Глава 4. Лето

Сон начался не с привычного уже потока знаний или отработки манипуляций с магией. На этот раз я стояла в знакомом черном лесу с зеленым снегом, а передо мной, возвышаясь подобной древнему дубу, стоял Чармагиан. Его оленьи рога, казалось, пронзали самое нежно-розовое небо с фиолетовыми облаками.

– Маленькая искра из другого мира, – его низкий, обволакивающий голос был тише обычного, но от этого не менее весомым. – Твоя магия набирает силу. Она растет, как река после таяния снегов в горах.

Я молчала, чувствуя, как под кожей действительно что-то шевелится, переливается теплой энергией. После года активной учебы, зельеварения и постоянных практик я и сама замечала, что фиолетовые всполохи в волосах появляются чаще, а магическое зрение стало острее.

– Но река, упирающаяся в плотину, рано или поздно прорывает ее, сметая все на своем пути, – продолжал Хранитель. Его глаза-угли пристально изучали меня. – В тебе нет плотины, сделанной чужой рукой. Ты рискуешь возвести ее сама.

– Как? – не удержалась я. – Я же постоянно ее использую. Учусь, помогаю Зенху, готовлю зелья...

– Этого скоро станет недостаточно. Ты применяешь магию точечно, как скальпель. А ей нужно течь свободно. Широко. Как кровь по венам. Скоро ты ощутишь первый дискомфорт – тяжесть в груди, беспричинное беспокойство, вспышки раздражительности. Это – застой. Для твоего вида магии он опасней, чем любая отрава.

Меня будто холодной водой окатили. Писец, пожелала магию при попадании? Нажралась коры Коэ? Вот! Жри теперь полной ложкой и не обляпайся! Вспышки раздражительности. Ха! Да я вчера чуть не сожгла кухонное полотенце, когда оно снова соскользнуло с вешалки. Списала на усталость.

– Что же делать? – спросила я, и в голосе моем прозвучала неподдельная тревога.

Чармагиан сделал шаг вперед, и земля под его ногами мягко вздохнула.– Ищи пути. Расширяй сферу использования магии. Помни, изначальная магия – это фундамент всего. Она не для мелких поделок. Она для великих дел. Пусть даже твое великое дело пока помещается в стенах одного дома. Но делай его. Река должна течь свободно без преград. Иначе она или разорвет тебя, или превратится в болото, и ты начнешь медленно гнить изнутри.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и зловещие. Я хотела спросить еще о чем-то, но лес вокруг поплыл, расплылись и очертания великана, а его прощальный шепот догнал меня уже на выходе из сна: «Не дай ей застояться, Дарья...»

* * * * *

Я резко села на кровати, сердце колотилось где-то в горле. Раннее утро едва освещало окно, но сон был настолько ярок и реален, что о дальнейшем сне не могло быть и речи. Я встала, подошла к зеркалу. Фиолетовые волосы лежали смирно, глаза не горели истеричным светом. Но внутри... внутри будто и правда нарастало какое-то давление. Тонкое, едва уловимое, похожее на чувство, когда забываешь что-то очень важное, но не можешь вспомнить что именно.

«Великие дела... Пути... Сфера использования магии...» – бормотала я себе под нос, спускаясь на кухню, чтобы поставить чайник. Мысли путались, пытаясь найти за что зацепиться.

И вдруг, словно вспышка, в памяти возникло слово.Отстойник.

То самое, чего так боялся Бари. Место, куда отправляют тех, кто не вписался, не смог, сломался. Слабых магов, неудачников, лишенных семьи... И бездомных детей. Как я когда-то. Только там не было даже призрачного шанса на нормальную жизнь. Каторжный труд за миску похлебки и крышу над головой, из которой не было выхода.

Меня вдруг затрясло. Не от страха, а от яростного, праведного гнева. Гнева на саму систему, которая создает такие места. Гнева на свое собственное прошлое, на детский дом, на чувство ненужности. И одновременно в голове, будто шестеренки в сложном механизме, начали щелкать мысли, выстраиваясь в безумный, но идеально логичный план.

Чармагиан говорил о великих делах. О расширении сферы применения магии. Что может быть больше, чем дать кому-то шанс? Не просто подобрать одного-двух, как меня когда-то подобрали Люфи и Бари, а создать систему. Свой, правильный «отстойник».

Когда Люфи, Зенх и Бари собрались за завтраком, я уже кипела, как тот самый чайник на плите. Я не могла дождаться, пока все прожуют свои лепешки с медом.

– Мэй Зенх, – начала я, стараясь говорить максимально спокойно. – Вы, с вашим опытом, наверняка сталкивались с отстойниками ближе, чем мы. Расскажите... а что с ними не так? Почему они так ужасны?

Зенх, до этого с блаженным видом потягивавший чай и украдкой поглядывавший на Люфи, насторожился. Он отставил чашку, его взгляд стал собранным и профессиональным.

– Отстойники... – он произнес это слово с легкой гримасой, будто пробуя на вкус что-то кислое. – Официально – это центры социальной адаптации. Неофициально – помойка для тех, кого магическое общество сочло браком. Проблема не в самой идее дать кров и пищу неспособным о себе позаботиться. Проблема в подходе. - Он вздохнул. – Там нет стимула становиться лучше. Нет обучения. Нет будущего. Человек попадает в замкнутый круг: он слаб, поэтому его отправляют в отстойник; в отстойнике он деградирует окончательно, поэтому никогда его не покинет. Это конвейер по производству несчастных, озлобленных людей. И, что самое печальное, с медицинской точки зрения, условия там... оставляют желать лучшего. Грязь, скудное питание, болезни. Магия в таких условиях усыхает в разы быстрее.

– А можно оттуда забрать человека? – спросил Бари, побледнев. Видимо, воспоминания о своем страхе были еще слишком свежи.

– Формально – да, – кивнул Зенх. – Если найдется маг, готовый взять над ним опеку и гарантировать, что тот не станет обузой для общества. Но кто станет это делать? Брать к себе в дом неудачника, за которым нужен постоянный присмотр?

Я почувствовала, как внутри все замирает в предвкушении. Это была моя точка входа.

