Глава 19

Мы мчались на машине по проспекту, и погони за нами, к счастью, не было. Скорее всего, люди Альшевского просто потеряли нас, но могли найти в любой момент. Странно, но сейчас рядом с Кезоном я не чувствовала страха – скорее, какой-то кураж. Мы переглядывались и смеялись, мчась по широкой дороге. Дыхание все еще не выровнялось, сердце не успокоилось, и жарко было до ужаса, но было как-то неожиданно легко.

Я взглянула на Кезона и почему-то подумала, что у него красивый профиль. Даже несмотря на платок и дурацкий грим.

– Ты неплохо бегаешь, лапуля, – заметил он, положив на руль одну руку – вторая расслабленно лежала на колене.

– Спасибо, ты тоже, – сдержанно ответила я, обернувшись, чтобы в который раз проверить, нет ли за нами погони. Вроде бы не было.

– Твой бывший какой-то крутой тип, да?

Слово «бывший» резануло слух, но я ничего не стала говорить.

– Не сказала бы, что крутой, – поморщилась я. – Просто мажор. В нашем городке его родители были самыми влиятельными. И он был местным принцем.

– А ты падка на принцев? – весело поинтересовался Кезон. – Или на их деньги?

– Придурок, – моментально обозлилась я. И все очарование момента пропало.

– Видишь, лапуля, ты сразу уходишь в агрессию. Значит, я прав.

– Ты не прав, – сквозь зубы ответила я. – Мне не нужны принцы и их деньги. Для меня важны чувства.

– То есть ты любила его? – полюбопытствовал музыкант. Он словно в душу без мыла хотел пролезть. Какая ему разница, а?

– Любила, – солгала я. Единственным мужчиной, которого я любила, был Сережа. Но при мысли о нем на глаза навернулись слезы. Проклятый Альберт. Это он во всем виноват!

– Эй, не плачь, – тотчас заметил все Кезон. – Я не хотел тебя обидеть. Или ты плачешь по былой любви? Слушай, ну нельзя страдать по человеку, которого так боишься, что убегаешь от него. Или ты мазохистка?

Я ничего ему не ответила – в этот момент нас остановила полиция. Я обалдела – решила вдруг, что это проделки Альшевского, который решил во что бы то ни стало меня поймать. Но все оказалось куда прозаичнее – Кезон превысил скорость.

Кезон опустил стекло своего дорогущего арендованного «Мерседеса».

– Старший капитан Зеленов, – услышала я голос молодого мужчины в форме. – Нарушение скоростного режи…

Тут он увидел, что в салоне крутой тачки сидят две старушки и даже как-то растерялся. Видимо, из-за слепящего солнца не сразу понял, что никакие мы не старушки, а ряженые.

– Бабушка, куда вы так несетесь? – с легкой укоризной спросил старший капитан Зеленов.

– К внукам спешу, покормить, – проскрипел Кезон.

– А сами они поесть не могут? – изумился полицейский.

– Так еда-то, милок, у меня, – ответил Кезон, перегнулся, взял с заднего сидения рюкзак и вытащил оттуда пакет с пирожками. Теми, которые напекла Фроловна. И когда он только их украл?! Бедная моя Глафира Фроловна, решит, что мы действительно ее обворовали. Ужас какой.

– Сама пекла. На вот, попробуй с картошечкой, – угостил старшего капитана пирожком щедрый Кезон. Тот от угощения отказался и попросил документы.

– Машина у вас какая солидная, – удивленно сказал полицейский.

– Сын подарил на семидесятилетие. С тех пор и езжу, – ответил Кезон и со вздохом протянул документы.

– Плотников Кирилл Владимирович, – прочитал вслух полицейский, склонился к окошку и заглянул в лицо Кезону – да так близко, что мне показалось, что он его сейчас поцелует.

– Что, внучок? – невинным голосочком спросил музыкант, и я пихнула его рукой в бок, пытаясь сказать, чтобы не смел провоцировать представителя закона. Нам ведь не нужны неприятности!

