Только вперед! — Глава 5. Академия

Глава 5. Академия

Я стояла перед массивными резными дверями Академии Естественных Наук, и у меня подкашивались ноги. Сердце колотилось где-то в горле, а ладони были влажными. Внутри бушевала странная смесь волнения, любопытства и первобытного ужаса. Я, Дарья Лунная, бывшая администратор из мира без магии, сирота и попаданка, сейчас переступала порог одного из главных учебных заведений магического мира. Мой браслет с прозрачным камнем, вживленный в запястье, казался невероятно тяжелым.

За неделю до официального начала занятий я получила сообщение через браслет с приглашением явиться для ознакомления с учебным планом и получения списков литературы. Я пришла одна, оставив Люфи, Зенха и Бари дома. Это было моё испытание, и мне нужно было преодолеть его самостоятельно. И так в этом мире прожила два с половиной года под крылышком Люфи и Зенха. Пора брать за себя ответственность.

Здание академии поражало своим смешением стилей. Оно напоминало одновременно и старинный готический замок с остроконечными шпилями, и футуристическое сооружение из стекла и светящихся сплавов. По стенам ползали энергетические разряды, складываясь в рунические символы, а в окнах переливались голограммы с расписанием. Внутри пахло старыми книгами, озоном и чем-то сладковатым, возможно, какими-то ароматическими травами.

Меня направили в приемную деканата, где за столом, похожим на выращенный из цельного куска аметиста, сидела женщина с невероятно длинными серебряными волосами, заплетенными в сложную косу. Она представилась секретарем мэей Элиндой.

- Нова Лунная, приятно познакомиться, – ее голос был мелодичным и спокойным. – Рада приветствовать вас в стенах нашей академии. Вы подавали документы на двойную специализацию: лекарское дело и артефакторика. Это очень амбициозно. После проверки всех документов, вынесено утверждение в принятии вас на обучение. Поздравляю.

Она коснулась поверхности стола, и в воздухе всплыли два объемных списка. Текст переливался и мерцал. Я начала читать.

Лекарское дело. Основные предметы:

Алхимия трав и растений.Искусство зельеварения.Эфирные свойства элементов.Балансировка энергий организма.Магическое врачевание ран.Фармакология магии.Древняя магия друидов.Заклинания защиты здоровья.Растительная магия мира.

Дополнительные дисциплины:

Целебная сила воды.Навигация магических пространств.Терапия духа.Инструменты мага-врача.Коллективная магия оздоровления.

Я перевела взгляд на второй список.

Артефакторика. Основные предметы:

Магия материалов.Основы чародейства.Механизмы активации.Анализ артефактов.Природные элементы и их применение.Медитация и концентрация.Теория энергетических полей.Энергетические усилители.Законы сохранения магии.История великих артефактов.

Дополнительные курсы:

Практикум ремонта артефактов.Дизайн и эстетика артефактов.Законодательство и этика артефакторики.Трансформация обычных предметов.Перезагрузка артефактов.Искусство рун и символов.Роботехника и механика.Социальная роль мастера-артефакторщика.

Списки продолжали плавать перед глазами. Девять основных и пять дополнительных по лекарскому делу. Десять основных и восемь дополнительных по артефакторике. Четырнадцать и восемнадцать. Тридцать два предмета. ТРИДЦАТЬ ДВА. У меня перехватило дыхание. В висках застучало. Я физически почувствовала, как волосы на затылке начали шевелиться и подниматься, а фиолетовые пряди на мгновение вспыхнули ярче. Мне показалось, что я сейчас или расплачусь, или упаду в обморок.

Это же сколько всего учить надо? Это же сколько учебников надо будет купить? Это же сколько всего надо будет дополнительно приобрести! Ладно, по лечебным растениям у меня практически все есть, а чего нет, даст запретная зона с черным лесом. А вот по артефакторике у меня ничего нет. Ни материалов, ни инструментов, ни базовых знаний. Сплошная теория, которая выглядела устрашающе.

- Нова Лунная? С вами все в порядке? – голос мэи Элинды прозвучал сквозь нарастающую панику.

Я сглотнула и с трудом выдавила:

- Это… это все мне нужно изучать одновременно?

Мэя Элинда улыбнулась, и ее лицо смягчилось. Она, должно быть, не раз видела такую реакцию у первокурсников.