– А если взять не одного? – сказала я, и все трое уставились на меня. – Если взять несколько человек. Но не в дом. А, скажем... создать свой собственный отстойник. Только назвать его иначе. Например, «Приют Люфи».

В кухне повисла оглушительная тишина. Было слышно, как на улице чирикает какая-то птаха.

– Ты это серьезно? – первым нарушил молчание Бари. Его глаза были круглыми от изумления.

– Абсолютно. – Я обвела взглядом всех троих. – У нас скопились средства. Очень серьезные средства, если сложить все, что мы выручили за травы, зелья и кору. Мне хватит на учебу в академии, да и Бари тоже. Но остальное... мы можем вложить в это дело.

– Земля вокруг нашего дома пустует, – медленно, обдумывая каждое слово, сказала Люфи. Ее взгляд стал задумчивым. – Ее можно выкупить. И построить... ну, не бараки, конечно. А нормальные дома. Мастерские.

Ее поддержка придала мне уверенности.

– Именно! И мы можем вывести его на самообеспечение. Купить скот, обработать поля. Пусть те, кто к нам попадет, работают. Но работают не за миску баланды, а ради общего дела, ради своего будущего. Они будут видеть результат своего труда. Мы будем платить им небольшие, но реальные деньги, чтобы они могли копить на свое собственное жилье, на старт.

– Но... но оттуда же всех подряд заберут? – с сомнением спросил Бари. – А вдруг попадутся плохие люди? Как те... которые ту девочку...

Я резко мотнула головой.

– Нет. Никогда. Мы будем сами отбирать. Только тех, кто действительно хочет изменить свою жизнь, но у кого не было шанса. Слабых магов, готовых учиться и развиваться. Детей-сирот. Мы будем брать рекомендации, будем смотреть на их историю. А таких, как та шайка подонков, что довели девушку до усыхания... – во мне снова вспыхнул гнев, – ...им там, в их официальном отстойнике, и самое место. Пусть гниют. Мы будем давать шанс тем, кто его заслуживает.

Люфи смотрела на меня, и в ее синих глазах я видела отражение собственных мыслей. Она по натуре была добрым, отзывчивым человеком, и идея помочь не одному, а многим, явно находила в ее душе горячий отклик.

– Почему бы и нет? – тихо сказала она, и на ее губах играла улыбка. – Мы с мужем всегда мечтали, чтобы наша ферма снова ожила. Чтобы здесь кипела жизнь. Это... это прекрасная идея, Дарья.

Затем мы все взгляды перевели на Зенха. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и внимательно изучал сцепленные на столе пальцы. Его лицо было непроницаемым. Я боялась его реакции больше всего. Он – практик, ученый, скептик.

Наконец он поднял на нас взгляд, и в его глазах горел тот самый огонек, который я видела, когда он сталкивался с особенно сложным медицинским случаем.

– С точки зрения социальной инженерии... это беспрецедентный эксперимент, – начал он задумчиво. – Но меня интересует другой аспект. Медицинский.

Он выдержал паузу, давая нам осознать важность момента.

– Представьте... Мы будем иметь группу испытуемых. Слабые маги, находящиеся в группе риска по усыханию. Мы сможем предоставить им стабильные, хорошие условия, полноценное питание... и на постоянной основе давать им наши разработки – те самые зелья и настои, что мы с вами создаем. Мы сможем наблюдать за ними годами! Фиксировать малейшие изменения в их магическом слое, отслеживать динамику! Это же... это же бесценные данные! Мы сможем вывести терапию усыхания на совершенно новый уровень! Какой прогресс!

Он говорил с таким жаром, что его усы, казалось, шевелились от возбуждения. В его глазах я читала не просто научный интерес, а настоящую страсть исследователя, который увидел возможность совершить прорыв.

Бари смотрел на него с широко раскрытыми глазами, явно впечатленный. Люфи улыбалась, качая головой.

– Только, Эйзенхарт, давай договоримся – они будут людьми, а не подопытными животными, – мягко, но твердо сказала она.

Зенх вздохнул, словно с сожалением возвращаясь с небес на землю.

– Разумеется, Люфиана. Разумеется. Забота о пациенте – прежде всего. Но возможность вести детальные наблюдения... – он снова ушел в себя, бормоча что-то про «контрольные группы» и «долгосрочные прогнозы».

Я смотрела на них – на мечтательную и добрую Люфи, на ушедшего в науку Зенха, на восторженного Бари – и чувствовала, как тяжесть в груди понемногу отступает, сменяясь легким, почти эйфорическим возбуждением.

Дело по созданию приюта двинулось, заскрипев, как несмазанная телега, но все-таки сдвинувшись с мертвой точки. Всеми документами, покупкой земли и прочей бюрократической волокитой занимались Зенх и Люфи. Он – благодаря своим связям и авторитету, она – благодаря неожиданно проснувшейся деловой хватке и умению договариваться с чиновниками, которые, по ее словам, ничуть не изменились за последние сто лет.

А мы с Бари могли помочь только одним – сбором трав. Наш склад в сарае уже напоминал лавку алхимика, но мы продолжали пополнять запасы. Приюту и Зенху для его будущих исследований, понадобится очень много всего. Про себя я уже молчу, явно в учебе понадобятся растения, что по лечебному делу, что по артефакторике.

Но была одна проблема. Моя проблема. Несколько ночей подряд мне снились сны со знаниями, они, как и прежде, лились непрерывным потоком. Вот только Чармагиан больше не приходил. А я начинала чувствовать, как меня распирает изнутри. Сначала это было похоже на легкое беспокойство, как перед экзаменом. Потом – на тяжесть после плотного ужина. А сейчас… сейчас это было похоже на то, что я проглотила маленькое, но очень активное солнце, и оно теперь пытается найти выход, распирая мои ребра, подпирая диафрагму, вызывая легкое, но постоянное головокружение.

