Глава двенадцатая
Огромная луна заглядывала в окно. Она будто сговорилась с тревожными мыслями, чтобы помешать мне уснуть. Я перевернулась на другой бок. Кровать противно скрипнула. В комнате было очень душно, несмотря на распахнутую форточку. Когда же прекратится эта жара?..
Я вновь поменяла положение. Скри-и-ип-скрип. Поморщилась. Посмотрела на Митьку: брат дрых без задних ног. Еще бы, он ведь сегодня на рыбалку встал в такую рань…
Каким же гадом оказался Артур Соловьев! Страшно подумать, вдруг я, действительно, могла оказаться на месте Кати Батуриной? Бр-р… Нужно держаться от него подальше. Как бы мне хотелось, чтобы он больше не появлялся на нашей даче…
Скрип-скрип-скрип. Духота! Я осторожно поднялась с кровати и откинула в сторону простынь. Затем завернула подушку в матрас, и, обхватив двумя руками получившийся массивный сверток, тихо вышла из комнаты.
Спустившись на кухню, проскользнула мимо сопящей на полу Пуговки, и вышла на веранду. Вот такая Пу защитница! А если б на моем месте был, например, воришка? Бдительности у собаки – ноль.
Я вышла во двор и, недолго думая, расстелила матрас на земле. Бросила подушку и плюхнулась на свое новое ложе. Ночь была теплая и звездная. Я растянулась на матрасе под огромной белой луной. Конечно, есть вероятность, что меня сожрут комары, но здесь хотя бы было чем дышать…
Сна ни в одном глазу. Это моя первая подобная ночевка. Лежать в полумраке на растеленном матрасе было немного странно и… еще раз странно? Но мне было так хорошо. Вновь охватило чувство беспричинного счастья, как тогда, когда мы с Митей катились на велосипеде по липовой аллее. Почему-то все мрачные мысли сразу улетучились. Остались только хорошие. Я даже тихонько рассмеялась. Ужас, веду себя как сумасшедшая!
Внезапно я услышала непонятный стук, который доносился с участка Филатовых. Я резко села и посмотрела в сторону соседнего дома. И тут же увидела Андрея. Парень с интересом глядел на меня, опершись плечом о деревянную балку крыльца.
– Ты почему не спишь? – негромко спросила я.
– Время детское, – улыбнулся Андрей. Шутки шутить вздумал? Кажется, был уже второй час ночи…
Андрей спустился с крыльца и направился ко мне. Я нервно теребила край подушки. Кто ж знал, что в эту ночь не спится мне одной. Как назло, на мне эта глупая пижама: розовые шорты и футболка с нарисованными белыми барашками. Такой детский, глупый комплект… Тася на новый год подарила.
Я машинально подвинулась. Андрей присел рядом со мной на матрас. Парень задрал голову и уставился на ночное небо. А я пялилась на его задумчивый профиль, не в силах отвести взгляд. Мухина, е-мое! Возьми себя в руки! Пока он не заметил… Тогда я тоже посмотрела наверх. Над нами яркой вереницей протянулись желтые звезды.
– В городе такого нет, – шепотом произнесла я. В ночной тишине мне показалось, что сказанная фраза все равно прозвучала слишком громко.
– Определенно, – согласился Андрей.
Мы замолчали.
– Я должна перед тобой извиниться, – несмело начала я. – Прости, что наговорила тебе столько всего там, на берегу… Я не знала, как паршиво обстоят дела на самом деле. Игорь мне все рассказал.
– Не стоит извиняться, – сказал Андрей. – Ты поверила мне, а не Соловьеву. Мне этого достаточно.
И снова неловкая тишина.
– Почему ты все-таки не спишь? – спросила я.
– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Не спится. В комнате душно и…
–…и лезет всякая ерунда в голову, – продолжила я. – Понимаю тебя!
Андрей улыбнулся.
– Я такая впечатлительная. Из-за всего вечно переживаю! – продолжила я. – А вот Митька давно уже спит. Независимо от событий, которые происходят в его жизни, он никогда не жалуется на проблемы со сном… Даже перед самым важным экзаменом дрыхнет, как ни в чем не бывало.
– Игорь такой же! – сдержанно рассмеялся Андрей.
Я вновь внимательно посмотрела на парня. Не знаю, что меня пьянило больше: близкое присутствие Андрея или запах летней ночи.