– Вы меня за дурака держите? – рассерженно спросил старший капитан, все поняв.

– Никак нет.

– А ну-ка быстро вышел из машины! – рявкнул полицейский, и Кезону пришлось подчиниться.

Старший капитан долго и нудно проверял каждую букву в водительском удостоверении, договоре с прокатной компанией, страховом полюсе и других бумажках. Кроме того, заставил показать огнетушитель, аптечку и знак аварийной остановки. В итоге Кезону выписали штраф за нарушение скорости и нехотя отпустили, не найдя, к чему бы еще придраться.

– Всего хорошо, – недоброжелательно сказал полицейский.

– До свидания, – приложил руку к голове Кезон.

– К пустой не прикладывают.

– А я в платке. – Музыкант ослепительно улыбнулся и нажал на газ. Мы помчались дальше.

– Значит, ты все-таки Кирилл, – ехидно сказала я.

– Значит, Кирилл.

– Плотников. – Его фамилия казалась приятной.

– Что тебя смущает? – повернулся он ко мне.

– Да так, ничего. Просто теперь я обладаю тайнами самого Кезона. Вдруг захочу продать информацию? – поиграла я бровями. Я не собиралась этого делать, но мне хотелось понервировать его. Мне нравилось выводить его на эмоции.

Он повернулся ко мне и внимательно посмотрел.

– Ну и вредная же ты.

– Есть немного, – призналась я со смехом.

– Но я еще вреднее. Мы подпишем договор. И если ты хоть слово про меня скажешь, платить будешь всю жизнь, тебе ясно? – неожиданно резким тоном сказал Кезон. И я вдруг поняла, что слишком рано записала его в друзья. Кезон – не простой человек. Это знаменитость с мировым именем. Он привык быть в центре внимания. Привык, что люди слушают его, открыв рот, а не спорят. И тем более не шутят над ним. Я знаю о Кезоне то, чего не знают другие, и это делает его более беззащитным по отношению ко мне. Знаю его настоящее имя, знаю, кого он любит, знаю, как дышит во сне. Ему не нравится это. Очень не нравится. И я должна быть осторожней – сейчас только этот человек может помочь мне уйти от преследования Альшевского.

– Это шутка. Не собираюсь говорить о тебе и твоих тайнах, – тихо сказала я.

– Я люблю шутки. Но смешные. Смешные – это когда ты смеешься, а не думаешь, что пошутивший деградирует прямо у тебя на глазах.

– Согласна. Только это относится и к тебе, – вырвалось у меня. И я тотчас себя отругала. Боже, я должна быть милой, ну или хотя бы молчаливой. А я опять с ним спорю.

– Значит, я еще и шучу несмешно? – поднял он бровь.

– Главное, чтобы было весело тебе, – холодно улыбнулась я. – Остальные могут сделать вид, что им тоже смешно.

Какое-то время мы ехали молча. Я постоянно смотрела назад, все выглядывая людей Альберта и думая, что сейчас делать. А Кезон сосредоточенно вел машину.

– Я есть хочу, – сообщил Кезон и притормозил у «Макдональдса».

– Не удивил. Ты, кажется, всегда хочешь, – снова не сдержалась я и удостоилась неприятного взгляда. Поэтому тотчас взяла себя в руки и мило улыбнулась. – Отличный план! Идем внутрь. Переоденемся в туалете и смоем грим. А потом поедим и обсудим, что делать дальше. И ты не обязан меня спасать.

– Ты слишком много на себя берешь, лапуля. Я не спасатель. Я хочу выиграть спор.

Ах да, спор на какую-то там крутую гитару, которая стоит как несколько квартир. Мне стало неприятно.

Мы вышли из машины и под изумленные взгляды прохожих направились в «Макдональдс». У входа я неудачно оступилась и едва не упала, но Кезон благородно меня поймал, и со стороны это выглядело смешно – одна бабушка ловит другую. Ну ладно, не бабушка. Пародия на бабушку.

