Глава 23

Я вернулся в салон злой как черт, а рыжая сладко спала, свернувшись в кресле в клубочек, как котенок. И вид был невинным, будто бы ничего между нами не было. Маленькая ведьма.

Я сел напротив нее – сначала думал, она притворяется, а потом понял, что и правда спит. Даже плед ей поправил, чтобы теплее было.

Хотелось принять ледяной душ, которого не было.

Как-то привык я к тому, что стал взрослым мальчиком, у которого много взрослых девочек. И к тому, что они готовы подарить мне свою ласку в любой момент. Мне даже просить обычно не надо – хватает улыбки или шлепка по заднице. И они сами на все становятся готовы. Делают все, что я хочу. Предугадывают желания. Стараются. А эта рыжая стерва… Она завела меня так, что еще немного, и я бы не смог остановиться. Разложил бы ее прямо на том диванчике, и рыжая бы точно узнала, что такое секс на высоте десяти тысяч метров.

Она словно почуяла. Остановилась. Ушла. Хотя, клянусь, ей нравилось это. Она хотела меня не меньше. Еще бы минута, и она сама не смогла бы остановиться. И мне не пришлось бы катапультировать в уборную.

Глядя на рыжую и попивая коктейль, я задумчиво дотронулся до губ, которые еще совсем недавно она с упоением целовала и изредка прикусывала. Да, мы целовались как помешанные, хотя я редко целую кого-то в губы. Не знаю, почему так – мне не противно, нет. Напротив, я люблю целоваться. И женские губы тоже люблю – неважно, тонкие они или пухлые. Главное, чтобы были натуральными – тогда ощущения при поцелуе другие. Настоящие. Но одноразовых подружек целовать не хочется. Поцелуешь – дашь надежду. Поцелуешь – увидишь в безликой красотке живого человека. Поцелуешь – сорвешь с себя маску. Без поцелуев проще. Девочки дают мне то, чего хочу я. А я даю им то, что хотят они. Все счастливы. Все довольны.

Я вспомнил сочную малышку, которую в клипе поливал шампанским в бассейне на крыше. Все было откровенно, на грани – так решил режиссер. И это было правильно решение, ибо зимой клип взорвал сеть. Чего только мы с этой девочкой не вытворяли. Мне не стыдно – это было круто. И все закономерно закончилось в моем номере в отеле-небоскребе, где я жил. Мы почти сутки не выходили из этого номера, но я ни разу не поцеловал ее в губы. Не хотел даже спрашивать ее имени – называл Вэнди, потому что мне так хотелось, я решил, что это имя подходит ей. Но сегодня от одного поцелуя крышу у меня сорвало не меньше, чем тогда, после съемок. И имя я знал – рыжую зовут Наташа, и я никогда его не забуду.

Катю я тоже целовал – давно-давно, когда даже имени ее не знал. Она плакала на лестничной площадке около собственной двери, а я хотел ее успокоить, но она уже тогда оттолкнула меня. И ушла.

О Кате думать не хотелось. Мысли о ней всегда вгоняли в тоску. И я начинал думать – как она? Все ли у нее хорошо? Она с Кеем или одна? Может быть, они расстались? Нет, как бы я ни хотел этого, они были вместе и собирались пожениться.

Словно прячась от мыслей о них, я снова перевел взгляд на Наташу – она все так же мирно спала и смешно сопела. Я зачем-то сфотографировал рыжую, и едва удержался от того, чтобы положить ей на лицо тонкие дольки бананов с фруктовой тарелки. Я так часто делаю с парнями – первый заснувший может не узнать себя в зеркало. Только Гектора не трогаю, он истеричка.

Наташа глухо застонала во сне и спрятала лицо. А потом что-то тихо-тихо сказала.

«Помоги, – смог разобрать я. – Пожалуйста».

Она заворочалась в своем кресле и скинула с себя плед, и я укрыл ее. Мне действительно хотелось ее спасти.

Наверное, странно было сравнивать ее и ту малышку. Две высоты: один из последних этажей небоскреба и летящий в небе самолет.

Эй, почему ты так заинтересовала меня, лапуля?

Я хочу знать о тебе все.