Может, это самовнушение? Ведь до того сна я ничего такого не замечала в себе, а теперь постоянно прислушиваюсь. А может, гиперчувствительность на фоне стресса? Но мне становилось по-настоящему страшно. Страшно, что я лопну, как перегретый паровой котел, и разнесу наш уютный, только-только наладившийся быт к чертям. А еще страшнее было другое – что этот выброс магии, как маяк, сюда заявятся те самые власть имущие, о которых предупреждал Чармагиан. И меня, если я выживу, заберут. Будут тыкать иголками, резать на молекулы, выкачивать из меня силу, как из батарейки, до самого конца. До того самого усыхания, от которого мы так упорно лечили других.

Нет. Этого нельзя было допустить. Надо было куда-то сливать магию. И чем скорее, тем лучше. А значит, дорога одна – в запретную зону. Там я могла развернуться на полную катушку, не опасаясь чужих глаз. И заодно… заодно попытаться встретиться с Чармагианом. Мне нужен был его совет. Как замаскировать эту проклятую энергию, чтобы она не светилась из меня, как новогодняя гирлянда из сумасшедшего дома?

Бари, почувствовав мое состояние, не спорил ни секунды.

- Даш, ты вся горишь, – сказал он, прикоснувшись ко лбу тыльной стороной ладони. – Фигурально выражаясь. Но скоро, думаю, и буквально. Едем.

Люфи отвезла нас к границе запретной зоны на своем жуке. Она смотрела на меня с беспокойством, но ничего не спрашивала. Видимо, ее дар эмпатии уже подсказывал ей, что творится у меня внутри.

- Полтора дня, – строго сказала она, прежде чем мы вылезли. – Ровно и никаких задержек. Если вас не будет – подниму на уши весь город и Зенха. И сама пойду искать.

- Мы успеем, – постаралась я улыбнуться, хотя губы плохо слушались. – Обещаю.

Жук взмыл и исчез в розовой дымке неба. Мы с Бари переглянулись и шагнули за невидимую черту. И вот тут меня накрыло по-настоящему.

Если в обычном мире магия была тонким, едва уловимым фоном, то здесь она была всем. Воздухом, землей, самим светом. И мое внутреннее солнце отозвавшись на этот зов диким, ликующим ревом. В висках застучало, в глазах помутнело. Я едва устояла на ногах.

- Дарь! – Бари схватил меня за руку, его лицо вытянулось от испуга.

- Ничего… – прохрипела я. – Просто… немного перебор. Сейчас… сейчас пройдет.

Я закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Надо было сосредоточиться. Слить энергию. Но как? В школе учили точечным применениям, а тут нужно было открыть себя. Шлюзы… Река… Слова Чармагиана всплыли в памяти. Нужно было просто перестать держать плотину.

Я упала на колени, упершись ладонями в прохладную, кристально-белую землю. И просто… отпустила. Я не направляла магию, не формировала заклинание. Я просто позволила ей течь. Ручейком, потом потоком, потом настоящей рекой.

От моих рук по земле побежали фиолетовые разряды. Они не жгли и не разрушали. Они впитывались, как вода в сухую губку. Черные стволы деревьев Коэ вокруг зашевелились, зашумели листьями, которых я раньше не замечала. Зеленый снег на ближайшей поляне растаял на глазах, и из-под него дружно потянулись к небу ростки незнакомых трав, распускаясь крошечными, мерцающими цветами.

Боль и давление отступали с каждым мгновением. На смену им приходила странная, блаженная пустота и невероятная легкость. Я дышала полной грудью, и каждый вдох был подобен глотку чистой, ледяной воды после долгой жажды.

- Вау… – прошептал Бари, озираясь. – Это… это ты?

Я смогла наконец поднять голову и посмотреть. Крошечный клочок леса вокруг нас преобразился. Он буквально процветал на глазах. Трава была выше, цветы ярче, а кора на деревьях лоснилась, как будто ее только что покрыли лаком.

- Кажется, я… – я с трудом поднялась на ноги, чувствуя себя вроде как опустошенной, но невероятно спокойной. – Кажется, да.

Мы двинулись дальше, эйфория от схлынувшего напряжения прошла, вот тогда и стало понятно, что я еще полна своей магией. И я продолжила выливать свою магию, но уже более осознанно. Я шла и просто отдавала лишнее лесу. Иногда я останавливалась у дерева с надломанной веткой, и мне достаточно было прикоснуться, чтобы та затянулась свежей, молодой корой. Я находила увядающие растения и делилась с ними каплей своей силы, и они тут же распрямлялись, наполняясь соком.

Какое же это было наслаждение! Чистейшая, беспримесная радость от того, что ты можешь дать жизнь, исцелить, помочь расти. И ощущалось все намного ярче, чем в прошлый раз, когда мы в благодарность делали с Бари то же самое. Тогда я была уставшей и делала все это, можно сказать на автомате. Сейчас же каждое мое движение было осмысленным. Сейчас меня ни о чем не просили, я сама стремилась все излечить.

Мы вышли на знакомую поляну, ту самую, где когда-то нашли целые заросли мэйти. И тут воздух перед нами сгустился, заколебался, и из него проступили знакомые гигантские очертания.

- Искорка, – прозвучал его низкий, как отдаленный гром, голос. – Ты научилась отпускать магию, это хорошо.

Я вздохнула с облегчением. Он пришел. И не давая опомниться ни мне не ему, начала разговор.

- Чармагиан. Мне нужна помощь.

Он склонил свою огромную голову, и его оленьи рога отбросили на нас причудливую тень.

- Я слушаю.

Я собралась с мыслями, вытирая потный лоб. Бари молча стоял рядом, зачарованно глядя на хранителя.

- Вы сказали, что уничтожили все, что могло выдать мою магию. Но… – я замялась, подбирая слова. – Вдруг у кого-то что-то сохранилось? Какая-нибудь древняя книга, артефакт, способный ее распознать? Лучше перебдеть, чем недобдеть. Я не могу рисковать. Мне нужна маскировка. Постоянная.

Чармагиан несколько мгновений молчал, и в его глазах-угольках мелькали искры, словно он перебирал в памяти тысячелетия своей жизни и знаний, почерпнутых в них.

- Осторожность твоя похвальна, – наконец произнес он. – Да, мы старались. Но Вселенная велика, и чудеса случаются. Пыль забытых знаний может осесть в самом неожиданном месте.

Он сделал паузу, и казалось, сам лес затаил дыхание.