- Боги, нет! Успокойтесь, дорогая. Это общий список на все шесть лет обучения. Сейчас я выделю вам те дисциплины, которые будут на первом курсе.

Она провела рукой, и большинство пунктов потускнело, а несколько оставшихся загорелись ярким золотым светом.

Первый курс. Лекарское дело:Основные:

Алхимия трав и растений (круглый год)Искусство зельеварения (круглый год)Балансировка энергий организма (второй семестр)Дополнительные:Инструменты мага-врача (первый семестр)

Первый курс. Артефакторика:Основные:

Магия материалов (круглый год)Основы чародейства (круглый год)Медитация и концентрация (круглый год)Дополнительные:Дизайн и эстетика артефактов (второй семестр)

Я выдохнула с таким облегчением, что у меня потемнело в глазах. Шесть основных и две дополнительные дисциплины. Восемь. С этим уже можно было жить. Это было сложно, но не смертельно.

- Кроме того, – продолжала Элинда, – существуют общие для всех первокурсников дисциплины, независимо от специализации.

Она вызвала новый список.

Базовая подготовка:

История магии (круглый год)Магическая литература (первый семестр)Этикет и правила поведения (первый семестр)Базовые заклинания (круглый год)Правила безопасности (первый семестр, интенсив)

Практические навыки:

Физическая подготовка (круглый год)Волшебные устройства (первый семестр)Алхимия (общая) (первый семестр)Навигатор пространства (второй семестр)Основы бытовой магии (второй семестр)

Специальные предметы:

Математика и логика (круглый год)Охрана и защита (второй семестр)Философия магии (второй семестр)Информационные технологии (первый семестр)Летательные аппараты (только для выпускного курса)

Итого вышло еще тринадцать предметов. Вместе с восемью профильными – двадцать один. Все еще ошеломляюще, но уже не вызывало желания бежать без оглядки.

- Ваше расписание будет сформировано с учетом выбранных специальностей, – объяснила мэя Элинда. – Занятия проходят в две смены. Утренняя с 8:00 до 13:00, дневная с 14:00 до 19:00. Между ними – обеденный перерыв. Пары длятся по полтора часа с пятнадцатиминутными перерывами. Вот примерное расписание на первый семестр.

Она вызвала еще одну голограмму.

Первый день:*Утро (8:00-13:00):*

8:00 - 9:30: История магии9:45 - 11:15: Алхимия трав и растений11:30 - 13:00: Магия материалов*День (14:00-19:00):*14:00 - 15:30: Базовые заклинания15:45 - 17:15: Физическая подготовка17:30 - 19:00: Самостоятельная работа / Библиотека

Второй день:Утро:

8:00 - 9:30: Математика и логика9:45 - 11:15: Основы чародейства11:30 - 13:00: Информационные технологииДень:14:00 - 15:30: Искусство зельеварения15:45 - 17:15: Магическая литература17:30 - 19:00: Практикум по зельеварению

Третий день:Утро:

8:00 - 9:30: Медитация и концентрация9:45 - 11:15: Правила безопасности (до конца семестра)11:30 - 13:00: Алхимия (общая)День:14:00 - 15:30: Волшебные устройства15:45 - 17:15: Этикет и правила поведения17:30 - 19:00: Консультации / Клуб по интересам

Четвертый день:Утро:

8:00 - 9:30: История магии9:45 - 11:15: Алхимия трав и растений11:30 - 13:00: Магия материаловДень:14:00 - 15:30: Базовые заклинания15:45 - 17:15: Физическая подготовка17:30 - 19:00: Инструменты мага-врача (до конца семестра)

Пятый день:Утро:

8:00 - 9:30: Математика и логика9:45 - 11:15: Основы чародейства11:30 - 13:00: Информационные технологииДень:14:00 - 15:30: Искусство зельеварения15:45 - 17:15: Семинар по истории магии17:30 - 19:00: Свободное время / Отдых

Шестой день:Утро:

8:00 - 9:30: История магии9:45 - 11:15: Алхимия трав и растений11:30 - 13:00: Магия материаловДень:14:00 - 15:30: Базовые заклинания15:45 - 17:15: Физическая подготовка17:30 - 19:00: Самостоятельная работа / Библиотека

Седьмой день:Утро:

Восьмой, девятый, десятый дни:Выходные.

