Глава восемнадцатая
Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою любовь и даже самого себя.
«Циники»
– Всем спасибо! – крикнула я, громко хлопнув в ладоши. – Вы большие молодцы! Встретимся вечером! Ребят, и огромная просьба: без опозданий!
Актеры, замерев, еще какое-то время продолжали стоять на месте. Затем я услышала негромкий голос Тани. Подруга начала что-то увлеченно рассказывать одному из своих коллег. Никто не расходился, все, как обычно внимательно слушали Таню. Я отвернулась от сцены и схватила со спинки кресла вешалки с неглаженными платьями. Внезапно за спиной раздался дружный смех, а затем и какой-то непонятный грохот. Я быстро обернулась и увидела, как один из актеров свалился с невысокого мостика прямо в импровизированный пруд. Хохот тут же прекратился.
– Господи! – воскликнула я. Мой голос разнесся эхом по пустому зрительному залу. – Слава, с тобой все в порядке?
– Ага! – тут же отозвался парень, криво улыбнувшись. – Штаны, правда, немного намочил…
– Надеюсь, не от смеха? – выкрикнул кто-то из-за кулис. Все вновь громко расхохотались.
– В воду же упал! – обиженным голосом проговорил Слава.
В «пруду», действительно, было набрано немного воды. Для достоверности.
– Это все Таня! – с добродушным смехом добавил Слава.
– Нет, а я что? – запротестовала Танюха, спрыгивая со сцены. – Чуть что, сразу Таня виновата!
Подруга подошла ко мне:
– Саш, прости, просто Славка такой хмурый с самого утра… Ему на университетской парковке машину поцарапали, конечно, он без настроения! Я решила его развеселить, а то бы он нам вечером всю малину испортил своей кислой физиономией…
Сегодня мне предстояло во второй раз показать свою выпускную работу. Каждый год наш институт выбирал три лучших спектакля, которые демонстрировали на большой сцене для всех желающих. Такой отчетный концерт. Режиссеры-выпускники в этот день могли пригласить всех своих родственников и друзей. В спектаклях участвовали студенты-актеры младших курсов. Конечно, на главную роль я могла пригласить только Танюху, которая этим летом заканчивала второй курс актерского… С утра мы с ребятами решили устроить генеральную репетицию на сцене. К тому же мне нужно было забрать костюмы, чтобы самостоятельно отпарить их дома. Наш реквизитор просто не успевала все сделать одна. Мой спектакль закрывал этот сумасшедший театральный марафон, поэтому я решила, что смогу со всем справиться в одиночку… Так быстрее будет.
– Ну, и как ты его рассмешила? – поинтересовалась я, выглядывая из-за вороха платьев.
– Да, так ерунда… – поморщилась Таня. – Сказала, чтоб не переживал за свою колымагу. Бывает ведь и хуже. Вспомнила случай, как у нас в Николаевке дядя Паша на тракторе…
И Таня вновь принялась мне рассказывать про неведомого дядю Пашу. В конце повествования я тоже не смогла сдержать смешок.
– Все-таки уникальная история! – гордо проговорила Танюха. – Никого не оставит равнодушным! И Славик развеселился…
– И чуть не покалечился, – добавила я, глядя, как парень с сожалением осматривает свои намокшие джинсы. – Представляю, если б он шею себе свернул перед выступлением. Это было б похлеще поцарапанной машины…
– Кто ж виноват, что он такой впечатлительный! – проворчала Таня. – Покатился со смеху… Зачем так надрываться?
Я улыбалась. Таня была любимицей преподавательского состава и, пожалуй, всего курса. Конечно, с тех пор, как девчонка переехала в город, речь ее потерпела некоторые изменения. Теперь Таня много читала и заучивала наизусть, ставила правильно ударение в словах… Но все же оставалась такой же веселой и непосредственной, какой я и узнала ее несколько лет назад в Николаевке.