- Есть путь. Но он сложен. Тебе нужно создать особый артефакт. Не простой безделушку, а нечто, что станет частью тебя. Вместилище и фильтр одновременно.

- Вместилище? – переспросила я.

- Он должен будет в себя включать все известные виды магии. Стать их микрокосмосом. Но подпитывать его, наполнять силой сможешь только ты, ибо только изначальная магия является источником для всех остальных. Этот артефакт будет брать твою силу, пропускать через призму всех стихий и элементов и отдавать ее в мир уже замаскированной. Для стороннего наблюдателя ты будешь выглядеть как… очень разносторонний, но ординарный маг. Возможно, с небольшим уклоном в артефакторику.

В моей голове тут же начали щелкать шестеренки. Создать артефакт, который имитирует все виды магии… Это же невероятно сложно. Но… возможно. Особенно с моими снами и помощью Зенха.

- А пока я его не создам?

- Пока не будет создан артефакт и ты не найдешь ей применение, чтобы она не застаивалась, – он медленно провел рукой по воздуху, и за ней потянулся мерцающий шлейф, – приходи сюда. В этом лесу всегда есть места, нуждающиеся в лечении. Здесь твоя сила принесет только благо и останется невидимой для чужих глаз.

Я кивнула. Как говориться: «На безрыбье и рак – рыба». А тут хоть какой-то план. Главное почаще выбираться в запретную зону.

- Хорошо. Спасибо. И… у меня есть еще один вопрос. Очень важный.

Я рассказала ему о нашем плане с приютом, о том, что мы хотим помогать людям, но боимся ошибиться, взять кого-то аморального, кто разрушит все изнутри.

- Как нам отбирать? Как понять, кто действительно достоин шанса, а кто лишь притворяется?

Чармагиан внимательно выслушал, не перебивая. Когда я закончила, он издал негромкий, похожий на шорох листвы звук.

- Мудрый вопрос. Силу нужно давать в руки только тому, кто не обратит ее во зло. Твой союзник уже есть рядом с тобой.

- Союзник?

- Люфиана. Ее дар эмпатии, что ты описала, – это не просто умение чувствовать настроение. В его потенциале – видеть искру в душе. Ту самую искру добра, честности, желания меняться. Бери ее с собой, когда пойдешь в эти… отстойники. Ее сердце и ее дар не ошибутся. Они подскажут, кому можно доверять, а кого следует обойти стороной.

На душе у меня снова стало спокойно и легко. Он был прав. Люфи с ее умением чувствовать людей была идеальным детектором. Ее доброта не была слепой, она была подкреплена новой, магической чуткостью.

- Спасибо, Чармагиан. Вы… вы не представляете, как вы мне помогли.

- Просто живи, искорка. И твори свои великие дела. Пусть они будут тихими и незаметными для мира, но огромными для тех, кому ты подаришь надежду.

Он начал медленно растворяться в воздухе, как туман на восходе.

- Лес всегда будет рад тебе. И помни – река должна течь.

Когда он исчез окончательно, я обернулась к Бари. Он смотрел на меня с восторгом и гордостью.

- Значит, будем делать артефакт? – спросил он.

- Будем, – уверенно кивнула я. – Но сначала нам нужно набрать еще трав. И помочь этому лесу. У нас еще есть время.

Я снова прислушалась к себе. Не смотря на то, сколько магии я уже вылила, ощущение тяжести прошло не до конца. Но теперь это не пугало. Это было как призыв к работе. Я протянула руку и коснулась ближайшего дерева Коэ, позволив магии течь свободным, целительным потоком. И лес вокруг зашептал листьями в ответ, словно говоря спасибо.

Весь этот день я занималась тем, что сливала свою магию. На ночь лес нас привел на уютную поляну, где корни деревьев были так причудливо переплетены, что создавали маленький домик. А внутри эти же корни создали две лежанки. Спать было очень удобно и не холодно, ведь сами корни были теплыми.

На следующий день, стоило нам только выйти из этого домика, как он быстро расплелся. Тепло растеклось в груди, нам отплатили добром. Быстро перекусив, занялись сбором.

Нам очень повезло. В этот раз мы набрали множество новых растений. Рюкзаки отяжелели до предела, пакеты с корой и редкими травами пришлось привязывать к лямкам бечевкой, которую я, по своей плюшкинской привычке, оставила в рюкзаке. Теперь она оказалась как нельзя кстати.

Я с удовольствием размышляла о том, что Зенх будет очень рад этому богатству. Особенно тому самому мшистому грибу, похожему на коралл, который пульсировал нежным сиреневым светом и, согласно подсказкам из снов, был способен стабилизировать самые хаотичные магические всплески. Как раз то, что нужно для будущих пациентов приюта и, возможно, для меня самой.

К положенному времени мы с Бари, уставшие, но довольные, вышли к месту, откуда должна была нас забрать Люфи. Мы скинули свои ноши на землю и присели на ствол поваленного дерева, чья древесина отливала серебром, будто бы ее покрыли лаком с металлическим блеском. Воздух в запретной зоне был особенным – густым, сладковатым, с примесью запаха влажной земли и чего-то неизвестного, электризующего. Над нашими головами в розовом небе плавно кружили стайки существ, похожих на помесь колибри и стрекоз, с переливающимися крыльями, которые роняли вниз сверкающую пыльцу.

- Дарь, – нарушил молчание Бари, глядя, как пыльца оседает на его рукав и тут же тает. – Я тут подумал… Я тоже хочу учиться по ускоренной программе. Как ты.

Я повернулась к нему, удивленно подняв бровь. Он смотрел на меня с недетской серьезностью, его синие глаза горели решимостью.

- В год по два класса. Сейчас я закончил шестой. Значит, через два года я тоже получу аттестат. Мне будет пятнадцать. И я смогу поступить в академию.

Я мысленно прикинула. Здесь совершеннолетие наступало в двадцать один год. Получалось, что академию он закончит как раз к этому возрасту. Учеба в академии занимает шесть лет. Серьезный парень. Но не хочет ли он слишком многого?

- А сил хватит? – спросила я осторожно. – Это же двойная нагрузка. И магию развивать надо, и с приютом, возможно, помогать.