Я смотрела на это расписание, и у меня кружилась голова. Семь дней учебы подряд выглядели как настоящая марафонская дистанция. Но три выходных дня подряд в конце цикла были заманчивой наградой. В эти дни можно было полностью посвятить себя приюту, поездкам в запретную зону и, конечно, банальному отдыху.

- Списки необходимой литературы и оборудования уже отправлены в ваш личный кабинет в браслете, – сказала мея Элинда, прерывая мои размышления. – Все книги можно приобрести в академическом магазине или взять в библиотеке. С инструментами то же самое. Кстати, для вас как для студента двойной специализации предусмотрена отдельная лаборатория-мастерская. Вы сможете получить к ней доступ после официального начала занятий.

Отдельная лаборатория! Это была потрясающая новость. Значит, у меня будет свое пространство для опытов и создания артефактов. Я мысленно поблагодарила Зенха за его связи и, возможно, за те самые «запасенные словечка», которые все-таки были использованы.

- Спасибо вам большое, – сказала я, и мой голос прозвучал уже гораздо увереннее.

- Удачи вам, нова Лунная, – улыбнулась Элинда. – Первый курс – самый сложный. Но если вы справились с поступлением на двойную специализацию, то и с учебой справитесь.

- Мэя Элинда, можно вопрос?

- Да, конечно, задавайте. Отвечу, если буду знать ответ.

- А почему вы обращаетесь ко мне «нова»?

- О, это очень просто. У нас идет градация учащихся.Новус / Нова:(«Новый/ая») Студенты 1-3 курсов. Они только начали путь, они «новые» в мире магии. Обращение подчеркивает их начальный статус и необходимость учиться.Скир / Скира:(«Ищущий/ая») Студенты 4-6 курсов. Они уже не новички, они нашли свои интересы и теперь «ищут» свой уникальный путь, углубляются в специализацию.

- Спасибо за разъяснение, мэя Элинда.

- Обращайтесь, нова Лунная.

Я вышла из деканата, и меня снова охватила смесь эмоций. Страх никуда не делся, но его теперь разбавляло жгучее любопытство и предвкушение. Я достала свой артефакт-планшет, подаренный Зенхом, и открыла списки. Учебники, реагенты, тигли, наборы для черчения рун, базовые кристаллы-накопители, магические резцы… Список был длинным и дорогим. Хорошо, что вопрос в деньгах не стоял. Благодаря нашим еженедельным вылазкам в запретную зону и продаже излишков трав и зелий через Зенха, нам хватало и на свое обеспечение, и на содержание приюта. Я могла позволить себе качественные материалы.

Я провела остаток дня в академическом магазине, который оказался настоящим лабиринтом, полным чудес. Полки ломились от фолиантов в кожаных переплетах и голографических учебников. В воздухе витал запах пергамента, озона и древесины. Я скупала все необходимое, и мои сумки быстро наполнялись. Потом я заглянула в отдел инструментов для артефакторики и замерла в благоговейном трепете перед полками с блестящими резцами, наборами волшебных чернил и ящиками с разноцветными кристаллами. Это был новый, незнакомый мне мир, и я горела желанием его покорить.

Вернувшись домой под вечер, я свалила все свои приобретения в углу гостиной. Люфи, Зенх и Бари смотрели на эту груду с одинаковым выражением лица – смесь ужаса и восхищения.

- Ну что, – выдохнула Люфи, – теперь ты официально студентка?

- Теперь, – кивнула я, чувствуя, как накатывает усталость. – И у меня есть расписание. И двадцать один предмет в первом семестре.

Зенх присвистнул.

- Добро пожаловать в высшее образование, Дарья. Никто не говорил, что будет легко.

- А что там по летательным аппаратам? – немедленно спросил Бари, его глаза горели. – Когда ты начнешь учиться управлять жуком?

- Только на выпускном курсе, – усмехнулась я. – Так что тебе придется подождать.

Он немного помрачнел, но ненадолго.

- Ладно. Зато я буду первым, кого ты прокатишь, когда получишь права!

Вечером, разбирая книги, я наткнулась на учебник «Основы чародейства». Я открыла его на первой странице и прочла: «Магия – это не сила, это воля. Предмет – не сосуд, а партнер». Я закрыла книгу и отложила ее. Через несколько дней начиналась новая жизнь. Жизнь, полная знаний, вызовов и магии. И я была готова идти вперед. Только вперед.