– Тань, – негромко обратилась я к подруге, – помнишь, что я тебе говорила по поводу речи? Неужели я была такой занудливой? Это ж твоя изюминка!
– Ты и сейчас немножко занудливая, не обольщайся! – пожала плечами Таня. – Но ничего! Будем считать, что ты у нас тоже не без изюма…
Таня похлопала меня по плечу:
– Саша, запомни: кто старое помянет – тот циклопом станет!
– Та-аня! – протянула я со смехом.
– Ладно, я там вещи в аудитории оставила, сейчас вернусь! – быстро проговорила Танюха, разворачиваясь. Пробегая между пустых кресел, девушка крикнула: – Мить, дождись, я скоро!
По пустому залу вновь разнеслось эхо. Я обернулась. Брат стоял в проходе, опершись о большую белую колонну. Руки в карманах брюк и неизменная темноволосая шевелюра. За эти годы Митя заметно возмужал и уже не был похож на того высокого щуплого паренька, который впервые отдыхал в Николаевке. Но все же одно осталось неизменным…
– Давно пришел? – спросила я, подойдя к брату.
– Только что, – признался Митька.
– Значит, не видел нашу генеральную репетицию? – разочарованно протянула я.
– Вечером посмотрю сразу в костюмах! И вы с Таней трещали об этом спектакле почти год! Я все равно знаю, чем там все закончится…
– Много ты понимаешь! – фыркнула я. – Сегодня впервые репетировали на большой сцене!
– А мне теперь два букета на вечер покупай, – проворчал Митька. – Один тебе, другой Тане… Вокруг меня одни таланты! А стипендия не резиновая!
– Митька! – возмущенно покачала я головой. – Ладно раньше я все на твой переходный возраст списывала… Но ты уже давно не подросток, а все такой же невыносимый! Боюсь представить, какой из тебя сварливый дедушка в старости получится…
Митя негромко рассмеялся. Кажется, ему просто нравилось выводить меня из себя.
– Давай сюда свои одежды! – С нескрываемой улыбкой брат протянул руки к многочисленным платьям, с которыми я стояла в обнимку. – Нагрузилась как муравей!
Я как раз разглядела в дверях своего руководителя, поэтому с радостью передала Мите вешалки.
Обсудив все детали предстоящего вечера, я вернулась к брату. Митька в это время разговаривал с кем-то по телефону. Я вопросительно кивнула.
– С мамой болтаю, – прикрыв трубку рукой, ответил Митя.
– Разве у нее не ночь? – растерянно пробормотала я.
– Она еще даже не ложилась, – ответил мне брат. – Нет, мам, я не тебе… Саша?
Митька неуверенно протянул мне трубку. Я отрицательно замотала головой, забирая обратно платья, которые Митя держал свободной рукой.
– Ее сейчас рядом нет, – ничуть не замешкавшись, тут же ответил брат в трубку.
Я с нескрываемым облегчением выдохнула и с благодарностью посмотрела на Митю. Не скрою, что уже несколько раз отвечала на письма мамы, которая по-прежнему хотела хотя бы на расстоянии принимать участие в наших жизнях. Но связаться с ней по скайпу или ответить на телефонный звонок… На это у меня, в отличие от Мити, смелости пока не хватало. Может, когда-нибудь я смогу окончательно простить маму и услышать в трубке ее голос. До сих пор мне было страшно. Всему свое время. И когда наступит этот час, я не могла сказать…
Митька положил трубку. Как обычно сразу перевел тему:
– Ну, где там Таня?
– Заболталась с кем-нибудь как это бывает, – улыбнулась я. – Будто нашу Таню не знаешь… Ладно, Мить, мне пора! Еще столько всего погладить надо, подготовиться… Папа-то придет вечером?
– Работы много, но за завтраком клятвенно обещал! – заверил меня Митька.
– Кого-то мне это напоминает, – вновь вздохнула я.