– Все-таки вы с Игорем совершенно непохожи! – сказала я. – Так сразу и не скажешь, что родные братья…
– Мы братья по отцу, – ответил Андрей, – матери у нас разные.
Его ответ стал для меня откровением. Конечно, Андрей не похож на Тамару Арсеньевну, в то время, как Игорь – ее копия. Да, и на отца Андрей походит разве что ростом и русым цветом волос. Значит, он в свою маму… Мне хотелось узнать, что произошло, почему так сложилась судьба у этого парня. Но я тактично молчала.
– Мама умерла при родах, – сообщил Андрей, будто прочитав мои мысли. – Она была первой любовью отца. Они с первого класса сидели за одной партой. Через полтора года после случившегося отец женился во второй раз. От меня никогда не скрывали правду. У меня куча рассказанных о маме историй и фотографий из прошлого… Но мое детство не было бы самой счастливой порой, если бы не женщина, которая пришла в нашу семью. Я никогда не чувствовал, будто она любит Игоря больше. И, наверное, у меня язык бы не повернулся называть ее Тамара Арсеньевна… Потому что она – моя мама. Всегда ее была и будет.
Я вспомнила вечер, когда мы были приглашены на званый ужин – дегустацию запеченной рыбы. Как Тамара Арсеньевна с гордостью отзывалась о кулинарных достижениях сына, как при всех поцеловала его в макушку… Что ж, кажется, у них в семье, действительно, царит идиллия. Я немного замялась, раздумывая, продолжать ли такой щепетильный разговор. Ну, раз уж выдалась такая откровенная ночь, я проговорила:
– Знаешь, а мы в чем-то похожи.
Андрей заинтересованно посмотрел на меня.
– Я тоже храню много маминых фотографий. На них она молодая, красивая… И везде смеется. Ее… не стало, – я замешкалась, потому что до сих пор не могла вслух произнести это страшное слово «умерла», – когда мы были совсем маленькими. Мите было всего три месяца. Но, в отличие от тебя, мы практически ничего не знаем о маме. Эта больная тема у нас в семье. Табу. После случившегося мы сразу переехали в другой город, чтобы начать новую жизнь. Чтобы отцу о маме ничего не напоминало. Мы даже не общаемся с бабушкой и дедушкой по линии матери. Кажется, у папы были с ними слишком натянутые отношения… А они и не ищут с нами встречи. Может, их уже тоже давно нет в живых, я не знаю…
Я вновь сбилась. Затем набрала больше воздуха в грудь и продолжила:
– Вот и остались у меня только фотографии. Все остальное приходится самой додумывать. Мы с ней внешне очень похожи. Иногда мне кажется, что отец как-то странно смотрит на меня. С такой болью в глазах… Наверняка, я непроизвольно ему напоминаю о ней. Он ведь так больше и не женился… Из-за того, что мы спешно уехали из родного города и больше туда никогда не возвращались, у нас с Митей нет возможности навещать ее… там… ты понял.
Я не смогла проговорить «на кладбище». Боже! Как сложно, оказывается, обо всем этом рассказывать. Я впервые так открыто с кем-то обсуждала маму… Даже с Митей мы избегали эту тему. Не знаю, почему я решилась на подобный разговор именно с Андреем. Может, потому что и он был откровенен со мной?
– Понял, – ответил Андрей, взяв меня за руку. Я в знак благодарности за поддержку в ответ сжала его ладонь крепче.
– Думаю, нет смысла продолжать этот разговор, – слабо улыбнулась я, вновь посмотрев на небо.
Кажется, я никогда в жизни не видела столько ярких точек на небе…
– «Звезды будто вымыты хорошим душистым мылом и насухо вытерты мохнатым полотенцем. Свежесть, бодрость и жизнерадостность этих сияющих старушек необычайна», – проговорила я.
Андрей, по-прежнему не отпуская мою руку, покосился на меня.
– Это из романа «Циники» Анатолия Мариенгофа, – пояснила я. – Моя самая любимая книга. Когда читала ее впервые, хотелось выписывать буквально каждую строчку и заучивать все наизусть. До того грустно и красиво.
– Я не очень разбираюсь в литературе, – честно признался Андрей. – Единственное, что помню из школьной программы – это Есенина. И то лишь потому, что мы с пацанами подбирали аккорды на гитаре для его стихотворения… Как там у него?
Андрей на мгновение задумался.
– Заметался пожар голубой,
Позабылись родимые дали.