- Хватит, – уверенно кивнул он. – С нашими отварами и твоей поддержкой – точно хватит. Я не хочу оставаться в стороне. Вы все делаете такое… большое дело. А я все еще школьник, который возится с дымящимся мхом. Хочу быть полезным. По-настоящему.

В его голосе звучало твердое осознанное желание. Я не стала его отговаривать. Кто я такая, чтобы говорить ему «нет», если сама всегда шла только вперед, преодолевая любые преграды?

- Тогда договорились, – улыбнулась я ему. – Будешь самым молодым студентом академии. Только смотри, не перегори. Если что – сразу говори. Мы же семья.

Он ответил мне сияющей улыбкой, и в этот момент знакомый гул прорезал воздух. Из-за деревьев, плавно покачиваясь на своих шести лапах, выплыл наш жук. Он приземлился в паре десятков метров от нас, и почти сразу же открылась дверца. На пороге появилась Люфи. Она выглядела свежо и энергично, в ее движениях была новая, пружинистая уверенность.

- Ну что, мои герои-собиратели, – крикнула она, – готовы к возвращению в цивилизацию? Или вам тут так понравилось, что решили остаться?

- Готовы, готовы! – засмеялся Бари, подхватывая свои сумки. – Здесь, конечно, здорово, но дома все-таки лучше.

Мы погрузили наши богатства в салон жука и устроились в удобных креслах, которые тут же подстроились под нас. Люфи заняла место пилота, и через мгновение мы уже плавно парили над землей, оставляя за спиной таинственный и прекрасный черный лес.

Я прислонилась лбом к прохладной прозрачной стене салона и смотрела, как пейзаж за окном сменялся с сюрреалистичного на привычный. Черные стволы деревьев Коэ сменились на обычные деревья с зеленой листвой. Зеленый снег с белой почвой, уступил место коричневой земле и изумрудной траве, а розовое небо постепенно стало голубым, вот только светил так и осталось два.

Домой мы добрались за считанные минуты и сразу принялись за разбор собранных растений. Очень многие требовали незамедлительной подготовки к сушке или перетирки. Да, не все растения можно было сушить, некоторые надо было перетирать в кашицу и хранить в особом месте при особой температуре.

В голове сами собой начали раскладываться по полочкам новые знания о растениях. Вот тот красный мох с жемчужными крапинками – отличный антидепрессант, но сушить его нужно в полной темноте, иначе теряет все свойства. А этот корень, похожий на сплетенных змей, способен усиливать регенерацию в разы, но его нельзя сочетать с мэйти, иначе вместо ускоренного заживления получишь неконтролируемый рост клеток, вплоть до образования опухолей. И вот его надо было перетирать, а потом хранить в темном месте при постоянной температуре в ноль градусов.

И параллельно с этим, на другом уровне сознания, я думала о своем будущем. Пока все крутилось на стадии оформления бумаг на приют, у меня было время окончательно определиться, куда поступать. Я вспомнила наш вечерний разговор с Люфи и Зенхом, их аргументы. Столичная академия – снобы и риск. Институт технологий – любопытные профессоры и опасность разоблачения. Академия естественных наук здесь, в нашем городе… Тихая, неприметная, с хорошим уровнем преподавания. И главное – я буду рядом. Рядом с моей новой семьей. Смогу помогать с приютом, тратить свою силу на тех, кого мы возьмем под опеку, не опасаясь, что меня где-то накроет на чужой территории. Да, здесь не будет такого размаха, как в столице, но зато будет безопасно и по-домашнему уютно. Решение созрело окончательно и бесповоротно. Я буду поступать сюда.

Мысленно вернувшись на шаг назад, я попыталась вспомнить Землю. Мне вдруг стало жалко свою квартиру. Ту самую двушку, взятую в ипотеку, в которую я вложила столько сил, делая из нее свой уголок, свою крепость. Но я ведь за нее еще не выплатила всю сумму. Значит, ее уже давно забрал банк за неуплату. Наверное, выкинули все мои вещи и продали новым хозяевам. Стало немного грустно. Но, покопавшись в чувствах, я поняла – грусть была не о самой квартире, а о том, что она символизировала. Стабильность, которую я сама себе выстроила с таким трудом. Но эта стабильность была пустой. За стенами той крепости не было никого.

А больше мне не за что было цепляться в прошлом мире. Не было близких друзей, только коллеги и знакомцы-приятели, с которыми можно было провести вечер, но на которых нельзя было положиться в трудную минуту. Не было семьи. Не было любви. Точнее, была, но та, которую я считала любовью, оказалась грязным фарсом.

И тут меня, словно в насмешку, заставили вспомнить про бывшего парня и тот самый казус, когда я ворвалась в дом и застала его с двумя блондинками. Сначала по телу пробежала знакомая старая боль, укол в самое сердце. Но следом за ней накатила волна смеха. Сначала тихого, потом все громче и громче. Я представила его лицо, его дикие глаза, его беспомощные попытки вырваться, пока его зажало в самых неподходящих местах. Да, это было больно и унизительно. Но сейчас, спустя время, с высоты нового мира, новых возможностей и новой любви, которую я получала от своей семьи, эта ситуация виделась не трагедией, а настоящим цирковым представлением. Комедией положений, какой-то похабной сценой из низкопробного спектакля.

Я хохотала, давясь слезами, и Люфи с Бари смотрели на меня с недоумением.

- Дарья? Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Люфи.

- Да, – выдохнула я, вытирая глаза. – Просто… вспомнила один очень смешной момент из прошлой жизни. Очень, очень смешной.

Жалею ли я о том, что попала в блуждающий портал? Нет! Ни капли! Ни на секунду! Ведь в итоге я приобрела здесь намного, неизмеримо больше. Семью. Чармагиана. Магию. Настоящее дело. А там осталась только пустая квартира и призраки несбывшихся надежд. И тут меня ждала не только магия, но и более долгая, насыщенная и, что самое главное, осмысленная жизнь.

Вечером мы все собрались за ужином. Стол ломился от яств – Люфи, видимо, решила отметить наше благополучное возвращение. Было и тушеное мясо с местными ароматными корнеплодами, и свежий хлеб, и салат из листьев, отдававших легким мятным привкусом.