Когда уже подходила к двери, Митя, оставшийся дожидаться Таню в зале, выкрикнул:
– Тебя там, кстати, Игорь внизу караулит!
Я обернулась и просияла:
– Ура! Он не забыл и все-таки за мной заехал?
– Как видишь, – усмехнулся брат.
Я сбегала по пустой лестнице, бережно прижимая к себе платья. В распахнутые настежь окна залетал тополиный пух. На первом этаже дверь одной из аудиторий была открыта. Оттуда доносилась веселая мелодия, которую играли на фортепьяно.
Я отворила тяжелую дверь и вышла на улицу. Меня тут же встретил горячий июньский воздух. Глазами отыскала припаркованную машину Игоря и вприпрыжку понеслась к ней.
– Привет! – Я открыла переднюю дверь и заглянула в салон. – Куда можно сценические костюмы положить?
– Привет! – откликнулся Игорь. – Кидай на заднее сиденье!
Бережно разложив вещи, я села рядом с Игорем и пристегнулась.
– Сколько барахла… – проговорил парень, выезжая с парковки.
– Сам ты барахло! – оскорбилась я. – Это, между прочим, винтажные платья!
– Старье, значит! – сделал вывод Игорь. Я закатила глаза.
Парень включил музыку. Мы ехали по просторному залитому лучами проспекту. Мимо мелькали зеленые деревья и многочисленные прохожие. Проезжая городскую набережную, я залюбовалась тем, как ярко солнце играет бликами на широкой реке.
– Спасибо, что заехал! – проговорила я. – Думала, ты забудешь!
Игорь усмехнулся, натянув на нос солнечные очки.
– Мне бы тогда пришлось такси вызывать, в метро бы я точно с платьями не спустилась.
– В то время, пока все работают, я догуливаю последние деньки своего безмятежного студенчества… И почему я должен был забыть? Я же тебе обещал! – рассмеялся Игорь. – Мы семья! А родственникам нужно помогать!
– Все верно говоришь, господин Филатов! – откликнулась я, щурясь на солнце.
– А то! Госпожа Филатова!
Мы переглянулись и рассмеялись. Игорь убавил музыку.
– Вечером-то придешь? – спросила я.
– Обижаешь! Конечно, приду! Как я могу пропустить такое?
Мы замолчали.
– Ну, и духота в городе… – проворчал Игорь. – После выпускного махнем в Николаевку?
– Можно ненадолго, – кивнула я. – Митя с Таней точно поедут к родителям. Потом Митька опять ворчать будет, что сильно поправился за лето…
– Что? – громко расхохотался Игорь. – По-моему, про таких, как твой брат обычно говорят: «Не в коня корм»!
– Ты что Митьку не знаешь? – веселилась теперь и я. – Ему только дай повод поворчать… Но мама Тани, тетя Лариса, правда, каждое лето пытается откормить Митю. Как поросеночка! Все жалуется, что брат слишком худенький…
Игорь со смехом покачал головой.
– Кстати! – воскликнула я. – Таня еще на днях говорила, что усадьбу наконец-то начали реставрировать… Хотят какой-то музей русского фольклора в ней сделать. Чтоб со всей области люди приезжали в деревню…
– Давно пора! – проговорил Игорь. – Места, правда, очень красивые…
Я согласно закивала головой. Несмотря на все прошлые события, мне по-прежнему нравилось таинственное заброшенное здание… И наша речка, лес, ягоды…
– Странно, что столько лет эту усадьбу не трогали, – продолжил Игорь. – Лишь один «умник» решил использовать ее, преследуя при этом не самые благие цели…
– Ты про Соловья? – зачем-то решила уточнить я.