Итак, в пятой главе у нас будет вмещена вся учеба в академии, а это шесть лет. Нет, конечно можно было бы растянуть учебу в академии, но как мы договаривались раньше, любовной линии тут не будет. Но если хотите то растяну. А вот у меня возникли вопросы. После академии куда будем двигаться? Полетим в космос или тут еще поныкаемся? Поработаем с Зенхом в приюте и набьем руку в лечении? А потом нас позовут на корабль или сами с боем туда прорвемся вместе с Бари? И вот там уже можно будет начать развивать любовную линию. Вобщем жду ваши пожелания на счет дальнейшего развития. Если вам чего-то не хватает в книге (чувств, диалогов, смешных ситуаций и т.д.) то пишите смело. Для этого книга и пишется в таком формате.

Первые месяцы в академии давались мне не просто тяжело, а адски. Иногда мне казалось, что я не человек, а белка в колесе, которое раскрутил какой-то злобный бог с чувством черного юмора. Помимо самого обучения, которое было плотным, как хороший кисель, на мне висели приют, сбор трав и еженедельные визиты в запретную зону, чтобы слить накопившуюся магию. Я пыталась использовать ее для лечения обитателей приюта, но это была капля в море по сравнению с тем бурлящим внутри океаном. Черный лес с его ненасытной потребностью в целительной силе стал моим спасением, моим личным громоотводом.

Учеба... Боги, это был штурм. Одно дело — заучить теорию энергетических полей или законы сохранения магии. И совсем другое — понять их. Мой мозг, привыкший к логике мира без магии, с трудом перестраивался. Я могла пересказать учебник по «Магии материалов» почти дословно, но, когда на практикуме нужно было на ощупь, магическим зрением, определить резонансную частоту кристалла аэтрила, я впадала в ступор. Все вокруг, новусы и новы, с рождения жившие в этом мире, схватывали на лету. А я сидела и чувствовала себя последней тупицей.

- Нова Лунная, – голос преподавателя по «Основам чародейства», мэя Горда, был ровным, но в нем слышалась сталь. – Вы пытаетесь силой впихнуть магию в кристалл. Вы его ломаете. Магия – это не молот. Это… нить. Шелковая нить. Почувствуйте ее.

Я стискивала зубы, смотрела на потухший, покрытый трещинами кристалл и мысленно повторяла свой девиз: «Только вперед». После пар я не бежала домой, а прямиком шла в библиотеку, заваливаясь книгами под насмешливые взгляды однокурсников. Пусть думают, что хотят. Я не сдамся.

Академия, несмотря на свой статус, была полна молодежи. А где молодежь, там и дурацкие, необъяснимые традиции и выходки. Уже на втором месяце учебы случился курьез, который на несколько дней парализовал движение в одном из главных коридоров.

Кто-то из старших скиров заметил, что стык между плитами пола, сделанными из застывшей магической смолы, был инкрустирован тонкой полоской голубого орихалка. Металл мерцал слабым светом, видимо, для красоты. И какому-то гениальному остряку пришло в голову объявить, что ходить можно только по этой полоске. А тот, кто сойдет с нее, станет «пожирателем плесени» – мифическим, никем не виданным существом с крайне дурной репутацией.

Сработал стадный инстинкт. Если в любом другом месте академии студенты перемещались хаотично, то стоило кому-то подойти к этой злополучной полоске, как вокруг мгновенно собиралась толпа. Все выстраивались в аккуратную очередь и, старательно сохраняя равновесие, начинали свой путь по узкой, десятисантиметровой полоске. Коридор был длинный, и зрелище получалось сюрреалистичное: на одном конце – плотная толпа ожидающих, затем змеящаяся цепочка сосредоточенных студентов, а на другом конце – счастливчики, которые, достигнув конца, с облегчением и смехом спрыгивали и разбегались. Самое забавное, что к этому безумию иногда присоединялись и некоторые молодые преподаватели, так что в общей цепочке можно было увидеть и новуса, и скира, и мэя. Длилось это два дня, пока ректор, мэя Иллена, не прошлась по этой самой полоске, не глядя под ноги, и не объявила ледяным тоном, что отныне «пожирателем плесени» станет любой, кого увидят за этой игрой. Магия ее авторитета сработала лучше любого заклинания.

