Глава 30

Медсестра прибежала по первому зову, мгновенно оценила обстановку и исчезла. Вернулась она уже с врачом. Успокоительный укол подействовал почти сразу, и Жанна забылась тревожным сном. Когда девушка проснулась, рядом с кроватью сидели родители. Жанна не хотела слушать причитания мамы, поэтому лежала, не открывая глаз.

Мама тихо плакала, внимая каждому слову больных соседок. Тяжело вздыхал отец и по давней привычке нарезал круги по палате. «Что мне сказать? Может, Костик им уже все объяснил?» — подумала Жанна с надеждой и осторожно приоткрыла веки. Она окинула взглядом палату, но парня не увидела.

— Мама, хватит страдать, — досадливо прикрикнула она на мать и распахнула глаза.

— Ой, Жанночка? Ты проснулась? — мама бросилась к ней, намереваясь поцеловать, но девушка резко убрала голову. Смущенная женщина села на стул, скромно сложив руки на коленях. — Что случилось, детка? Родная моя! Я думала, у меня сердце остановится от горя, как узнала о том, что ты в больнице.

— Света, не пугай дочку! — сурово приказал папа. — Что случилось, то случилось! Вот заладила! Ничего не изменишь. Будем думать, как жить дальше. Дочь, этот ребенок того очкарика, который тебя привез в больницу?

— Какого очкарика? А, Костика? А где он, — осмелилась спросить Жанна, чувствуя, что, если не узнает немедленно, куда делся парень, сойдет с ума от нетерпения.

— Рассказал нам о тебе и сбежал. Паразит! Вот появится, ноги переломаю! Ну, он у меня кровавыми слезами умоется!

На лице отца, крупного восточного мужчины, заходили желваки. Издалека казалось, что черные глаза стреляли красными искрами. Жанна даже испугалась: отец никогда слов на ветер не бросал. Если предупредил, что разберется, значит, обидчику дочери мало не покажется, когда он с ним встретится.

— Папа, Костик тут ни при чем. Он просто… — девушка задумалась, не зная, каким словом обозначить приятеля Толика, готового, по его словам, на «тройничок». Ничего в голову путного не пришло, поэтому она сказала, — ладно, какая разница, кто этот человек? Не он отец ребенка, и все!

— А кто? — мужчина остановился напротив кровати и сверху вниз посмотрел на дочь.

— Анвар, правда, не шуми! — приподнялась мама и погладила отца по руке. — Жанночке сейчас плохо, не устраивай разборки.

— Папа, давай, дома поговорим. Здесь посторонние люди, — тихо сказала Жанна и показала глазами на соседок, которые сидели, замерев, как мышки, чтобы не пропустить ни одного слова.

— Хорошо. Света, помоги дочке умыться, а я с доктором пообщаюсь, поедем домой.

— Вы что! — воскликнула женщина-подросток.

Все дружно посмотрели на нее. Только сейчас Жанна заметила, что на ней нет больничного халата. В джинсах и футболке она казалась совсем девочкой.

— А что не так?

— У Жанны была полостная операция. Пока швы не снимут, ее домой не отпустят. Думаю, не меньше недели она пролежит в отделении.

— Это мы еще посмотрим, — грозно сказал папа и вышел из палаты.

Жанна, опираясь на мамину руку, сходила в туалет и в комнату личной гигиены. Мама помогла ей помыть голову: черные волосы, которыми девушка так гордилась, торчали в разные стороны и напоминали гнездо, оставленное вороной. Умытая и посвежевшая, она вернулась в палату. Она чувствовала себя хорошо: шов не болел, ходила прямо, ноги передвигала быстро, не шаркала, как старушка.

Принесли манную кашу и чай. Жанна набросилась на еду, будто никогда раньше не ела такой вкуснятины. С трудом подавила порыв облизать тарелку. Она просто взяла кусочек хлеба и тщательно собрала все остатки манки.

— Господи, дочка, — снова заплакала мама, — бедненькая ты моя.

— Ничего не бедная. Знаешь, сколько случаев внематочной беременности? Да пол-отделения с этим диагнозом лежит! Тоже чьи-то дочки, между прочим.

— Но своя-то дороже, — всхлипывала мама, но уже тише.

— Мама, сходи, посмотри, куда папа пропал. Он сейчас со всеми врачами поссорится. Если надо несколько дней полежать, ничего страшного. Не устраивайте только здесь истерику.

Жанна хотела ненадолго избавиться от родителей, чтобы обдумать в тишине свое положение, но не получилось.