⁂

Я проснулась перед самым приземлением, и то только потому, что меня разбудила стюардесса. Кезон сидел в кресле, все так же уставившись в экран своего телефона, и лицо его было недовольным. Одна его нога была закинута на другую, и он нервно ею покачивал словно в такт одному ему слышимой музыки. Это был какой-то оксюморон, не иначе – роскошный супер-джет и поношенные тапочки Фроловны. Самого Кезона это, видимо, не смущало.

Заметив мой взгляд, он повернулся и сухо спросил:

– Хороший сон снился?

Что мне снилось, я совершенно не помнила. Вообще. Меня просто вырубило и все.

– Что? Какой сон? – не поняла я.

На его лице воцарилась ухмылка.

– Ты стонала во сне. Видимо, я слишком сильно запал тебе в душу.

– Глупости, – отмахнулась я и потянулась. – Это я слишком сильно запала тебе в душу, мальчик мой, поэтому ты не можешь успокоиться.

Я выглядела абсолютно спокойной и уверенной, но воспоминание о том, как мы целовались, перевернуло все внутри. Сложно было признать, что меня тянет к Кезону. Хотя, может быть, все дело в том, что у меня давно никого не было? Видимо, так и есть.

До самого приземления мы не разговаривали. Я смотрела в иллюминатор, наслаждаясь небом и видом стремительно приближающейся столицы, а Кезон пялился в телефон, словно и не замечал всех этих красот. А может быть, они просто приелись ему.

Приземлились мы неожиданно мягко – у меня в голове снова сработал стереотип насчет маленьких самолетов, и я сама не заметила, как по привычке стала хлопать – ну, как почти всегда это делают пассажиры при приземлении. Однако Кезон так посмотрел на меня, что я осеклась и опустила ладони.

– Аплодируешь своему безумию, лапуля? – осклабился он.

– Ой, Кезошка, ну хватит злиться, – улыбнулась я мило. – Подумаешь, тебя продинамили. Ты ведь звезда – найдешь себе сотню других девчонок. И они сделают все то, что ты мечтаешь делать со мной.

Боже, зачем только я говорила это – ведь я ходила по тонкому льду. Но дразнить Кезона доставляло мне удовольствие. Никогда такого не было. И ни с кем.

– С тобой я мечтаю только об одном, – мрачно ответил Кезон. – Закрыть твой очаровательный ротик. Лучше всего кляпом.

– Любишь пожестче? – похлопала я ресницами, а он прошипел что-то и, вздернув подбородок, отвернулся. Мне стало смешно.

Нас снова посадили в минивэн и, уже подъезжая к терминалу, я вдруг подумала, что так и не сделала ни одной фотографии – ни шикарного убранства самолета, ни видов из окна. Сомневаюсь, что когда-либо еще попаду на борт супер-джета. А, впрочем, плевать.

Мы оказались в одном из ВИП-терминалов «Внуково-3», и Кезон в своих домашних драных тапках снова произвел фурор. А затем сели в машину, которая должна была доставить нас в Москву, и она оказалась точной копией той, которая забирала нас с крыши. Сервис был на высоте.

– Пирожки! – возопил Кезон, едва машина тронулась.

– Какие еще пирожки? – удивилась я, чувствуя предвкушение от скорой встречи с Москвой. Мне нравился этот город, нравился темп его жизни, и отчего-то нравилась неизвестность, которая ожидала меня рядом с Кезоном.

– Которые пекла Фроловна! Я забыл в самолете, – трагично оповестил он меня и водителя.

– Нам вернуться, Кирилл Владимирович? – тотчас спросил тот.

Кирилл Владимирович, тоже мне, пф-ф-ф! Возвращаться из-за пирожков?! Ну уж нет.

– Не нужно, – спешно сказала я до того, как Кезон открыл свой большой ноющий рот. И куда только пропал хмурый тип из самолета? На сцене снова появился шут гороховый, не иначе!

– Как не нужно? А что я есть буду? – спросил Кезон тоном человека, у которого пирожки были единственной пищей на всю неделю.

– Что-нибудь другое, – прошипела я. – Я тебе такие же испеку. Только не будем возвращаться, окей?

Я хотела поскорее оказаться в городе, чтобы затеряться среди его бесконечных улиц. Окончательно стать невидимой для своего прошлого.

– Точно, ты как внучка должна знать, как их печь, – ответил Кезон довольным голосом.

– Знаю. Кстати, а где мои деньги? – вспомнилось мне. И почему-то стало смешно.