- Ну что, – начала Люфи, разливая по тарелкам густой овощной суп, – как ваша вылазка? Лес вас не подвел? Дашенька, тебе стало легче?

- Еще как не подвел! – восторженно начал Бари. – Ты бы видела, что Дарья вытворяла! Она… – он запнулся, поймав мой предостерегающий взгляд. Мы договорились не распространяться о масштабах использования моей магии. – Она нашла столько всего нового! И лес… он просто расцветал у нее на глазах!

Люфи улыбнулась, ее взгляд скользнул по мне, и я почувствовала легкий, теплый прилив – ее эмпатия улавливала мое умиротворение и уверенность.

- Я рада. А у нас тоже есть новости.

Но Бари не дал ей продолжить, перебив от нетерпения.

- А я вот тоже новость сообщу! Я решил – буду учиться по ускоренной программе. Как Дарья. В год по два класса. Хочу поскорее закончить школу и поступить в академию.

Люфи и Зенх переглянулись. Зенх поднял бровь, его усы шевельнулись.

- Амбициозно, юный друг. Но не забывай, что магия требует не только знаний, но и внутренней гармонии. Слишком быстрый бег может привести к потере контроля.

- Я справлюсь! – упрямо сказал Бари. – Я буду пить наши отвары, и Дарья поможет, и вы. Я хочу быть полезным. Вместе со всеми.

Люфи протянула руку и погладила его по рыжей шевелюре.

- Мы всегда рады твоей помощи, солнышко. И гордимся тобой. Если ты чувствуешь в себе силы – мы тебя поддержим.

Тут настал мой черед.

- А я окончательно решила, куда буду поступать. В Академию Естественных Наук. Здесь, в городе.

На лицах Люфи и Зенха расцвели улыбки облегчения. Видимо, они опасались, что я все-таки решусь на столицу.

- Прекрасный выбор, Дарья, – сказал Зенх. – Солидное заведение с сильным преподавательским составом. И я знаком с деканом медицинского факультета. Могу замолвить словечко.

- Спасибо, но я хочу поступить сама, – улыбнулась я. – Но на всякий случай, пусть ваше слово будет припасено. – Я помолчала, обдумывая. – И я не буду спешить с обучением. Два направления – лекарское дело и артефакторика – это и так огромная нагрузка. Плюс сборы трав, плюс приют… Мне нужно будет время на все, чтобы нигде не халтурить.

- Мудрое решение, – кивнул Зенх. – Качество важнее скорости.

- Теперь наши новости, – подхватила Люфи, ее глаза весело блестели. – Оформление бумаг на приют уже на завершающем этапе! Остались сущие пустяки. А это значит, что пора переходить к самому интересному.

Зенх достал свой артефакт-планшет и положил его на стол. Включился проектор, и над столом возникла трехмерная карта нашей местности. Наш дом был отмечен яркой точкой, а вокруг него простирались обширные пустующие земли, помеченные серым.

- Итак, пора покупать землю. Мы уже присмотрели несколько участков. Вот этот – самый перспективный. Но думаю надо взять и остальные, иначе потом могут возникнуть проблемы с приобретением земель. Рядом есть источник чистой воды, почва плодородная. Составляем план по размещению строений. Я думаю, нам нужно несколько жилых корпусов, отдельно – мастерские, отдельно – лечебный корпус и, конечно, просторная кухня-столовая.

Люфи ткнула пальцем в проекцию.

- А здесь, с южной стороны, мы разобьем огороды и сад. Будем сами выращивать не только лекарственные травы, но и обычные овощи и фрукты. Часть – для себя, часть – на продажу, чтобы была постоянная, пусть и небольшая, статья дохода.

- А здесь, – Зенх увеличил масштаб возле воображаемых мастерских, – можно поставить небольшой загон для живности. Неприхотливой. Молочные ракушки – дают хорошее жирное молоко, например, или пернатые змеи – несутся хорошо, мясо диетическое.

Я смотрела на эту оживающую карту, и сердце забилось чаще. Это была уже не просто идея. Это становилось реальностью. Мы сидели здесь, за столом, и планировали, как будем строить наше будущее. Крошечный, свой мир, где у людей из отстойников будет шанс, шанс на нормальную жизнь.

- Нам нужно будет нанимать бригаду для постройки, – продолжал Зенх, погруженный в мысли. – Я присмотрел одну, они специализируются на быстром возведении зданий с применением магии камня и металла. Надо разметить, где и что будем сеять, где копать колодец…

- А кто будет всем этим управлять? – спросил Бари. – Когда мы с Дарьей будем в академии, вы – на работе…

- Я подумываю оставить практику в городе и в школе, – неожиданно сказал Зенх. Он посмотрел на Люфи, и та одобрительно кивнула. – И сосредоточиться на приюте. На исследованиях. Это куда перспективнее и интереснее. Тому, кому действительно будет нужна моя помощь, всегда смогут обратиться в наш приют. А для ведения хозяйства мы найдем управляющего. Или научимся сами.

Мы сидели до глубокой ночи, строя планы. Говорили о том, сколько человек мы сможем принять сначала, как будем их отбирать, чему учить. Спорили о том, что важнее – сразу построить большую баню или сначала расширить жилой корпус. Мечтали, как через несколько лет здесь, на этом самом месте, будет кипеть жизнь, слышаться детский смех, а воздух будет пахнуть свежим хлебом и сушеными травами.

Я слушала их голоса – взволнованный срывающийся басок Бари, спокойный и размеренный голос Зенха, мелодичный – Люфи – и чувствовала, как меня переполняет странное, новое чувство. Это была не просто радость. Это была гордость. Гордость за этих людей, ставших моей семьей. И гордость за себя. За то, что смогла найти в себе силы идти вперед, хоть и в новом мире. И теперь мое «вперед» вело за собой не только меня, но и тех, кому мы собирались помочь.

Время летело неумолимо. Два месяца лета пролетели как один миг, насыщенный до предела событиями, планами и сумасшедшей работоспособностью, которая появляется, когда знаешь – промедление смерти подобно. В прямом смысле. Но было сделано многое, и от этого голова шла кругом.

