Глава 18

Даниил

Шесть лет назад…

В тот роковой день мне позарез нужно было в институт сдать доклад. Даже, по сути, выступать с ним не нужно, просто отдать папку и быть свободным, замаливать грехи перед крохой и разбираться с Кариной.

Но на пол пути я вдруг понял, что не доклад для меня важен. Не учеба, разборки с Кариной и непонятной беременностью. Мне нужна сейчас только мелкая, которая на данный момент, а я был уверен, что-то себе придумывает.

Развернувшись, я полетел домой и очень вовремя. Застал уже одетую Аду в дверях с чемоданом.

Плохо помню тогда свое состояние. Я понимал лишь одно, что не она, не чемодан этот проклятый, не могут выйти за дверь нашего с отцом дома. Я тянул за собой кроху, что-то говорил, но не чувствовал от нее эмоций. Не чувствовал и капли тех чувств, что еще вчера были в ней.

Где-то глубоко внутри я понял, что это все. Что чтобы я сейчас не говорил, она не услышит, не захочет слышать. И она ушла. Я не мог поверить. Через минуту вылетел из дома, а машина ее отца выезжала за ворота. Ко мне подбежал Егор, наш водитель.

— Догнать? Мы поймаем и вернем. — уверял он, потому что был так же привязан к маленькой девчонке, что прожила с нами меньше полугода, но стала родной для многих.

Я же стоял и смотрел в одну точку, не зная, что сейчас делать и как быть дальше.

— Нет, не нужно. — Ответил за меня отец и увел в дом.

Усадил в гостиной на диван, на котором еще недавно сидела моя кроха и спросил.

— Что ты натворил, Даня?

— Черт, черт, черт. Не может этого быть. Не может. Ублюдок, еб**ный ублюдок, — кричал я, переворачивая журнальный столик, скидывая украшения с полок, разбивая вазы, переворачивая горшки с цветами. Я крушил, крушил все, что попадалось под руку, ругая себя. Я умирал,… задыхался без нее.

— Даня, Даня, перестань.

Но остановить меня,… проще под танк лечь. Пока я не разворошил всю гостиную и столовую, я не успокоился. Потом просто забился в угол и, раскачиваясь, начал рассказывать отцу о том, что я натворил.

Рассказал и об измене, и о том, как вчера пришла Карина и сказала, что беременна. Показала справки, которые я и не смотрел.

— То есть, Карина беременна от тебя? — спросил отец.

— Да откуда я знаю. И беременна ли она вообще, я понятия не имею. Мне все равно. — крикнул я и умчался в спальню.

Затормозил перед открытой комнатой Ады и осторожно, боясь шуметь, зашел туда. Плюшевое безобразие смотрело на меня с осуждением и презрением, как мне казалось.

— Ну и какого хрена ты ее отпустил? — спросил я у него, впечатывая свой пудовый кулак в его мягкое пузо.

На пол упал белый лист. Развернул его и прочел.

«Даня, я тебя понимаю и не виню не в чем. Просто стоило сказать сразу, что ты с ней был. А так, получается, ты меня обманывал. Я желаю тебе счастья. Но стоять между тобой и ребенком не буду. Я знаю, что значит быть без отца, знаю, когда он вроде и рядом, но совершено не присутствует в твоей жизни. Тебе повезло с дядей Сашей. Так пусть и твоему ребенку повезет с отцом.

Отпусти меня. Я не вернусь.

Спасибо, за самые лучшие полгода в моей жизни. Спасибо, что помог избавиться от моих демонов. Спасибо тебе за все. И передай Александру Сергеевичу, что я прошу прощения у него за слова, что сказала. Лучшего мужчины для мамы я и желать не могла.

Прощай.

Адель»

— Черта с два, ты сюда не вернешься. Будешь со мной. Ты обещала, — прошипел я, разрывая ее письмо.

На следующий день я оформил на месяц ежедневные заказы цветов со сменными карточками. И уже с самого утра сидел на лавке возле ее дома. Несколько раз замечал ее за занавеской в окне, но выходить ко мне никто не спешил. Через пару недель вышел папаня Ады.

— Парень, ну не хочет она с тобой видеться. — осмотрел меня с ног до головы, потом перевел взгляд на мою тачку и вновь на меня. — Но я мог бы посодействовать вашей встречи.

— Обойдусь, — буркнул тогда я и отвернулся от мужика, который явно намекал на помощь за вознаграждение.

— Обращайся, если что, — усмехнулся тот и пошел обратно в подъезд.

Черт, да как она с ним жить будет?

Параллельно моим посиделкам у ее подъезда, отец разрывался дома. Он связался с людьми, которые нарыли всю подноготную на отца крохи. То, что он выходок из секты придурков, нас вот вообще не обрадовало. Единственное, что успокоило, что он с ними больше не контактирует. Его плачевное состояние в плане финансов, тоже напрягало.