Тем временем в приюте происходили удивительные вещи. Люди, которых мы привезли из отстойников, постепенно оттаивали. Страх в их глазах сменялся интересом, апатия – деловой суетой. Мы закупили первых животных – стадо неприхотливых молочных «зумуков», похожих на помесь козы и бархатного хомяка размером с теленка, и стайку пернатых змей, чьи яйца считались деликатесом. Опытные животноводы, сами имевшие знакомых, которые попали в отстойники, с радостью проводили курсы для всех желающих. И желающих было много. Люди с жадностью поглощали новые знания, находя в простом, понятном труде исцеление для своей израненной души.

Мэй Зенх совершил маленький подвиг. Он не только нашел учителей для наших детей – семейную пару пожилых магов, которых самих уже хотели отправить в отстойник из-за усыхания магии и неимения средств на жизнь. Он договорился с городским управлением! Теперь, перед тем как отправить человека в отстойник, его дело просматривали Зенх и Люфи. И если человек подходил нам по характеру и потенциалу, ему предлагали альтернативу – наш приют.

- Это же гениально, – говорила Люфи, ее глаза сияли. – Мы не просто выдергиваем людей из ада. Мы предотвращаем их попадание туда.

Государство, видя наши успехи и снижение нагрузки на городские отстойники, начало понемногу спонсировать нас. Деньги были небольшие, но символичные. Мы стали официальной, признанной структурой.

К зиме учиться стало немного легче. Я наконец-то начала не просто заучивать, а понимать основы. Мозг смирился с новыми реалиями и начал выстраивать новые нейронные связи. Выручала и физическая подготовка. К моему удивлению, никто из преподавателей не зверствовал. Занятия были построены так, чтобы развивать выносливость и ловкость, а не выжимать из студентов все соки. Мы занимались магической гимнастикой, учились чувствовать потоки энергии в теле, а не просто бегали круги.

Академия тем временем готовила новые сюрпризы. Однажды группа новусов, идя на занятия, нашла у ворот маленькое, дрожащее от холода существо – «хрустального лиса». Это была не совсем лиса, а скорее помесь песца и хамелеона, чья шерсть переливалась, как иней на солнце. Зверька было жалко. Решив, что нельзя оставлять его на улице, пока не найдется хозяин, один из студентов, обладатель просторной сумки-хранилища, предложил пронести его внутрь. Лис оказался на удивление умным и спокойным. Он залез в сумку и не издавал ни звука, с удовольствием принимая угощения и позволяя себя гладить. Новусы по цепочке передавали друг другу весть о «тайном талисмане», и скоро вся академия, кроме преподавателей, знала о нем.

Все бы ничего, если бы в тот день у этой группы не было пары по «Медитации и концентрации». Преподаватель, мэй Стомен, известный своей способностью входить в глубокий транс, вел занятие в полной тишине. Стоило ему достичь пика концентрации и создать в аудитории зону абсолютного магического покоя, как из сумки новуса раздался… восторженный щебет. Хрустальный лис, видимо, почувствовав невероятно комфортную и плотную магическую среду, решил выразить свой восторг. Он начал издавать мелодичные, похожие на звон хрустальных колокольчиков, трели. Тишина была абсолютной, и этот звук прозвучал, как удар гонга.

Мэя Стомена чуть не хватил удар. Тайное стало явным. Лиса, конечно, пришлось отдать в зоопарк, но слава о «поющем талисмане» надолго сохранилась в стенах академии.

Бари, тем времен, грыз гранит науки с упорством, достойным его старшей сестры. Он занимался до поздней ночи, пил наши укрепляющие отвары и перед самым Новым годом с блеском сдал все тесты за седьмой класс.

- Восьмой тоже сдам, – уверенно заявил он, похожий на рыжего мопса, который только что победил в бою. – Я же не подведу нашу команду.

А наша «команда» тем временем пополнилась еще одним членом. Официально. Люфи и Зенх, наконец-то перестав ходить вокруг да около, провели обряд «Сплетения Судьбы». Это был красивый, домашний ритуал без лишней помпезности. Они стояли друг напротив друга в нашем саду, держась за руки, а мы с Бари и несколько самых близких обитателей приюта образовали вокруг них круг. Каждый из них произнес клятву верности и поддержки, а затем их магии – теплая, земная у Люфи и четкая, структурированная у Зенха – поднялись вверх и сплелись в единый, сияющий узор, похожий на двойную спираль. Он повисел в воздухе несколько секунд, а затем растворился, осыпав их золотистой пыльцой. Теперь они были не просто Люфи и Зенх. Они были семьей. Официально.