– Про кого ж еще? – усмехнулся Игорь. – С глаз долой, из сердца вон. Вряд ли о нем кто-то еще в Николаевке вспоминает. А если и есть такие, то наверняка недобрым словом…21b4bc
***
Я зашла в квартиру и бросила ключи на невысокий кофейный столик. Тут же, шаркая лапами, вышла из кухни Пуговка. Виляя хвостом, Пу обнюхала платья, которые я положила на диван. С возрастом собака стала совсем ленивой. Иногда даже назойливая муха не могла растормошить Пуговку. А ведь еще пару лет назад Пу, оглушая все вокруг звонким лаем, готова была охотиться за каждой мелкой букашкой. Скоро ровно год, как я съехала из квартиры, в которой мы жили с папой и Митей. И, конечно, прихватила с собой Пу. Собака тут же облюбовала себе уголок на кухне. Я даже притащила сюда телевизор, который обожала смотреть Пуговка.
– Какая дома духота! – проворчала я, открывая балкон. Столько всего еще нужно успеть сделать. Я вымыла руки, принесла в комнату отпариватель и взяла первое светлое платье. Повертев его немного и даже приложив к себе, поняла, что чего-то не хватает. Наверное, яркой броши. Была у меня как раз где-то подходящая. Я тут же подошла к книжной этажерке и достала с самой верхней полки шкатулку, в которой хранила самые дорогие сердцу вещи. С недавнего времени для чего-то вернула туда и фотографии мамы…
Я взяла шкатулку и уселась с ней на диван. Брошь должна быть где-то здесь… Перебирая драгоценные побрякушки, записки, билеты с первого памятного похода в кино, наткнулась на письмо. Открыла его, пробежалась глазами по уже заученным наизусть строчкам и не смогла сдержать улыбку.
Вспомнила то утро, когда сбежала из Николаевки. Как от вокзала ехала на такси по притихшему городу. Тогда я впервые за долгое время оказалась одна. Поначалу бессмысленно шаталась по квартире, не зная, куда себя деть. Все мысли были заняты недавними неприятными событиями. Приняла ванну, переоделась в пижаму и, свернувшись калачиком, уснула в комнате под звук телевизора. Проснулась от стука в дверь. Тогда я даже представления не имела, кто это мог быть. С утра пораньше, да еще и в такую погоду… За окном снова шел ливень. Видимо, после засушливого летнего месяца природа решила залить город дождями.
Я посмотрела в глазок. Никого. Не могло же мне просто показаться… Распахнула дверь и выглянула на площадку. Пусто. Только под ногами лежал мокрый букет мелких полевых цветов. И записка. Наверняка, это Митька раскололся и дал наш домашний адрес…
Не прикрывая дверь и прижимая к груди букет, тут же развернула письмо. Уже знакомый размашистый почерк.
«Здравствуй, Саша!
Не верь тем, кто говорит, что молчание – золото. Иногда лучше сразу сказать, что на самом деле происходит у тебя в жизни и на душе. Тогда можно избежать недопонимания и ссор с самыми близкими людьми. И намного быстрее стать свободным и счастливым.
Я говорил, что не умею признаваться в своих чувствах? Ничего не изменилось. Я по-прежнему, понятия не имею, как это лучше сделать, с чего начать… Сейчас еду в такси и пишу тебе это письмо на коленке. Поэтому не обращай внимания на почерк. Хотя он у меня никогда не отличался аккуратностью.
Водитель курит прямо за рулем, и запах дыма немного сбивает с мыслей. Он открыл окна. В салоне холодно. И слышно, как шины шумят по мокрому асфальту. Кажется, скоро опять начнется дождь.
Видишь, как я оттягиваю свое повествование? Потому что боюсь, что смелость моя и все слова сейчас иссякнут. И я так и не решусь сказать тебе главного.