В первый раз я запел про любовь,
В первый раз отрекаюсь скандалить…
Парень замолчал. Я, легонько подтолкнув его плечом, проговорила:
– Я б навеки пошел за тобой хоть в свои, хоть в чужие дали... Да, хорошее стихотворение.
Мне нравилось, что Андрей сидел так близко ко мне. Нравилось узнавать его ближе. Нравилось, что он держал мою руку. И когда вот так долго смотрел мне в глаза, как сейчас, тоже нравилось… В эту жаркую душную ночь от его взгляда пробегали мурашки, будто моросящий дождик по моей горячей коже. Андрей опустил глаза ниже на мои губы. И все мои мысли тут же улетели далеко-далеко…
– Думаю, все же пора отправляться спать, – хрипло проговорил Андрей, по-прежнему глядя на мои губы.
Уснешь теперь тут…
– Ага, – с нескрываемым разочарованием откликнулась я. – Пора…
Парень тут же отстранился от меня. Мне не хотелось возвращаться в свою темную душную комнату. Тем более не хотелось, чтобы Андрей уходил. Поэтому я крепче вцепилась в его руку и быстро произнесла:
– Представляешь, что было сегодня утром? Я видела в воде огромную змею…
– Змею? – заинтересовался Андрей.
– Митя тебе не рассказал о нашем не самом добром утре?
– Наверное, не успел, – рассмеялся парень.
Тогда я принялась за повествование. Потом вспомнила еще одну забавную историю. И еще. Андрей подхватил эстафетную палочку и начал рассказывать, какие курьезы в детстве случались с ним и Игорем. Я старалась громко не смеяться, чтобы никого не разбудить. Давно мне ни с кем не было так легко. А еще я до этого не замечала, что летние ночи такие короткие. Мы проболтали всего ничего – а на горизонте уже показался рассвет. И сверчки, которые до этого, казалось, трещали где-то близко под самым ухом, теперь потихоньку замолкали.
***
Проснулась я оттого, что Пуговка начала лизать мое лицо. Я резко подскочила и ошарашенно посмотрела по сторонам. Было ранее утро со свойственной ему свежей прохладой. Я спала на земле на матрасе, под чужим одеялом, от которого приятно пахло мужским гелем для душа… Видимо, Андрей учтиво накрыл меня, чтобы не замерзла. Как это мило с его стороны. А ведь я даже не помню, как уснула…
Пу, обнюхав меня и удостоверившись, что со мной все в порядке (мало ли чего хозяйка тут разлеглась посреди двора), потрусила по тропинке вдоль участка. Интересно, как она вышла из дома? Может, отец уже проснулся и выпустил Пуговку? Или того хуже – Митька. А я надеялась встать раньше всех и вернуться в дом незамеченной. А теперь рассказывай, что за перформанс устроила с матрасом под луной.
Я сладко потянулась и поднялась с земли на ноги. Забавно, наверное, я проспала всего пару часов, но впервые за несколько дней чувствовала себя просто прекрасно. Будто продрыхла добрых двенадцать часов. Скорее всего, днем меня уже будет клонить в сон, но сейчас я бодра как никогда! Еще и птички так воодушевляющее над головой поют.
Я завернулась в одеяло Андрея, оставив матрас с подушкой пока во дворе, и осторожно прошла в дом. Тишина. Скорее всего, Пуговка вышла из дома, воспользовавшись моей вчерашней оплошностью. Я на цыпочках поднялась на второй этаж, дверь в нашу комнату была распахнута настежь, а вот у отца, как обычно, заперта. Я уже хотела проскользнуть к себе, как вдруг услышала негромкий монотонный голос папы. Странно, не сам же с собой он разговаривает. Да, и во сне так много болтать не будешь. Я подкралась к двери и заглянула в замочную скважину.
Отец сидел за столом с телефоном в руках и что-то, видимо, надиктовывал своему собеседнику. Перед ним лежала целая гора каких-то бумаг. А еще я разглядела… что? Ноутбук? Вот это новости! «Предлагаю не пользоваться благами цивилизации во время отпуска!» – говорил нам папа. Ха! Конечно! Судя по тому, как он спокойно ведет беседу, в его комнате еще и связь отлично ловит…
– Да, Борис Венедиктович, конечно. Скоро буду! – удалось расслышать мне. Папа разговаривал со своим начальником.