Были куплены десять участков земли, прилегающих к нашему дому. Смотреть на карту, где наше скромное жилище превратилось в крошечную точку в центре огромного владения, было и страшно, и невероятно воодушевляюще. Магстроители, рекомендованные Зенхом, оказались волшебниками в прямом смысле слова. За месяц они возвели не просто бараки, а целый мини-городок. Несколько просторных жилых корпусов с уютными комнатами на несколько человек, здание столовой и кухни, банно-прачечный комплекс, лечебный корпус, несколько мастерских для разных нужд и даже небольшой крытый манеж для занятий в плохую погоду. Все было выдержано в одном стиле – из светлого дерева и какого-то теплого на вид камня, так что комплекс не выглядел казенным, а напоминал скорее большую, разросшуюся усадьбу.

Я опытным путем поняла, что мне надо сливать свою магию один раз в две недели. Это был необходимый минимум, чтобы не чувствовать себя ходячей бомбой. Но идеальным вариантом были еженедельные вылазки в запретную зону. Там я могла не просто «сливать» силу, а вкладывать ее с пользой, чувствуя, как лес отвечает мне благодарной пульсацией. Это стало моим личным ритуалом, спасавшим и тело, и душу.

И вот настал момент, ради которого все затевалось. Нужно было посетить ближайшие отстойники и отобрать людей. У нас было мест на тысячу человек, с четким планом расширения до пяти тысяч в будущем. Где-то в глубине души, несмотря на все предупреждения Зенха, я наивно полагала, что это пройдет относительно легко. Мы приедем, выберем тех, кто хочет, и заберем их в наш райский уголок. Жизнь, как обычно, решила показать мне, что я еще та оптимистка.

Правда оказалась неприглядной и била по нервам с такой силой, что по ночам я просыпалась в холодном поту, задыхаясь от кошмарных образов. Она вызывала не просто жалость, а безмерную, всепоглощающую ярость против системы, которая допускала такое, и глухую, ноющую боль за каждого сломленного человека.

Первый же отстойник, который мы посетили вместе с Люфи и Зенхом, выжег душу каленым железом. Это было не здание, а обнесенный высоким забором участок земли с длинными, низкими бараками, больше похожими на скотные сараи. Воздух был густым и тяжелым, пахнущим немытым телом, болезнями и отчаянием.

Десять человек не дождались нашей помощи. Они умерли буквально за день до нашего приезда. Среди них были двое детей и восемь взрослых, чья магия усохла до критической отметки, а воля к жизни – и того раньше. Нам показали их тела, сложенные в стороне, как бракованный товар, в ожидании утилизации. Я смотрела на эти закутанные в серую ткань свертки и не могла сдержать рвотных позывов. Люфи побледнела как полотно и схватилась за руку Зенха, а он стоял, неподвижный и суровый, его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала буря.

Именно поэтому первым делом мы, не раздумывая, забрали тех, чья жизнь едва теплилась. Тех, кто уже почти переступил порог, кого местные надзиратели, толстые и равнодушные маги-неудачники, списали со счетов. Мы выносили их на руках, заворачивали в привезенные с собой чистые одеяла и немедленно отправляли на наших жуках в лечебный корпус, где уже дежурили нанятые Зенхом помощники-медики.

Параллельно мы отбирали тех, кто был еще в силах и готов был помочь нам выхаживать остальных. И здесь на первый план вышла Люфи. Я наблюдала, как она, бледная, но невероятно собранная, ходила по баракам. Она не задавала много вопросов. Она просто смотрела людям в глаза, иногда ненадолго касалась их руки. Ее дар эмпатии работал на полную мощность. Она училась отсеивать нужных людей, как я выразилась про себя, «отсеивать зерна от плевел».

- Вот этот, – тихо говорила она, указывая на худого, испуганного мужчину, который пытался спрятаться в углу. – Он боится, но он добрый. Очень хочет помочь, но его запугали.

- А эта женщина… – Люфи качала головой, глядя на дородную даму, с интересом разглядывавшую наши дорогие одежды. – В ней столько злорадства и жажды наживы. Она не наш человек.

- Этот мальчик… – ее голос дрогнул, когда она увидела подростка, прижимавшего к груди младшую сестренку. – Он готов на все, чтобы защитить ее. Он будет верным и преданным.

Мы забирали испуганных, но не сломленных окончательно. Забирали тех, в чьих глазах еще теплился огонек. Мы оставляли инертных, тех, кто смирился и уже не хотел ничего, кроме как тихо угаснуть в своем углу. И мы безжалостно оставляли жестоких, тех, кто, несмотря на свое положение, умудрялся получать удовольствие, унижая более слабых, воруя у них и так скудную пайку. Смотреть на таких было особенно противно. Они были продуктом системы, ее самым уродливым порождением.

Было невыносимо трудно. После каждого такого визита мы возвращались домой молча. Люфи уходила в свою комнату, и я слышала, как она тихо плачет. Я же сидела на кухне и смотрела в одну точку, чувствуя, как ярость и горе разрывают меня изнутри. Зенх был нашим стальным стержнем. Он многое повидал за свою долгую лекарскую практику, и хотя эта система ужасала и его, он сохранял холодный рассудок.

- Мы не боги, девочки, – говорил он нам, наливая крепкий травяной чай. Его голос был усталым, но твердым. – Мы не можем обогреть и спасти всех сирых и убогих. Это выше сил любых, даже самых могущественных магов. Но мы можем помочь хоть кому-то. Каждая спасенная жизнь – это уже победа. Помните об этом.

Мы с Люфи все это отлично понимали разумом. Но сердце отказывалось мириться с такой несправедливостью. Бари мы с собой не брали ни разу. Я просто не представляла, как эти ужасы могут повлиять на детскую психику. Пусть еще немного побудет ребенком. Он помогал на нашей базе – встречал новых подопечных, разносил еду, утешал самых маленьких. Этого было достаточно.

До всего этого ада я успела подать документы в академию. И успела подготовить все необходимое для учебы. Я интуитивно знала, что потом, когда начнется набор, мне будет не до этого. И не ошиблась.