— Ты почему так грубо с родными разговариваешь? — набросились на нее соседки, как только мама вышла. — Мать с ума сходит от горя и переживания, а ты? Вот появятся свои дети, узнаешь, каково это.

— А вам какое дело? Что-то за два дня я не видела, чтобы ваши дети вокруг крутились, — огрызнулась Жанна, но почувствовала, как розовеют щеки. Все же она была неправа.

Не успела она выкрикнуть эти слова, как дверь открылась, и в палату влетел хорошенький мальчик. Он бросился к женщине-подростку и крепко обнял ее за колени. Следом вошли еще двое детей и высокий мужчина. Все вместе они весело окружили Жаннину соседку и одновременно загомонили. Женщина-подросток поворачивалась то к сыну, то к дочкам, то к мужу, отвечала на их вопросы, и столько счастья светилось на ее лице, что Жанна даже позавидовала.

Шумная компания исчезла так же быстро, как и появилась.

— Как же, отхреначит она? — засмеялась со своей кровати старуха. — Видишь, как любит семью? По абортам ходить будет, а мужу доставит удовольствие.

Родители вернулись быстро, и, на удивление, папа довольно улыбался.

— Меня выписали? — вытаращила глаза Жанна.

— Нет, но я оплатил вип-палату, так что дочка оставшиеся дни тебе никто не будет мешать, — он покосился на бабушку, которая все еще улыбалась.

Действительно, выздоровление прошло спокойно. Правда, Жанна оставалась наедине со своими мыслями только поздно вечером и ночью, все остальное время рядом хлопотала мама. Костик больше не показывался, и это очень тревожило девушку. Она так хотела его расспросить и выяснить, почему он пришел к ней домой в тот день, что сгорала от нетерпения и мечтала выпроводить куда-нибудь родителей. Папа все время допытывался, кто сделал Жанне ребенка, но она упорно отказывалась говорить.

— Я сама разберусь, не лезьте!

— Почему он в больнице не показывается, он тебя бросил?

— Нет. Он вас боится. Я даже позвонить ему не могу, чтобы вы не насторожились. Так, вообще из-за вас старой девой останусь.

Наконец наступил день выписки. Душа Жанны пела: она избавится от родителей и вернет свою жизнь на место. О том, что она только что пережила тяжелую операцию, она не думала. Зачем забивать голову лишними страданиями раньше времени? Одна мысль терзала ее голову: где Толик, почему он бросил ее без объяснений?

Отец помог ей вернуться из больницы в квартиру и сразу уехал: возникли проблемы на работе. Жанна возликовала. Осталось убедить маму, что она прекрасно справится без нее, и тоже проводить домой. Однако упрямая женщина сопротивлялась еще неделю, несмотря на давление дочери. Жанна уже была готова взорваться от злости. Поняв, что маму так просто будет не выгнать, она купила ей электронный билет и поставила перед фактом.

— Мама, сегодня вечером я провожу тебя на поезд, — заявила девушка и показала распечатанный на принтере билет. Увидев, что мама пытается возразить, она крепко обняла ее. — Я чувствую себя хорошо. Не волнуйся. Прошло три недели. У меня совсем ничего не болит. Вот посмотри.

Девушка закружилась по комнате вместе с мамой. Так, весело, с шутками и анекдотами Жанна собрала мамины вещи и посадила ее в поезд.

В такси, возвращаясь с вокзала, она позвонила Толику, но номер оказался занят. Она набирала раз за разом, и когда расплачивалась с водителем, и когда шла к дому, поднималась на лифте на свой этаж. Толик был недоступен.

— Вот козел! Может, накляузничать на него? Достаточно анонимного звонка, чтобы в полиции заинтересовались, — размышляла Жанна, вставляя ключ в дверь. — А что я скажу? Что знаю его тайну? А у меня спросят: откуда? Нет. Надо придумать другую месть.

Она вошла в квартиру, бросила сумочку на пол, скинула босоножки. Что-то ей не понравилось. Жанна принюхалась: пахло сигаретным дымом. Она заглянула в комнату — никого. На цыпочках приблизилась к кухне — пусто. Теперь она явно чувствовала, что в квартире кто-то курил. Девушка одним движением распахнула дверь в спальню: на кровати, поверх покрывала, лежал Толик собственной персоной и сладко похрапывал.