– Какие деньги?

– За пирожки. Сколько ты там платил? Пятьсот долларов за штуку?

– А-а-а, эти. Фроловне оставил, – беззаботно ответил Кезон. – Компенсация за одежду.

Спорить с ним я не стала – перед Глафирой Фроловной до сих пор было стыдно. И перед своей подругой, которая помогла мне заселиться к ней, – тоже. Но я обязательно ей все объясню!

Кезон объявил, что сначала мы поедем покупать ему вещи – свой чемодан он оставил в отеле, и ходить ему, бедному, решительно, не в чем. Я лишь кивнула в ответ. Пусть купит себе нормальную обувь.

По дороге Кезону позвонил то ли менеджер, то ли продюсер, и он разговаривал с ним все два часа, пока мы ехали по московским дорогам. Кажется, они решали какую-то проблему, связанную то ли с выступлением, то ли с интервью – я не вслушивалась. Просто смотрела в окно, погрузившись в свои мысли. И вздрогнула, когда Кезон сказал мне, что нужно выходить – мы оказались на Тверской. Однако стоило мне коснуться ручки двери, как его лицо потемнело, словно он вспомнил что-то плохое.

– Не хочу останавливаться здесь, – отрывисто сообщил он водителю. – Отвезите нас в другое место. Где тут еще продается хорошая одежда?

– Может быть, ЦУМ? – осторожно поинтересовался водитель. – Это недалеко, и много брендовой одежды.

– Окей. Едем туда, – ответил Кезон.

– Чем тебе Тверская не угодила? – поинтересовалась я. – Плохие воспоминания?

– Какая тебе разница? – спросил он зло.

– Просто интересно. Как будто бы ты тут со своей любимой гулял, а потом она тебя бросила, – пошутила я.

Его глаза сузились. Я попала в точку? Упс.

– Помолчи, лапуля, когда тебя не спрашивают.

– Не затыкай меня.

Мы отвернулись друг от друга и молча вышли из машины около здания ЦУМА, которое всегда нравилось мне – правда, издалека, внутри я не бывала. Кезон, ни слова не говоря, первым направился к нему, засунув руки в карманы джинсов. А я пошла следом, таща и сумку, и рюкзак, про который он благополучно забыл. Не Наташа, а персональная рабыня Изаура.

Начался шоппинг. Но не так, как я себе его представляла. Кезон решил, что ходить по огромному магазину для него занятие неподходящее – пусть магазины приходят к нему, пока он будет сидеть в специальной примерочной на втором этаже. Если честно, о таком сервисе я даже не подозревала, зато Кезон, казалось, знал все о жизни в ВИП-мире.

Сначала мы встретились с менеджером по индивидуальному шопингу, Кезон вкратце объяснил, что ему нужно, а после был вместе со мной препровожден в шикарную гостиную, где мы выпили безумно вкусный кофе. Несмотря на то, что Кезон был в этих своих смешных тапочках, из магазина его не выгнали – наверное, оценили его одежду, которая с виду казалась обычной, но наверняка была фирменной.

Затем мы оказались в примерочной. Кезону приносили одежду – один предмет гардероба за другим. И что-то он лениво мерил, а что-то сразу же велел откладывать – понимал, что вещь подходит ему. Довольно за короткое время музыканту собрали полный гардероб: все от нижнего белья до верхней одежды. Ну и, разумеется, подобрали обувь – несколько пар кроссовок, которые стоили не меньше, чем те, которые он «подарил» Фроловне.

Все это время Кезон оставался в солнцезащитных очках, и, скорее всего, сотрудники не узнали его. Он отлично говорил на русском, изредка шутил и, зараза, стал флиртовать с одной из девушек. И всё на моих глазах. Хотелось треснуть ему по голове, но я просто сидела в кресле и молчала. Занималась подбором жилья на специальном сайте – Кезон решил, что нам нужно снять квартиру, а не поселиться в отеле. И доверил мне это дело, сказав, что нужно что-то комфортное, но неброское. Я нашла уютную трехкомнатную квартиру неподалеку от стадиона «Динамо», но Кезон покрутил у виска. И заявил, что он хочет жить в центре. И желательно в комфорте. Дав мне ценные указания, Кезон снова вернулся к выбору одежду. Я устала после перелета, хоть он и был очень комфортным, и не понимала, откуда в этом человеке столько энергии.