– Сама грация, – прошептал Кезон, легко удерживая меня.

Я хотела назвать его козлом, но передумала. Вырвалась из его объятий и первой зашла внутрь.

⁂

Черный «Джип» мчался по дороге, и атмосфера в его салоне стояла напряженная. Лысый широкоплечий мужчина тихо переговаривался с кем-то телефону, а Артур, сидящий впереди, прижимал к глазу холодную банку из-под газировки. Под глазом у него расплывался большой сине-фиолетовый синяк. Сам он был мокрым, словно попал под ливень, да и остальных его спутников сухими нельзя было назвать.

– У аптеки останови, – буркнул Артур водителю. – Лед сухой куплю.

Мужчины засмеялись. Синяк Артуру поставила бабка, в чьей квартире они побывали. Впрочем, его еще и шлангом хорошо отходили. Ну и облили заодно. Вместе с ними.

– Чего вы ржете, придурки? – обиделся Артур.

– Тебя побили старухи, – отозвался с заднего сидения лысый, закончив разговаривать по телефону. – Это реально смешно.

– Бешеные старухи! – заорал Артур. – А в одну будто демон вселился! Бабке сто лет в обед, а дерется как каратист!

– Сам виноват, – насмешливо отозвался лысый. В его словах была доля истины. Когда рыжая и ее приятель убегали, Артур пустился в погоню и быстро выдохся – не привык к нагрузкам. Больше любил в клубах тусоваться. Увидев, что на помощь к нему мчатся лысый и его парни, Артур решил схитрить. И решил – пусть они догоняют девку Альберта, а он вернется к тачке. Только Артур не подумал, что догнать ее у мужиков не получится. А его самого будет поджидать целая стая разъяренных старух – кто-то из них был с клюкой, кто-то – с лопатой, а кто-то – со шлангом.

«Он с ними заодно! – заголосила как потерпевшая одна из бабок. – С ворами, которые ко мне в квартиру залезли! Караул! Полиция!»

Продолжая орать, бабка выставила вперед клюку и двинулась на опешившего Артура.

«Ирод проклятущий! Залез вместе со своими дружками в мою квартиру!» – орала она, надвигаясь на него как терминатор.

«Я не залезал», – жалобно ответил Артур, пятясь назад.

«Ты на стреме стоял! Стыдоба! Бабушку ограбили! Черти драные! Как только не стыдно?!» – С этими словами старуха ринулась на него с палкой да мастерски отходила его по спине да по пятой точке. Артур, не понимая, что вообще происходит, кричал и пытался убежать, но тщетно – его окружила целая стая старух. Одна из них стала поливать его со шланга ледяной водой, причитая, что вот, дескать, до чего дожили, воры к старушкам-пенсионеркам поживиться лезут в квартиры. А бабка-предводитель поставила ему фингал. Да такой смачный, что на пол-лица!

«Дуры старые! Что вы несете?! Да не лез я никуда!» – завопил Артур и подавился водой, которая попала ему прямо в рот. Если бы не подоспевшие лысый со своими парнями, его бы точно забили. Однако те умудрились отбить Артура, усадить в «Джип» и уехать со двора под вопли негодующих бабок. Рыжую они упустили, но вот-вот должны были пробить местонахождение по номеру машины. Артур всею душой надеялся, что Наташу они найдут быстро. Иначе Альберт взбесится.