Целый месяц боли и каторжной работы – так я могла охарактеризовать этот последний месяц лета. Но он же стал и месяцем величайших побед. Всех, кого мы забрали с того света, а таких набралось около трехсот человек, нам удалось спасти и выходить. Лечебный корпус превратился в поле битвы, где мы с Зенхом сражались за каждую жизнь. Именно там, у постелей самых тяжелых больных, рождались новые рецепты, новые комбинации трав.

Среди всего этого разнообразия в угасании, а именно так умирали все люди этой планеты, было несколько особых случаев.

Девочка лет восьми, Ариэль. Ее магия, связанная с водой, начала усыхать после гибели родителей. Она была настолько обезвожена, что кожа напоминала пергамент, а губы потрескались до крови. Стандартные отвары не помогали – вода будто не усваивалась ее телом. Мы с Зенхом провели бессонную ночь, перебирая травы. В итоге мы создали «Росняный настой» на основе сока одного из кристальных кактусов из запретной зоны, цветков первоцвета и крошечной щепотки перетертой коры Коэ. Настой был густым, как сироп, и его нужно было втирать в кожу. Он проникал внутрь, буквально насыщая клетки влагой. Через три дня Ариэль смогла сама выпить воды. А через неделю ее кожа снова стала упругой, а в глазах появился живой блеск.

Пожилой мужчина, маг земли по имени Орлан. Его усыхание было классическим, но запущенным. Он был апатичен и почти не реагировал на внешние раздражители. Настой первоцвета с корой давал лишь временное улучшение. Мы добавили в курс концентрированное пюре ройки и мэйти, но прорыв случился, когда Люфи, находясь рядом, почувствовала его тоску по утраченному саду. Мы принесли ему горшок с землей и несколько спящих луковиц. В тот момент, когда его пальцы впервые за долгие месяцы прикоснулись к земле, по его телу пробежала едва заметная дрожь. Мы усилили этот момент каплей зелья, и его магия, долгое время находившаяся в ступоре, дрогнула и сделала первый робкий выдох. Он не стал сразу сильным магом, но желание жить к нему вернулось.

Юноша лет семнадцати, Лайам. Его магия воздуха вышла из-под контроля после сильного испуга, причинив вред его же родным. Его отправили в отстойник как опасного. Он был замкнут и агрессивен. Стандартные успокоительные на него не действовали. Мы с Зенхом разработали для него особую ингаляцию на основе дыма сожженных корней сонника и легких испарений мэйти. Он дышал этим дымом под нашим присмотром, и постепенно его внутренний ураган стихал. Параллельно с этим я, используя свою магию, создавала вокруг него кокон из спокойного, стабильного воздуха, давая его собственной магии эталон для подражания. Это сработало. Его агрессия сменилась глубокой усталостью, а потом и проблеском надежды.

Женщина с двумя средоточиями магии, как у того ребенка что мы лечили больше года назад, но только огня и воды. И если ребенку тогда помогла одновременная подпитка от родителей, то здесь был другой случай. После трагической смерти мужа и ребенка у нее начали конфликтовать ее магии. Они вызывали у нее жар и лихорадку одновременно. Ее тело было полем битвы двух стихий. Это был кошмар.

Мы с Зенхом перепробовали десятки комбинаций, пока не нашли баланс. Оказалось, что нужен был некий «стабилизатор», и им стал все тот же мох-коралл, который я нашла в последний раз. Мы готовили для нее отдельные зелья: одно на основе мха и мэйти для гармонизации, и второе – мощное общеукрепляющее с корой Коэ и первоцветом. Битва внутри нее постепенно затихала, сменяясь хрупким, но прочным перемирием.

Маленький мальчик, не старше пяти лет. Он не говорил и не реагировал ни на что. Его магия была настолько слаба, что ее едва можно было зафиксировать. Казалось, он просто ждал конца. Его спасла Люфи. Она подошла к его кроватке, села рядом и начала просто петь. Старую колыбельную. Она пела ее часами, день за днем. И однажды он повернул голову и посмотрел на нее. В его глазах не было понимания, но было что-то, какая-то искра. В тот день мы влили ему самую маленькую дозу нашего общеукрепляющего зелья, и он не выплюнул ее. Это была победа.

Поначалу все наши подопечные были забитыми, испуганными существами. Они боялись громких звуков, боялись есть досыта, боялись доверять. Но с каждым днем, с каждой тарелкой горячей еды, с каждым добрым словом, с каждым успешным днем лечения, в их глазах все сильнее и сильнее разгорался огонек надежды. Сначала робкий, как первый луч солнца после долгой ночи. Потом все более яркий и уверенный. Они начинали улыбаться. Сначала детям, потом друг другу, потом нам. Они начинали помогать по хозяйству без принуждения. Они начинали жить.

Когда всех откормили, подлечили и привели в более-менее человеческий вид, встали насущные вопросы. Мы собрали общее собрание. Взрослые, те, кто постарше и кто уже прошел свой путь, единогласно решили, что учиться не будут. Они нашли свой покой здесь, в работе на земле, в уходе за хозяйством, в помощи более слабым. Они просто останутся работать при приюте, обеспечивая его жизнедеятельность. Их было человек двести. Они нашли свое призвание в тишине и созидательном труде.

А вот детское население, а его было около сотни, горело желанием учиться. Они, вкусив надежды, хотели большего. Они хотели знаний, хотели будущего. Встал вопрос – как их обучать? Отдать в местную школу? Но вряд ли там хватит мест на всех, да и реакция местных жителей на такой «подарок» была предсказуемой. Или приглашать учителей к себе?

Зенх, выслушав доводы, сказал, что второй вариант предпочтительнее.

- Так мы сможем контролировать процесс, оградить детей от возможных насмешек и создать свою, сильную учебную программу. Я сам займусь поиском учителей. Найдем тех, кто не боится нового, и кто разделяет наши идеи.

Лето заканчивалось. Оно принесло нам не только солнце и тепло, но и тяжелейшие испытания, и величайшие победы. Мы прошли через ад и вытащили из него триста душ. Мы построили не просто приют. Мы построили островок надежды. И я смотрела на этих людей, на их все более уверенные движения, на их улыбки, и понимала – все было не зря.