирине Сергеевне, а тетка подставляет стул для Лары.

— Может, скорую вызвать, Фелечка? — причитает негромко.

— А то родим у тебя в зале торжественных обрядов, — усмехаюсь криво. А у самого поджилки трясутся. Это я виноват, бл. ть. Какого хера вывалил на Лару ведро говна и уехал? С хера ли такой говорливый стал? И что теперь делать?

Разозлился, а сдержаться не смог. Баклан, бл. ть.

«Тору надо звонить, вот чего!» — сквозь волну дикой паники пробирается здравый смысл. Дети только перевернулись, значит, время еще есть. Помню, как Катя Алиску рожала. Я тогда полночи в приемном покое провел. И если Торганов сейчас выедет из Шанска, то должен успеть.

«Лишь бы ответил!» — поднимаю глаза к потолку. Тупо таращусь на лепнину. Молюсь, или нет — сам не знаю. Но когда в трубке слышится знакомый голос, выдыхаю с облегчением.

— Витя, у меня тут Лара рожать надумала. Сможешь подскочить?

— Я в Агдальске, бро, — отрывисто роняет он в трубку. — Какое состояние? Воды отошли? Я сейчас выезжаю… Марине позвоню. Не боись.

— Погоди, а мы в Марфинской, — останавливаю друга. — В ЗАГС заехали. Сейчас вот в больничку пешочком пойдем.

— Я знаю, где это. Сейчас буду. Задержитесь в ЗАГСе минут на пятнадцать. Надо смотреть по состоянию.

— Хмм… Хорошо. Ждем тебя, — произношу неуверенно. И сам не знаю, что делать дальше. За детей боюсь, а больше — за Лару. Как оно все пройдет? Без подготовки. Внепланово!

И готов себе башку расшибить. Вот только это никак не поправит ситуацию.

— Витя тут рядом, представляешь, — уговариваю Лару, родителей и заодно себя. — Сейчас приедет, Ларочка, — глажу по голове любимую. — Ты что-нибудь хочешь? Скажи… Я все сделаю, — во все глаза смотрю на единственную любимую женщину. Бывшие не в счет. Даже к Кате я таких чувств не испытывал, когда сердце рвется на части, а душу выворачивает наизнанку. Когда легче самому сдохнуть, чем ее потерять.

— Феликс, — еле слышно зовет меня Лара. Заставляет вынырнуть из глубины черного омута страхов.

— Что, Ларочка? — выдыхаю, прижимаясь губами к тонкой жилке на шее. — Скажи, я все сделаю.

А самому подумать страшно, что бы случилось, не догони я поезд.

— Давай продолжим регистрацию, — тихо шепчет она.

— О господи, — задыхаюсь от переполняющих чувств. Сам как девчонка, ей богу!

«Ну какая регистрация! Потом распишемся!» — думаю в панике. Главное сейчас — Лару вовремя в больницу доставить.

Тор, где же ты, бро?

— Феликс, — выжидательно смотрит на меня Лара. В глазах испуг плещется. Ну-ка, два человека на выход попросились. И еще что-то проскальзывает. Обида или печаль… Не знаю. Только в этот момент я понимаю, что церемония должна завершиться. Сегодня. Прямо сейчас.

— Оксана, мы все-таки хотим зарегистрировать брак, — подхожу к тетке.

— Ты уверен? В таком состоянии? — смотрит она на меня строго, а потом переводит взгляд на Лару. — Лариса Дмитриевна? Как вы?

— Я согласна.

— На что вы даете согласие? — официально уточняет тетка, и мне в этот момент хочется ей оторвать голову. Хотя когда я был шустрым годовасом, в эту кудрявую башку прилетали пирамидки и пластмассовый медведь.

Может, это повлияло?

— Я согласна! — торжественно повторяет Лара. — Продолжить регистрацию, выйти замуж за Феликса Алексеевича.

— Это точно? — снова тянет моя милая тетя. Прибил бы ее, если б не Лара.

— Конечно, — кивает Лариса уверенно, и церемония продолжается.

— Я люблю тебя, — выдыхаю после напутствия «Можете поцеловать невесту!». Смотрю на Лару и вижу только ее. Заплаканную, пузатенькую, но бесконечно родную. Кажется, нет человека ближе ее. — Только тебя и люблю! — признаюсь, впечатываясь в губы легким поцелуем.

— Я так понял, можно уже поздравлять? — слышится от двери деловитый бас Торганова. В зал вместе с ним входят Лиза и Данька.

— Сорвали мы тебе выходной, — пожимаю руку.

— Нормально все, — усмехается Тор. — Главное, успели. Если надо достать, достанем. Но лучше сохранить, конечно. Лара, ты как?

— Все хорошо, — вымученно улыбается моя законная жена.

— До машины дойти сможешь? — строго спрашивает Виктор.

— Да, я постараюсь, — лепечет Лара. — Только сильно живот тянет…

— Тогда мы тебя понесем, — решает Тор. — Никакой самодеятельности. Тут каждый шаг имеет значение. Лучше перестраховаться. Феликс, давай, замок из двух рук.