Наташу Артур помнил еще со школы – она была одной из самых красивых девчонок, только с королевами школы не тусовалась, крутые шмотки не носила и по клубам не ходила. Общалась с какими-то отбросами. И парень у нее был отбросом, какой-то патлатый музыкантик. Альберт запал на нее, когда вернулся из частной английской школы, но эта Наташка его динамила. Артура это веселило – король всея школы Альшевский не мог заполучить какую-то обычную девку. Другие парни из их компании тоже втихую ржали над Альбертом. Он всегда был высокомерным засранцем, который многое о себе возомнил. И наблюдать за его неудачами было весело. Как-то раз перед днюхой Альберта кто-то из пацанов прямо сказал ему, мол, ты такой крутой, все телки по тебе сохнут, а рыжая с другим встречается. Альберт пришел в ярость. Дело даже до драки дошло. После этого, правда, что-то произошло, и Альшевский про Наташку словно забыл. Дело явно было нечисто, но Артуру было все равно. Он и думать забыл о рыжей, но она опять появилась в жизни Альберта – спустя года два. Вместе со своим патлатым. Вернее, это Альберт появился в их жизни. Но это уже совсем другая история.

Едва Артур подумал об Альшевском, как тот позвонил. Он поежился – разговаривать с боссом не хотелось. Рыжая-то не у них.

– Отвечать-то будешь? – спросил лысый, слыша, как надрывается телефон Артура.

– Буду, – недовольно ответил тот, прочистил горло и все же принял звонок:

– У нас накладочка вышла, Альберт.

– Какая? – спросил холодный мужской голос.

– Девка сбежала, – чуть помедлив, ответил Артур.

Альберт расхохотался – резко и внезапно. И так же внезапно замолчал.

– Серьезно? Как же это получилось? – полюбопытствовал он деланно спокойным голосом, за которым крылась ярость.

– Случайно, – промямлил Артур.

– Удивительно. Ну-ка, поведай мне, как одна девка может случайно сбежать от четырех здоровых мужиков?

– Она, наверное, увидела нас из окна, переоделась в бабку и сбежала вместе с каким-то типом, – нехотя признался Артур. – Они сели в тачку и уехали. Мы номер пробили, ищем теперь. Ты не кипишуй, мы ее найдем.

– Погоди, повтори-ка – в кого она переоделась? – спросил Альберт.

– В бабку, – промямлил Артур.

– Это типа какой-то рофл? Тебе кажется, что это смешно – шутить надо мной? – Холодный голос стал пугающим. По спине Артура поползли мурашки.

– Н-нет, Альберт, ты что! Понимаю, что это кажется шуткой, но она реально переоделась в бабку! – торопливо поведал он, думая, что сейчас босс начнет орать, как обычно. А тот вдруг снова рассмеялся.

– Узнаю крошку. Она всегда была неординарной. Поймай ее. И быстро. Или сам знаешь, что будет.

– Мы найдем ее, обещаю, – заверил Артур, мысленно проклиная Альберта. Работа на Альшевского приносила много бабок и власти. Только терпеть его было сложно.

– Не разочаровывай меня, – медленно проговорил Альберт.

– Не будет такого! Не переживай!

– Переживать должен только ты, пес. О своей шкуре, если не найдешь Наташу. И не заберешь у нее флешку.

– Все сделаем! Клянусь, – скривившись, пообещал Артур.

– Клятвопреступников убивали. Так что сдержи клятву, дружок, – напоследок сказал Альберт и отключился.

– У аптеки остановите! Я же просил! – заорал Артур, злой на весь мир.

⁂

Глафира Фроловна вместе с боевыми подругами и весьма потрепанным жизнью участковым переступила порог собственной квартиры. В комнатах царил полный кавардак. Как будто черти носились табунами из угла в угол, а потом хороводы водили. Все было разбросано, а кое-что даже разломано! Дверь в ее комнату, которую она всегда тщательно запирала, выбита! Наташка пропала. Украла старую одежду и сбежала с каким-то наркоманом, оставив вещи.

– Обворовали бабушку! Забрали последнее, ироды поганые! И Христа на вас нет, и Сталина! – завывала Фроловна, время от времени потрясая кулаком. – Чтобы вас передрючило-перекосило!