– Ну как я тебе, лапуля? – повернулся вокруг своей оси Кезон, надев довольно узкие темные джинсы и белоснежную футболку. На запястье у него были все те же крутые часы, и выглядел он отлично.

– Невероятная красота, – зевнула я. – Аж в висках ломит – такой ты удивительный.

Кезон ухмыльнулся.

– Спасибо. Неискренне, конечно, но все равно приятно.

– Ширинку застегни, – с усмешкой посоветовала ему я. Почему-то никакого стеснения я не испытывала. Он, впрочем, тоже.

– Вот блин, – проворчал Кезон и застегнул замок до конца. – Ну как, я красавчик?

– Аполлон. Бог.

Он закатил глаза и пошел примерять новые джинсы.

– Сейчас твоя очередь будет, – заявил Кезон минут десять спустя, когда ему собрали целый чемодан. Реально чемодан – даже его цвет с Кезоном обговорили.

– В смысле – моя? – нахмурилась я.

– Тебе тоже нужен апгрейд, лапуля.

– Спасибо, конечно, но у меня все есть.

– Это подарок.

– Спасибо, правда, но не нужно.

Не знаю, что на меня нашло. Наверное, любая другая девушка с радостью согласилась бы на предложение Кезона обновить гардероб, и не где-нибудь, а в ЦУМе, а я вдруг решила, что не хочу. И дело не в том, что я не хочу, чтобы он тратил на меня свои деньги, в которых Кезон явно не нуждался. Не хочу быть зависимой от него так сильно. Не хочу быть куклой, которую ему хочется одеть по своему усмотрению.

Уговаривать он меня не стал. Принял к сведению и кивнул.

– Твое дело.

А когда мы уже выходили из ЦУМа – на улице к тому времени стемнело, и здание засияло огнями, – он задумчиво сказал:

– Ты странная. Не такая, как те, к кому я привык.

– Это плохо? – спросила я.

– Это интересно, – загадочно ответил Кезон и взлохматил мне волосы, а после первым заскочил в такси – очередную дорогую машину, которую предоставил магазин. Мы поехали в ресторан – его величество, видите ли, устало и проголодалось. Я стала подозревать его величество в наличие двух желудков. А может быть, даже четырех – как у коровы.

На этот раз мы прибыли не в «Макдональдс», а в пафосный ресторанчик, где уединились в закрытой комнате с потрясающим видом на Арбат, яркий и какой-то живой.

– Ты нашла квартиру? – спросил Кезон.

– Да, нашла. Осталось ее оплатить. Сколько мы в ней пробудем? – спросила я.

– Давай забронируем на месяц, – махнул рукой музыкант.

– Слушай, это не мое дело, но мы точно проживем там месяц? – осторожно спросила я. – Может быть, сначала на неделю? Вдруг нам там не понравится? Я не хочу, чтобы ты так бездумно тратил деньги.

– А если потом ее забронирует кто-то другой? Я терпеть не могу срываться и ехать куда-то в спешке – мне этого на гастролях хватает, поверь. И не нужно переживать о чужих деньгах, лапуля.

– Дело твое, – пожала я плечами. Моего искреннего порыва Кезон не оценил. – Месяц так месяц.

Он оплатил квартиру, даже не глядя, что я выбрала – в самый неподходящий момент ему снова позвонили из США. Лишь поинтересовался, где она находится, и мой ответ: «На Земляном Валу», – его полностью удовлетворил. Зато когда спустя часа два мы оказались перед высоким панельным домом внутри Садового кольца, Кезон напрягся.

– Мы будем жить здесь? – недоверчиво спросил он.

– А что тебя не устраивает? – нахмурилась я. Квартира была отличной! Дорогой и стильной. – Ты же хотел жить в центре. Вот тебе центр.

– Я имел в виду что-то нормальное.

– Это и есть нормальное, – топнула я ногой. Да что за привереда! Большая трехкомнатная квартира с отличным ремонтом и новой мебелью – даже гардеробная есть! А ему все не нравится. Привык жить в президентских люксах или где он там останавливается, мистер Супер-стар.

Кезон оглянулся на дорогу, но такси, которое привезло нас сюда, уже уехало.

– Уже поздно, – с нажимом сказала я. – Другую квартиру я прямо сейчас не найду. Нам нужно где-то переночевать. Идем.