Я, возмущенная до глубины души, вернулась в нашу с Митей комнату и прикрыла за собой дверь. Вот, значит, как отец на самом деле проводит отпуск. Встает с утра пораньше и, как прежде, работает. Кошмар! Нужно будет Митьке все рассказать. Интересно, как он к этому отнесется… Ведь мы, наивные, так радовались, что папа, наконец, за столько лет впервые полноценно отдохнет…
За завтраком отец сообщил нам:
– Дети, я должен съездить в город. Вернусь, скорее всего, только завтра утром.
– А зачем тебе туда? – поинтересовался Митя, намазывая хлеб маслом. Я еще не успела рассказать брату, что «учудил» наш папа…
– На работе возникли кое-какие неприятности, – тяжело вздохнул отец.
– Ну, ты сказал им, что в отпуске? – подала я голос.
– Конечно! Но без меня, боюсь, не справятся…
– Что ж, поезжай, – безразлично пожал плечами Митька. – Думаю, ничего страшного…
– Ничего страшного, если денек поработаешь! – тут же встряла я. – Мы не пропадем.
– Я в вас и не сомневался! – рассмеялся отец.
– Сложно, наверное, будет вернуться в рабочий режим после такого долгого перерыва, – все не унималась я, следя за реакцией родителя. – Целый месяц дела не трогал!
– Это точно! – согласился отец, и глазом не моргнув. Внутри я кипела от негодования. А Митька, находясь в неведении, продолжал спокойненько жевать бутерброд.
После завтрака отец отправился в комнату собираться в город. Пока Митя мыл чашки, я подкралась сзади и зашипела:
– Прикинь, че!
Брат едва не выронил чашку из рук.
– Ты чего так пугаешь? – громко проворчал Митька.
– Т-ш-ш! – продолжила я. – Он работает!
– Кто работает? – не понял брат.
– Папа работает! – открыла я Мите тайну.
– Я знаю, – спокойно ответил он.
– Как знаешь? – накинулась я на брата. – И молчишь об этом?
– Так отец сам только что сказал, что на работу едет…
– Нет же! – еще больше рассердилась я. – Все это время, что мы в Николаевке, он работает! У него с собой есть ноутбук, книги, все бумаги… Он встает раньше нас и созванивается по телефону! Пока мы на речке, он тоже работает… А нам говорит: «Вы идите, я в лес схожу, прогуляюсь…». И еще рассказывал, как какую-то советскую фантастику читал, мол, любимая книга из детства! Ты представляешь?
– У него есть с собой ноутбук? – загорелись глаза у Мити.
– Это единственное, что ты вынес из моего монолога? – пихнула я брата в плечо. В этот момент на кухню спустился отец. Налегке.
– Не дадите свой телефон? – спросил он. – Такси вызову…
Шифруется. Конспиратор! Мы молчали.
– Эй, с вами все в порядке? – с интересом уставился на нас отец.
– А твой телефон где? – поинтересовалась я.
– Ой, я его уже давно в руки не брал, – негромко рассмеялся отец. – Лежит где-то в комнате, разряженный…
Разряженный, значит. Мы с Митей переглянулись.
– Сейчас свой принесу, – сказал брат, отправляясь в комнату. Мы с отцом остались стоять на кухне. Я буровила родителя сердитым взглядом, но папа делал вид, будто ничего не замечает.
– Держи! – Митя спустился на кухню и протянул телефон.
Отец, набирая номер, вышел на веранду и прикрыл за собой дверь.
– Видал, да? – негромко проговорила я. – А утром я слышала и своими глазами видела, как он разговаривает по телефону!
– Как видела? – удивился Митя.
– В замочную скважину…
– Фу, Саша, это так низко – подглядывать! – покачал головой брат.
– Иди-ка ты…
Входная дверь распахнулась. На пороге вновь появился отец.
– Ну, что. Вызвал. Завтра постараюсь обратно на первой электричке…
– На первой и единственной, – встрял Митя.
– Не торопись! – откликнулась я, скрестив руки на груди. – Работай, сколько душе угодно…
– Ага! – поддакнул Митя. – Мы разве против? Главное что?
– Что? – переспросил отец.
– Честность, папа! – подсказала я.
– Главней всего погода в доме! – согласился со мной и Митька.
Но отец, кажется, не придавал нашим намекам никакого значения. Он думал о своем.
– Как бы вы за вечер все-таки в неприятности не вляпались, – покачал он головой.
– Что мы маленькие что ли? – оскорбился Митя.
– Или глупенькие? – подхватила я.
– А можно я промолчу? – рассмеялся отец. – Ладно, надеюсь, что до утра обойдетесь без приключений. Пуговку за главную оставлю.