Папа пытался звонить Аде, но в большинстве случаев, она не брала трубку, тогда он наведался к ним домой.

Я же продолжал продлевать заказы на цветы, но дальше подъездной лавки не заходил.

Разговор отца успехом не увенчался, но… он договорился с Виктором, отцом Ады, что будет перечислять деньги на ее содержание.

Помимо проблем с крохой, отец встретился с Кариной. Отвез ее в клинику к дяде Валере, там подтвердили, что беременность существует. Однако, извинившись, отец сказал, что по рождению ребенка нужно будет сделать тест ДНК. Карина улыбалась и кивала, часто наведывалась в наш дом и была так же часто послана мной восвояси. Иногда у меня просто руки чесались, как хотелось дать ей хотя бы затрещину, особенно, когда она вспоминала Аду. Мое желание о рукоприкладстве останавливал лишь ее растущий живот.

Я старался реже появляться дома, потому, как отец начал заводить разговор о свадьбе. Тогда мы с ним и поругались. Серьезно и надолго.

Меня часто забирали Тоха и Вася от дома Ады. Гром лишь головой качал и просил придти в себя. Заняться трасами, которые я скинул на него. Нужно отдать ему должное, он справлялся, как мог, не имея при этом никакого опыта.

Василиса же, первые несколько раз угрюмо отворачивалась от меня. А потом неожиданно завела разговор.

— Дан, ей нужно время.

— Она пожелала мне удачи и счастливой семьи. Ты же в курсе про положение Карины.

— В курсе, но мне кажется, что… хотя ладно, сами разбирайтесь. А Ада, она маленькая еще. Для нее ты первая любовь, которая вот так обернулась. Все что происходит, она берет близко к сердцу. Дай ей время.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Сколько, Вась, сколько времени?

— Не знаю. Возможно, день, месяц, а может и десять лет. Но… она вернется к тебе. Вот увидишь. Не опускай руки. Но и займись, наконец, чем-то другим. Твои посиделки не доведут до добра не ее, не тебя.

Тогда я не придал значения этим словам, но чуть позже, только за них и держался. Как и по сей день держусь. Важно лишь время.

Сбился со счета, сколько месяцев я уже сюда ходил, просиживал эту лавку, казалось, даже доски подо мной приняли очертания моей задницы. Но в тот день, наверное, где-то медведь сдох, потому что дверь подъезда открылась и вышла… КРОХА.

Тот разговор стерся у меня из памяти. Я вытравливал его всеми доступными мне способами. Алкоголем, травкой, девочками, азартными играми. И в итоге, за неделю у меня это получилось.

От ее дома я уехал к отцу, который не терпящим возражения тоном, поставил ультиматум. Женись и срочно. У Карины на нос живот уже лезет.

— Нет! Никогда.

— Ты женишься, я сказал. И будешь воспитывать сына или дочь.

— Нет. Воспитаю кого угодно, но женится я не буду на ней. Ты же знаешь, что я Аду люблю. И что бы не случилось… — Я замолчал и вспомнил ее слова. Нет. Дождусь. Вытерплю. Но верну себе. — Она вернется.

Отец тогда жутко разозлился. Прошло не так много времени после смерти Вики, и он еще никак не оправится, и Аду потеряли из-за меня. Проблемы с Кариной, которая на каждом шагу кричит о беременности от меня.

— Не вернется она, Даниил. Не вернется. Ничего ее не держит рядом с тобой. Деньгами я ее обеспечил. Все, отстань от девочки, дай ей жить спокойно. Ты ей не нужен. — крикнул тогда он мне в лицо.

Наверное, сразу же понял, что совершил ошибку, но его слова легли на рыхлую почву после слов Ады и я,…я слетел с катушек.

Я уехал в другой город, сидел в барах, в казино подпольных. Через меня проходило столько алкоголя, что я удивлялся. Как еще не загнулся от цирроза печени после этого загула. Девочки, их было слишком много. Однако, не в одну щель я не сунул свой член. Чего не скажешь о минетах. Но ничего не доставляло удовольствия.

Через неделю, может полтары, меня нашел Тоха, который при встречи просто врезал мне, и я ушел в нокаут.

Очнулся дома в своей спальне. Рядом стоял поднос с кувшином воды, стаканом и какой-то таблеткой. Съел пилюлю и выпил литр воды. Дверь открылась.

— Привет, алкаш. — усмехнувшись, сказал Тоха.

— Ты меня ударил. — Ткнул я в него пальцем.

— Ага, и сделал это с большим удовольствием.

— Сволочь.

— С отцом поговоришь? — спросил он у меня.

— Не горю желанием.

— Это касается Адель.

— В чем дело? — приподнялся я на кровати.

— У нее был сильный срыв. В тот день, когда ты уехал, — сказал, входящий в комнату, отец.