К концу учебного года население нашего приюта перевалило за тысячу человек. К счастью, таких тяжелых случаев, как в самом начале, уже не было. Мы больше занимались социализацией, обучением и профилактикой.

Академия же, как и полагается заведению, полному молодых магов, не могла прожить и года без громкого происшествия. На сей раз виновниками стали новусы с факультета стихийной магии. Они тайком пронесли в общежитие «семя урагана» – крошечный, нестабильный артефакт, который должен был помочь им в учебе. Но что-то пошло не так. В один из последних учебных дней по всему крылу общежития пронесся мини-торнадо. Он был не опасным, но невероятно назойливым. Он срывал со стен плакаты, задувал в окна облака конфетти (кто-то хранил мешок для праздника), переворачивал стулья и завязывал в бантики шнурки на всех оставленных у дверей ботинках. Я стала свидетельницей этого хаоса, когда зашла к однокурснице забрать конспекты. Картина была сюрреалистичной: по коридору гулял маленький, веселый вихрь, за ним бежала толпа разъяренных студентов и преподавателей с метлами, пытаясь его «вымести», а он уворачивался и продолжал свое дело. В конце концов его нейтрализовал вызванный мэй Горд, но осадок, а точнее, конфетти, остался везде.

Несмотря на все эти бури, я с успехом завершила свой первый учебный год. Я сдала все экзамены, причем по некоторым предметам получила высшие оценки. Теперь у меня были не просто обрывочные знания из снов, а прочный фундамент. И самое главное – я наконец-то поняла, с чего начать создание артефакта-маскировщика. Я вспомнила о тех самых стволах дерева Коэ, что подарил нам лес, а Чармагиан рассказал как их можно использовать. Две верхушки мы посадили, и теперь за домом поднимались два молодых, крепких деревца с черной, уже начинающейся лосниться корой. А вот основной, могучий ствол так и лежал в сарае, дожидаясь своего часа. В его древесине все еще спала огромная сила. Сила, которой предстояло стать основой моего спасения. Первый год позади. Впереди – каникулы, работа и новые планы. И я была готова идти вперед. Только вперед.

Лето выдалось не просто жарким. Оно было раскаленным, как горнило, в котором я пыталась выковать себе спасение. Пока Бари наслаждался каникулами, помогая в приюте и экспериментируя с растениями, а Люфи и Зенх погрузились в рутину управления разросшимся хозяйством и свои исследования, я вела свою собственную, тихую и отчаянную борьбу.

Борьбу со стволом дерева Коэ.

Те две палки, что когда-то служили нам основой для волокушей, теперь лежали в моей личной лаборатории-мастерской в приюте, куда я приходила с рассветом. Они были темными как сама ночь. Древесина была невероятно плотной, и мои первые попытки хоть что-то от нее отрезать закончились полным провалом. Обычные пилы и магические резцы скользили по поверхности, оставляя едва заметные царапины. В голове гудели знания, полученные за год: «Магия материалов», «Основы чародейства», «Теория энергетических полей». Я знала, что сила Коэ не в твердости, а в его способности быть проводником и накопителем. Нужно было не пилить, а договариваться.

Я проводила часы, просто сидя рядом со стволом, положив на него ладони. Я позволяла своей магии, той самой неукротимой реке, мягко сочиться в древесину. Сначала она встречала сопротивление, словно камень. Но через несколько дней я почувствовала слабый, едва уловимый отклик. Древесина начала «пробуждаться», впитывая мою силу, как губка. И только тогда я смогла сделать первый надрез. Магическим резцом, чье лезвие было соткано из сконцентрированного света, я медленно, сантиметр за сантиметром, начала отделять часть ствола.

Моя цель была – создать кулон. Не просто украшение, а сложнейший многослойный артефакт, основой которого должна была стать древесина дерева Коэ, а оболочкой – сплав всех известных магических стихий. Я вырезала первую заготовку – плоский овал размером с ладонь. Она получилась идеальной на вид, но мертвой. Я потратила неделю, пытаясь вплести в нее сначала магию земли, используя измельченный в пыль корень ройки. Заготовка треснула, как пересушенная глина.

- Слишком грубо, Искорка, – раздался у меня в голове знакомый низкий голос, когда я в очередной раз пришла в запретную зону, чтобы избавиться от накопившейся энергии. Чармагиан возник из воздуха, как всегда, бесшумно. – Ты пытаешься вбить клин в щель, которая еще не готова его принять. Сначала подготовь сосуд. Наполни его собой, сделай его своим продолжением. И лишь потом начинай вплетать чужие стихии. И начинай не с земли, она слишком основательна и неповоротлива для инициации. Начни с воздуха.