***
Весь вечер мы с Митей на кухне играли в карты. Внезапно брат, который сидел лицом к окну, протянул:
– О-о, это к тебе!
Мне даже оборачиваться не хотелось, чтобы посмотреть, кто там пришел. Ведь вчера, несмотря на мою отстраненность, я не сказала Соловью, что больше не хочу с ним продолжать общение. В глубине души я надеялась, что он все-таки больше не придет. Я поверила Андрею, а не ему. После того, что натворил Артур, я не хотела его видеть. А тут, похоже, придется еще и беседу с ним вести…
– Ну, ты оглохла что ли? – почему-то рассердился на меня Митя. – Говорю ж, гости у тебя!
Господи, какие мальчишки все-таки твердолобые! Будто сам не понимает, как тяжело мне может дастся предстоящий разговор. Вот и сижу как черепаха, спрятавшись «в домик».
Я, наконец, обернулась и, к своему облегчению, увидела за забором Танюху.
– Ого, – пробормотала я. – Уже так поздно! Чего это она?
Митька пожал плечами. Я выскочила из дома и направилась к калитке.
– Привет! – улыбнулась мне Таня. – А чего песик ваш не лает?
Я огляделась в поисках Пуговки. Наша любимица после сытного ужина развалилась на веранде и крепко спала.
– Отдыхает после трапезы, – сообщила я Тане.
– У вас даже песик городской, – фыркнула девчонка. – Для чего вообще собаки нужны? Огород сторожить…
Я, разобравшись с замком, распахнула калитку и пригласила Таню на участок. Огород, говорит, сторожить… Это она еще не знает, какие я Пуговке спа-процедуры зимой устраиваю…
Когда мы зашли в дом, Мити на кухне уже, разумеется, не было. Успел улизнуть в свою комнату. Вот хитрец!
– Будешь чай? – предложила я.
– Угу, – откликнулась Таня. – У вас конфеты есть? Я чай с конфетами люблю…
– Есть! – рассмеялась я, ставя чайник на электроплитку. – Шоколадные!
– Тащи! – кивнула Танюха.
Мне было интересно, почему девчонка пришла к нам поздно вечером, но Таня помалкивала. А я не приставала с расспросами. Съев парочку конфет, Танюха проворчала:
– Я ведь сейчас так с бабами своими сильно поссорилась…
– Из-за чего? – спросила я, заваривая чай.
– Ой, да ну их! – поморщилась Таня. – Опять завели песню, что ничего дельного из меня в городе не получится… Мол, сиди в Николаевке и не вякай. Талантище нашлась!
– Это они так тебе сказали? – ахнула я.
– Ну!
– Хороши подруги! – покачала я головой.
– Все, не хочу о них говорить! – вздохнула Таня. – Закрыли тему!
Я поставила перед Таней чашку с горячим чаем. Девчонка тут же потянулась к сахарнице.
– Благодарствую! – откликнулась Танюха.
Интересно, а кто-нибудь в деревне в курсе, что произошло между Соловьем и Катей Батуриной?
– Что еще нового? – будто между делом спросила я.
Таня, задумчиво жуя конфету, пожала плечами.
– А! – внезапно просияла она. – Гадаем вот все, кто такой смелый твоему Соловейчику морду начистил! Ты, случаем, не знаешь?
– Он больше не мой, – нахмурилась я. – Вернее, моим и не был. Мы не общаемся.
– Не знаешь, значит… – разочарованно протянула Таня. – В любом случае, ему идет! Ха! Наверняка в городе со своими братками что-нибудь не поделил.
– С какими еще братками? – не поняла я.
– Ой, да по-любому Соловей чем-то незаконным промышляет! С такой-то «крышей»!
– С какой крышей? – опять встряла я.
Таня посмотрела на меня как на недалекую:
– Ну, ты чего сегодня? Соберись! Кажется мне, что батя его крышует…
– А кто у него… батя? – спросила я.
– В органах не последний человек! – сказала Таня. – Высокопоставленный мент, короче…
В этот момент в нашу дверь кто-то громко постучал. От неожиданности я вздрогнула. Почему-то сразу подумала, что это Соловей. Ведь как раз его обсуждали. Хотя как он мог проникнуть на участок? Калитка-то вечером заперта… Не полезет же он через забор. Наверное, кто-то из Филатовых.
За дверью стоял озадаченный чем-то Игорь.