Сначала мне казалось, что это просто симпатия к тебе. И меня преследует чувство досады. Игорь все уши прожужжал, какая у нас новая соседка по даче. Холодная и неприступная. И он обязательно ее добьется до конца лета, чего бы ему это не стоило. Тогда выслушал брата с интересом, собираясь рассказать, какую девушку сегодня встретил я. Да, наша первая встреча произошла не при самых веселых обстоятельствах, но все же… Тогда в самый последний момент я почему-то передумал делиться с Игорем тем, что произошло утром. Тем более, брат не мог догадаться, что со мной что-то стряслось. Оставшись тогда в городе, я умылся, переоделся и вечером как ни в чем не бывало вернулся на дачу. Решил сначала отыскать понравившуюся Сашу Мухину в Николаевке, а потом уж представить брату. Но какое меня ждало разочарование, когда на следующий день я узнал, что наша холодная и неприступная соседка – это и есть ты. А в тот же вечер Игорь, вернувшись с поля с подсолнухами, рассказал, какое пари вы заключили. Не зная тебя ближе, решил, что это всего лишь часть вашей с Игорем игры. И ты таким образом с ним кокетничаешь. А Игорь заверил меня, что у вас все серьезно. И на сей раз он хочет «чтобы было по-настоящему».
Как ты уже поняла, цветы дарил я. Каждый день. Просто, потому что мне так хотелось. Я знал, что из-за пари ты решишь, что утренние послания от Игоря. Но мне было все равно. Я ведь писал тебе в записке, для чего все это? Мне, правда, хотелось, чтобы ты улыбалась.
А потом закрутилась эта история с Соловьем. Ты игнорировала нас, Игорь срывался по пустякам. Затем мы узнали про тайник. И я за тебя испугался.
Чувство досады сменялось нежностью и недосягаемым желанием. Мне было сложно не смотреть на тебя, не разговаривать с тобой. Часто я втихаря наблюдал из окна, как ты читаешь книги, сидя на веранде. Или срезаешь цветы в саду… И с каждым днем мне становилось лишь хуже.
Когда я увидел, как Соловей в сумерках целует девушку, подумал, что все. Это конец. Конечно, я не планировал подглядывать. Тут же развернулся и пошел прочь. Пока не услышал крики о помощи. Тогда мне сорвало крышу. Ведь я подумал, что это он тебя… Клянусь, на секунду я испугался, что могу его убить.
И ночь, которую мы провели на матрасе около вашего дома, я никогда не забуду. Она стала для меня переломной. Ведь я узнал тебя еще лучше. Ты сидела так близко… Не знаю, как я сдержался, чтобы тогда тебя не поцеловать.
Ты не похожа ни на одну девушку, с которой я общался раньше. Ты другая. Мне сложно обо всем этом писать. Но еще сложнее было бы это сказать вслух. Но ведь ты за честность. Да, и я теперь тоже…
Пока все это писал, все-таки решился. Я полюбил тебя сразу. Только не сразу это осознал.
Теперь все как у Есенина. Помнишь? Я б навеки пошел за тобой. Андрей».
Я дрожащими руками свернула послание.
– Кхм, – разнеслось эхом по подъезду.
Я вышла из-за двери и, по-прежнему, крепко прижимая к груди букет и записку, выглянула за лестницу. Андрей сидел на подоконнике. В мокрой куртке и c взъерошенными русыми волосами.
– Привет, – улыбнулся он, когда увидел озадаченную меня.
И этот родной хриплый голос прошиб меня насквозь.
– Привет, – откликнулась я, продолжая стоять на месте. Друг от друга нас отделяла половина лестничного пролета. – Ты как Печорин. Правда, догнал…
Андрей продолжал внимательно смотреть на меня снизу вверх. Тогда я быстро сбежала к нему по лестнице и порывисто обняла. Он даже не успел подняться с подоконника. Обняла искренне, крепко-крепко. По-детски уткнулась в плечо, несмотря на то, что куртка парня была мокрая после дождя.
Отныне мы сами будет управлять своей жизнью и своей любовью. Всегда. Не отрываясь от Андрея, я смотрела в окно. Заметила, как капли грозовой воды наперегонки ползли по стеклу. Уже добравшись до середины пути, одна дождинка, наконец, догнала другую. И две капли стали единым целым.