То и дело искусно поминая чью-то мать, а также прочих родственников, Фроловна бросилась к платяному шкафу – проверять, целы ли ее «похоронные». Оказалось, что целы. И украшения старые никто не тронул. Только старая одежда пропала. И что произошло, никто не понимал. Все происходящее казалось фарсом.

Разбирательство длилось долго – не только с участковым, но и с оперативниками, которые приехали ему на подмогу. В конце концов, квартиру взломали.

– Что еще, кроме ваших платьев, пропало? – вздохнул один из мужчин в штатском, которому Фроловна со своими воплями порядком поднадоела. Она то и дело орала, вспоминала былое и хаяла власть – мол, развели беспредел, довели страну!

– Чего пропало… Пирожки мои пропали! – опомнилась бабушка и заозиралась по сторонам. – Точно! Нет нигде! А я, милок, целый таз напекла! А их какая-то наглая рожа сожрала! Чтоб ей подавиться, тьфу.

Оперативник очень нехорошо на нее посмотрел, но промолчал. Помнил видео, которое снял кто-то из очевидцев, как Фроловна с толпой подружек набросилась на мужика и отходила его клюкой. Бабка, по его мнению, была боевой. И врезать промеж глаз могла спокойно.

– Как думаете, зачем эти люди залезли в вашу квартиру? – со вздохом спросил оперативник. – Вам ведь они незнакомы, эти мужчины, так?

– А я почем знаю, милок? Может, нанял их кто. Так я знаю, кто! – Озаренная Глафира Фроловна склонилась к его плечу и зашептала: – Тут у нас сатанисты живут наверху. Томас Радов и семейка евоная. Они меня и заказали.

– А девушка, которая снимала у вас комнату, при чем?

– Может, они Наташку мою в свою веру обратили. Сатанисты, говорю же! Идите к ним показания снимать! – царственно велела Фроловна.

– Какие еще показания? – поморщился оперативник, решив, что бабка окончательно тронулась.

– Правдивые! Вставайте-вставайте, я вас сейчас к этим Радовым и провожу! В бесстыжие глаза ихние посмотрите да поймете все!

Идти к каким-то там Радовым оперативники не хотели, но Глафира Фроловна умела стоять на своем. Она буквально душу им вынула, но заставила подняться наверх, к соседям-сатанистам. Дверь им открыл мужчина лет сорока пяти с волосами, собранными в хвостик, и в футболке, заляпанной краской. Он удивленно уставился на всю процессию, не понимая, что от него хочет полиция.

– Главный сатанист, – проскрипела Фроловна оперативнику в спину.

«Главный сатанист» был известным художником, о чем запоздало предупредил оперативников участковый, и зашелся от смеха, когда узнал, в чем дело. А после радушно пригласил всех в гости на чай «или на что-нибудь покрепче». Полицейские нехотя отказались и ушли к великому разочарованию Глафиры Фроловны.

Доведя оперативников и участкового едва ли не до белого каления, пожилая женщина, наконец, осталась одна. Возраст брал свое – она утомилась от пережитого, да и сердце заныло. Залезли в квартиру бабушки! Виданное ли дело?!

Фроловна полезла за верным «Корвалолом». Открыла створку буфета и обомлела. Рядом с бутылочкой лежали целая стопка басурманских купюр и записка с крупным почерком: «Спасибо за пирожки! Решил купить у вас все по цене 500 долларов штука. Люблю, целую, Наташин хахаль. И сохраните, пожалуйста, ее вещи».

Фроловна глазам своим не поверила. И дважды пересчитывала купюры. И чем дольше она считала, тем лучше становилось ее настроение. А когда внучка по телефону перевела их в российские рубли, то Фроловна и вовсе пришла в восторг, мигом позабыв обо всех своих бедах.

Записку и деньги Наташи она нашла позднее – та упала на пол. И решила, что одежду ее все-таки сохранит. Видать, беда у девки. Убегать пришлось. С щедрым хахалем.

Жаль только, с внуком председателя не познакомилась. Того давно надо было пристроить.