Жанна замерла. Она тяжело задышала, чувствуя, как что-то страшное, неконтролируемое охватывает ее сознание. Злость клокотала в голове, рвалась рычанием из горла и искрами из глаз. Она схватила тяжелый утюг, стоявший в спальне на гладильной доске, и размахнулась…

Но у Толика, видимо, было какое-то звериное чутье на опасность. Не успел утюг опуститься ему на голову, как он откатился по кровати, и Жанна попала в подушку. Она попыталась достать ненавистного любовника, но он отскочил к стенке. Жанна мгновенно выпрямилась и, держа своё оружие на вытянутой руке, стала обходить кровать.

— Ты! Ты что делаешь сучка? Забыла своё место? — закричал мужчина и пошёл на Жанну.

— Не подходи! Убью!

Она взглянула на его перекошенное лицо, и страх ударил волной в голову. Девушка бросилась к выходу. Толик в два прыжка догнал ее. Одной рукой он схватил её за шею — Жанна вывернулась. Пальцы соскользнули и уцепились за ворот блузки — пуговицы со звоном посыпались по всей спальне, а следом с тихим шорохом слетела и легкая ткань. Девушка осталась в одном бюстгальтере и джинсах. Она обежала кровать, спасаясь за ее широкой спинкой, по-прежнему не выпуская утюг из рук. Только прижавшись спиной к стене, она вдруг с ужасом поняла, что загнала себя в ловушку.

Понял это и Толик. Он уже не торопился. Ситуация даже стала казаться ему забавной. Он неторопливо поднял черную майку, в которую был одет, и почесал загорелые кубики. В его глазах проснулась похоть. Также неторопливо, глядя прямо в лицо девушке, стал расстегивать ремень на джинсах.

— А ты осмелела, — хохотнул Толик, абсолютно уверенный в своей власти над Жанной. — Я даже заскучал по той боевой девчонке, которой ты была в школе. Помнишь, твою рыженькую подружку? Славное время было!

— Это ты, гад, превратил меня в тряпку. Лучше не приближайся!

Жанна видела, что он играет с ней, как кошка с мышкой, и лихорадочно искала глазами лазейку, куда можно было бы проскочить.

— Иди ко мне, моя шлюшка, хочешь, чтобы папочка пощекотал тебе задок?

— Ублюдок! — прошипела Жанна. Она смотрела на красавца любовника, игравшего накачанными мышцами, но видела только холод в его глазах и жестокость. Дракон на его плече извивался и изрыгал огонь. Как она не замечала эту подлую натуру раньше? Девушка всхлипнула. — Не подходи, я за себя не ручаюсь.

— Это я за себя не ручаюсь, — усмехнулся Толик и стал медленно обходить кровать.

Когда он приблизился на расстояние вытянутой руки, Жанна вскочила коленями на шелковое покрывало и рыбкой проскользнула на другую сторону. Но любовник тоже был не лыком шит: он сразу угадал ее маневр. Не успела девушка встать на ноги и сделать шаг, как Толик подставил ей подножку, и она упала, больно стукнувшись локтем о край кровати. Он, рыча, навалился сверху. Жанна с ужасом увидела приподнявшуюся верхнюю губу. Сейчас человек, которого она безумно любила столько лет, напоминал зверя.

Она зажмурилась и изо всех сил ударила Толика утюгом. Тот заревел, но не ослабил хватку. Он пытался перехватить ее руку, но Жанна яростно боролась и била, била, била, вложив в удары всю накопившуюся за эти недели злость и обиду.

Толик обмяк. Девушка замерла, ожидая продолжения схватки, но мужчина на ней не двигался. С трудом она столкнула его с себя и встала на колени. Взгляд зацепился за красное пятно, расплывавшееся на полу. Что это? Девушка поморгала ресницами, все ещё не понимая, что наделала. Осознание пришло мгновенно и ударило по голове молотком. Жанна выронила утюг и посмотрела на бывшего любовника: он лежал ничком, уткнув лоб в пол. На затылке волосы были покрыты кровью, которая стекала по шее и понемногу окрашивала майку, в которой он был.

Жанна на четвереньках выбралась из спальни. Проверить, жив ли любовник, она не догадалась: слишком была шокирована тем, что наделала.

— Это всего лишь утюг. Им нельзя убить Он даже нетяжелый, — бормотала она. — Ерунда! Все нормально. — Жанна встала и побрела в ванную комнату. Сунула руки под кран с холодной водой и стояла так с минуту, приходя в себя. Потом посмотрела в зеркало и не узнала себя. На нее смотрела незнакомка. Черные волосы растрепаны, тушь расплылась черными кругами вокруг глаз, яркая помада сделала губы кровавым пятном. — Все нормально! — повторила она. — Толик сейчас очнётся. Ой! Очнётся! Ужас!