– Митю позови? – растерянно попросил он.
– И тебе привет! – откликнулась я. – Что-то случилось?
– Пока нет, – туманно отозвался парень. – Зови братана!
Что означает «пока нет»? Мне вновь стало тревожно.
– Может, ты пройдешь? – предложила я.
Игорь заметил Таню, которая, замерев с чашкой в руках, смотрела на Филатова.
– Нет, я здесь на веранде подожду. Спасибо за приглашение! – откликнулся Игорь, между делом кротко кивнув Танюхе. Если уж он отказался перед Таней, как обычно, покрасоваться, значит, дела неважно обстоят. Интересно, для чего ему Митька?
– Ну, жди! – пожала я плечами, прикрывая дверь. – Тань, я сейчас! Пей пока чай!
Я поднялась в нашу комнату. Митька, развалившись на кровати, играл в телефон.
– А ты почему с нами чай не пьешь? – спросила я. – Таня говорит, у нас очень вкусные конфеты…
– Я рад, что она их оценила! – невозмутимо ответил Митя. Вот ведь какой!
– Ладно, я не за этим пришла! Там Игорь тебя ждет…
Лицо брата тут же стало серьезным и отстраненным. Таким же, как и у Игоря. Митька быстро поднялся с кровати.
– Ты не объяснишь мне, что происходит? – нахмурилась я.
– Пока не могу, – ответил брат, собираясь выйти из комнаты.
– Как вы надоели со своими секретами! – рассердилась я, хватая брата за руку. – Хотя бы намекни, с чем это связано!
– Надеюсь, скоро в усадьбе перестанут твориться темные дела, – ответил Митя.
– Так ты в усадьбу? – воскликнула я. – Митька, с ума сошел? Почти ночь на дворе! Еще и папа в город уехал… Я тебя не отпущу!
– А я у тебя как бы не отпрашивался! – заявил брат, выдергивая свою руку из моей.
На кухню мы спустились со скандалом:
– Митя! Только попробуй уйти из дома! Что вы с Игорем задумали?
– Да все нормально будет! Что ты прицепилась?
Встретившись взглядами с Таней, мы резко замолчали.
– Привет! – откликнулся Митька. – Как конфетки?
– Спасибо, очень вкусные, – растерянно отозвалась Танюха.
– Это очень круто! Ну, пока! – помахал Митька и выскочил за дверь.
– Митя! – закричала я. Ну, конечно… кто будет слушать какую-то старшую сестру.
Таня промолчала. Я принялась пить чай вместе с гостьей, но все мои мысли были только о Митьке и Игоре. А ведь тогда в подсолнухах Филатов обещал мне, что не будет вмешивать в это дело брата. Я сидела как на иголках. Танюха, конечно, заметила мое переменившееся настроение. Еще и этот скандал между мной и Митей, который мы разыграли перед девчонкой…
– Что случилось-то? – не выдержала она.
Я только тяжело вздохнула. Наверное, нужно рассказать Тане, что все-таки тогда произошло со мной и Пуговкой возле усадьбы…
– Ты помнишь, как наша собака носила такую странную штуку на шее? – начала я.
– Ну! – откликнулась Таня.
– Так вот, это ее машина сбила… И, знаешь, как все произошло?
Я поведала Танюхе о том злополучном дождливом утре, когда мы с Пу оказались рядом с заброшенным домом.
– Я ж говорила, это место проклятое! – прошептала зловеще Таня. – И что? Митя с Игорем туда отправились?
– Именно! – отозвалась я.
В доме стояла угнетающая тишина. Казалось, кто-то негромко постучал в окно. Но на улице никого не было. Я пригляделась: жирный жук, прилетев на свет, бился в стекло.
– Что ж, надеюсь, они скоро вернутся, – проворчала Таня. – Как вспомню этот обшарпанный домик… Бр-р, гадость!
Я вскочила с места и схватила со спинки стула свою толстовку. Натянула ее прямо на платье, собрала волосы в пучок.
– Ты чего? – удивилась Таня. (3303c)
– Не могу я спокойно дома сидеть, когда Митька там… – проговорила я, потянувшись за обувью.
– Только не говори, что ты тоже… туда… – пролепетала Таня, поглядывая в окно, за которым уже совсем стемнело. – Саш, ты сумасшедшая?
– Возможно, – уклончиво ответила я, зашнуровывая кеды. Затем поднялась с корточек и внимательно посмотрела на Таню: – Ну, что? Идешь со мной?..