Складываем руки заученным движением, свободными — придерживаем Лару. И несем. Полквартала всего-навсего, но мне кажется, я всю свою жизнь за эти несколько минут проживаю. И понимаю простую истину. Дороже Лары у меня нет никого, и не было. Раз в жизни сокровище обломилось, а я сдуру чуть все не испортил. Хорошо, что Лара меня простила.

— В Марфинской все рядом. Больница, ЗАГС, вокзал, — вздыхает дорогой Тор. Что-то шутит про украденную невесту. А я пытаюсь взять себя в руки.

Все будет хорошо. Витя приехал. Больница рядом. И Ирина Сергеевна уже на месте.

В приемном покое привычно усаживаюсь на то самое кресло, на котором сидел девятнадцать лет назад. Кресло, конечно же, другое, как и я сам. Но стоит там же. В том же углу.

Рядом опускаются мои родители.

— Все будет хорошо, Феликс, — кладет отец на плечо руку.

— Уверен, — киваю я на автомате. Но если тогда с Алисой я просто не сомневался в нормальном исходе, то сейчас колпашит страшно. Аж сердце останавливается, стоит только подумать.

А когда ко мне выходит строгий и сосредоточенный Тор, душа уходит в пятки.

— Что там? — подскакиваю с места.

— Все не так радужно, как нам бы хотелось, Феликс, — тихо выговаривает Петрович. Очень осторожно строит фразы. Не дает никаких прогнозов, не обнадеживает.

— Говори уже, — прошу я и все же надеюсь на лучшее. Врачи — известные перестраховщики. Нагонят страху и мути, а потом руками разводят. Не случилось, слава тебе, господи! А то, что родные натерпелись, так это их проблемы.

— Один ребенок запутался в пуповине, другой решил пойти вперед ногами. Счет идет уже на минуты. Лара — молодец, вовремя почувствовала неладное.

— И что теперь?

— Будем кесарить. Ты мне скажи только… — мнется Торганов. — Если что-то пойдет не так, чья жизнь в приоритете?

— Конечно, Лары, — выдыхаю я в ужасе. — Спаси ее, бро, — судорожно хватаю его за руку. — Я же без нее пропаду. Сдохну как собака. Спаси. И я навечно твой должник, — обещаю Тору. Никому не обещал никогда. Но за Лару я готов отдать все что угодно. Только попроси.

— Да ладно тебе. Это я на крайний случай спрашиваю.

Разворачивается и уходит. А я сижу, будто мешком притрушенный. Идти никуда не хочу. И не могу. Пока не увижу Лару, с места не двинусь.

— У тебя мальчик и… мальчик, — с усталой улыбкой объявляет Тор, выходя в холл. Садится рядом. А у самого руки трясутся.

— Что-то пошло не так? — спрашиваю, напрягаясь. — Осложнения?

— У меня «не так» не бывает. Осложнения тоже редко. Все путем, — усмехается он и оглядывается по сторонам. — Закурить бы… Лена, найдите мне сигарету, пожалуйста, — просит у проходящей мимо медсестры.

— Ой, сейчас, Виктор Петрович, — убегает она и возвращается через минуту с пачкой и зажигалкой.

— Так что случилось? — не унимаюсь я.

— Все живы и здоровы, товарищ прокурор. Иди к жене уже, — морщится Витька. — Проводите, Леночка, — просит все ту же медсестру.

Вслед за высокой худенькой Леной взбегаю на второй этаж. Как перед выходом в космос, надеваю белый халат до пят, такую же шапку и бахилы.

— Маску! Маску не забудьте! — медсестра подает мне что-то похожее на респиратор.

Натягиваю на лицо и вхожу. Только бы Лару не испугать.

Моя полусонная жена лежит под капельницей и улыбается счастливо.

— Ты похож на инопланетянина, — хихикает счастливо. — Посмотри, какие у нас мальчики, — кивает на небольшие прозрачные кроватки, больше напоминающие тазики на ножках.

А там лежат два пупса. Один покрупнее, а второй поменьше. И оба на меня похожие. Если еще и характером пойдут в Сарычевскую породу, тогда вообще засада!

— Безобразие какое-то, — вздыхаю я. — А дочку куда дели? Обещали дочку, я настроился. Придется потом еще за дочкой приходить.

— У тебя уже есть, — отрезает Сарычева Лариса Дмитриевна. — А у меня мальчишки…

— У нас, — поправляю, опускаясь на колени рядом с кроватью жены. — Люблю тебя, — выдыхаю инстинктивно. Целую жену и не могу оторваться.

— Как детей назовем? — спрашивает она, как только поцелуй заканчивается.

— Как хочешь, я на все согласен! — соглашаюсь радостно. — Все в твоих руках, Ларочка, — кладу голову на постель рядом.

— Йефанол подойдет? — подначивает жена. — Сарычев Йефанол Феликсович, по-моему, звучит.

— Пожалей ребенка, родная, — целую тонкие Ларины пальцы. Хорошо хоть насчет фамилии сомнений нет. — Может, придумаешь что-то попроще? — предлагаю миролюбиво. Как Лара решит, так и будет. Я на все согласен.

— Тогда Дима и Леша, — тянется она ко мне.

— Отличный вариант, — снова лезу целоваться. И уезжаю домой только после настойчивых просьб персонала.