Он тяжело вздохнул, пошел следом за мной к нужному подъезду, но вдруг вспомнил, что он вообще-то мужчина, и взял у меня сумку с вещами.

Нас встретила женщина в возрасте, которая представилось как Алия. Она оказалась горничной, которая в спешке приготовила квартиру для гостей. Алия передала нам ключи, сказала коды от двери в тамбуре и от сейфа в квартире, после чего спешно покинула нас. И мы остались вдвоем. Ремонт в квартире действительно был хорошим и свежим, а мебель – новой, но Кезон все равно был недоволен. Он, видите ли, хотел джакузи.

– А поющий унитаз тебе не нужен? – злобно спросила я. – Отличная квартира, перестань ныть!

– Я не ною. Я выражаю свое мнение, – обиделся Кезон. – Тиранша.

Он ступил в гостиную – светлую и уютную, с фортепиано и камином, но я буквально оттащила его назад.

– Обувь сними, – строго велела я. – Это тебе не Нью-Йорк.

– А если здесь пол грязный?

– Вот тебе одноразовые тапочки.

– Перемой пол, – велел Кезон. – Я не доверяю таким квартирам.

У меня в голове взорвалась молния.

– Издеваешься?

– Нет. У нас же договор. Я плачу тебе деньги, а ты играешь роль моей девушки и выполняешь поручения, – спокойно ответил музыкант.

– Перемою, – грозно пообещала я. Но дело было не только в деньгах – он ведь действительно спас меня. Увез в другой город.

В итоге Кезон выбрал большую спальню с огромной кроватью, вычурным комодом и плазмой на стене, и пока он валялся, я, как Золушка, драила пол – благо в кладовке оказалось много чистящих средств. Я занималась уборкой до глубокой ночи – меня это успокаивало. А после сделала себе кофе – в квартире неожиданно обнаружилась кофеварка. На запах кофе из комнаты появился Кезон, который переоделся в свободную футболку и бриджи.

– Тоже хочу, – заявил он, и я глазом не успела моргнуть, как схватил мою горячую кружку. Разумеется, Кезон обжегся – кофе попал ему на грудь, но, слава богу, совсем чуть-чуть. Остальное оказалось на полу, и я снова взялась за швабру. А Кезон уселся на диванчике, что стоял на кухне, сложил ноги на пуфик и включил небольшой телевизор, висящий над круглым обеденным столом.

– Сделай мне кофе, как закончишь, – попросил Кезон, и я мысленно пожелала ему провалиться. Но сделала. Даже принесла – на деревянном подносике.

– Лапуля, ты сахар забыла положить, – улыбнулся он.

– А ты забыл положить себе в голову серое вещество. Но это же тебе не мешает, – вернула ему улыбку я.

– Я хочу сладкий кофе. Сделай, будь добра.

Скрипнув зубами, я положила ему сразу четыре ложки. Пусть засахарится, скотина.

– А это слишком сладко, – поморщившись, объявил Кезон, снова попробовав напиток.

– Тогда не пей, – попыталась я забрать у него кофе.

– Нет уж, – воспротивился он. Не отдал кружку. – Люблю, знаешь ли, на ночь бахнуть кружечку кофеина. Кстати, что это за дерьмовый сорт?

– Без понятия. Что было, то и сварила. Не хочешь – не пей, сказала же.

– Какая ты ворчливая, – заботливо заметил Кезон. – Знаешь, мы только въехали в эту квартирку, а мне уже кажется, что мы муж и жена. И ты все время меня пилишь и пилишь.

– А ты все время меня бесишь и бесишь, – бросила я. – Спокойной ночи.

– Эй, куда ты?! А как же я?

– Надеюсь, ты сумеешь чем-нибудь себя занять. Я спать. Доброй ночи.

– Сомневаюсь, что в этом доме она может быть доброй.

Не отвечая ему, я скрылась во второй спальне – небольшой, с нежно-серыми стенами и белой мебелью. В комнате был выход на застекленную лоджию, которая протянулась вдоль нескольких комнат.

Я наскоро разобрала свои вещи и, чувствуя свинцовую усталость в мышцах, легла в кровать. Слишком много всего произошло за эти сутки. Мне нужно было отдохнуть. И с новыми силами идти в бой с судьбой.