Она бросилась обратно к спальне и, не заглядывая туда, закрыла дверь, а потом ее подперла тяжелым креслом. Как она сдвинула эту кожаную махину с места, сама не поняла. От резких движений разболелся живот. Она обхватила себя и легла на диван: надо было подумать, как быть дальше. Из спальни не доносилось ни звука.

— Господи, что теперь делать? Толик же мне не простит! Он и до операции хотел меня продать Косте. А теперь? Что будет теперь? — говорила она, поглаживая себя по часовой стрелке, как учили в больнице. — А, нечего было вваливаться в квартиру без спроса. Хозяин нашёлся!

Девушка с трудом встала, нашла в сумочке телефон и позвонила Костику — единственному человеку, кому сейчас могла довериться.

— Что случилось? — услышала она встревоженный голос.

— Приезжай. Кажется, я убила твоего друга.

— Какого друга? — глупо переспросил Костик. Жанна сразу представила его, сидевшим перед компьютером и погруженным в решение бизнес-проблем своего господина.

— Костик, не тупи, прошу тебя. Я убила Толика. Понял теперь?

Услышав короткие гудки в трубке, она отключилась и закрыла глаза. Сколько она лежала в полузабытьи, Жанна не знала. Она не размышляла, не каялась, не страдала. Просто лежала, а в голове почему-то появилась Оля Звонарева. Школьная подруга смотрела на нее с упреком, будто спрашивала, как Морозко из одноименной сказки: «Хорошо ли тебе девица? Тепло ли тебе милая?» картинка была настолько яркой и живой, что Жанна непроизвольно отмахнулась.

— Олька, уйди! И без тебя тошно! Знаю: никогда ты меня не простишь. Умоляю, просто сгинь. Исчезни из моей головы.

Жанна бормотала эти детские стишки, чтобы очистить голову от прошлого, пока не услышала звонок. Она с трудом добрела до двери и посмотрела в глазок: на лестничной клетке стоял Костя и нервно теребил свои очки. Девушка открыла дверь.

— Где он?

— Там, — тяжёлая рука вяло взлетела и указала на дверь спальни. — Крендель-мендель-колбаса…

Переложив ответственность на Костю, Жанна облегченно вздохнула и опять легла. Голова опять затуманилась. Девушка слышала, как Костя, кряхтя, отодвигал кресло, как звал Толика, но не реагировала. После пережитого потрясения, на неё навалилась такая апатия, что, казалось, подойди сейчас к ней любовник и ударь ножом, даже не шелохнётся.

Очнулась она от того, что Костик трясёт ее за плечо и зовёт. Девушка открыла глаза и увидела склоненное к ней очкастое лицо. В комнате были ещё люди, но, кроме этих шоколадных глаз, увеличенных стеклами, она больше ничего не видела.

— Жанна, очнись! — кричал Костик. — Все в порядке. Толик жив! Сознание потерял от удара. Хорошо ты его обработала. Откуда столько силы взялось?

— Жив? — наконец дошло до неё услышанное. — Где он?

Жанна села на диване, протерла глаза, еще больше размазав косметику, и украдкой бросила взгляд в раскрытую дверь спальни, но увидела только лужу крови на полу. Костик опустился рядом.

— Я вызвал врача, он перебинтовал ему голову и вколол снотворное. Толик спит на твоей кровати.

— А врач не вызовет полицию? — спросила Жанна, потихоньку приходя в себя. В душе ужа начала рождаться радость. Пока еще слабенькая, как недоношенный ребенок, но своя, любимая, родная.

— Врач — мой знакомый. Не вызовет, не переживай.

— Что теперь делать? Толик меня убьёт. Ему же наплевать, что я защищалась, — оправдывалась она. — Он же как зверь! Ты даже не представляешь, как я испугалась, когда увидела его спящим на кровати. Если бы он за мной не погнался и не начал душить, я бы никогда… Разве я бы посмела… Толика…, — она разразилась громкими рыданиями.

Плакать ей совсем не хотелось. Счастье, что она не убила Толика, переполняло голову и трепетом отзывалось в сердце, но Костик об этом не должен знать. Жанна искоса посмотрела на парня, а потом, страдая, упала к нему на плечо. Костик сидел секунду, не шевелясь, видимо, приходил в себя от неожиданности. Но вот его рука осторожно легла на спину Жанне и стала поглаживать, успокаивая.

— Тихо, не плачь. Что-нибудь придумаем.