Я уничтожила первую заготовку, превратив ее в горстку черных опилок, которые жадно впитала почва запретной зоны. Я вырезала вторую. На этот раз я потратила несколько дней, просто держа ее в руках, дыша на нее, насыщая ее своим дыханием, своей волей, своей магией, пока дерево не начало отзываться на мое прикосновение легкой вибрацией. Затем, следуя совету Хранителя, я взяла перо ветрового ястреба – существа, в чьих перьях навсегда застыла песня бури. Я аккуратно, почти невесомо, провела им по поверхности заготовки, одновременно направляя в нее тончайшую струйку магии воздуха. Древесина впитала ее, и на ее поверхности проступил едва заметный серебристый узор, похожий на морозные кружева. Успех!

Воодушевленная, я перешла к воде. Я использовала каплю росы, собранную с лепестка ночного лотоса, что цвел только в лунных заводях. Но я поторопилась. Вода, вступив в контакт с магией воздуха внутри заготовки, создала мини-вихрь. Раздался тихий хлопок, и моя вторая заготовка раскололась пополам.

- Терпение, – сказал в следующую нашу встречу Чармагиан. Его огромная рука парила над моей головой, и тогда мне казалось, я чувствую исходящее от него тепло. – Ты же не обед готовишь, где можно бросить все ингредиенты в котел. Ты строишь хрупкий артефакт, он подобен хрустальному дворцу. Каждый следующий камень должен идеально ложиться на предыдущий. Воздух и вода – стихии нестабильные. Тебе нужен стабилизатор. Между ними вплети нить магии света.

Третья заготовка. Снова дни насыщения. Воздух. Затем, прежде чем вводить воду, я использовала пыльцу солнечной орхидеи, чей свет был мягким и целительным. И только потом – каплю росы. На этот раз все сработало. Серебристый узор на дереве сохранился, а внутри него заиграли радужные блики. Это было красиво, но это был лишь каркас.

Дальше пошла настоящая битва. Огонь. Я использовала кусочек от молнии, пойманной в магнитный шар. Это была самая опасная часть. Один неверный шаг – и вся кропотливая работа могла бы превратиться в пепел. Я водила кусочком молнии над заготовкой, не касаясь ее, позволяя лишь его жару и энергии просачиваться внутрь, контролируя каждый миллиметр процесса. Древесина почернела в тех местах, но не сгорела, а будто закалилась, и в узоре появились золотые искорки.

Земля, наконец, заняла свое место – я втерла в дерево пыльцу железного дуба, и артефакт стал на вес тяжелее, обретая большую твердость.

Потом были часы, дни, недели на вплетение отголосков других, более редких видов магии: магии растений (крошечный листок мэйти), магии металлов (опилки орихалка), магии камня (дробленый аметист). С каждым новым слоем кулон становился все сложнее, все более «живым». Он начал слабо светиться, издавать едва слышное гудение, похожее на отдаленный хор.

Но он не работал. Он был красивым, мощным, но бесполезным. Он не фильтровал и не преобразовывал мою магию. Я чувствовала, как сила по-прежнему бурлит во мне, и отчаяние начинало подступать. Столько времени и все зря! И если первый курс у нас была в основном теория, со второго курса у нас будут занятия, где надо применять магию.

В одну из наших последних летних встреч я, почти плача, протянула Чармагиану получившийся артефакт.

- Я не могу… Я не понимаю, как заставить его работать. Вроде все правильно сделала, все в нем созвучно. Только он не работает.

Чармагиан взял кулон. На его гигантской ладони он выглядел букашкой.

- Ты построила дворец, Искорка, – сказал он. – Но забыла про дверь. Ему нужен ключ. Последний штрих. Твоя капля крови. Не как жертва, а как печать. Как окончательное признание: «Это – часть меня. Я доверяю тебе свою суть».

Я, не раздумывая, уколола палец заточенным обломком кристалла и прикоснулась к центру кулона, где сплетались все узоры. Капля крови не растекалась. Она впиталась в дерево и все составляющие, как когда-то впиталась в мой браслет. И в тот же миг кулон… смолк. Свечение погасло, гудение прекратилось. Он стал просто красивым, темным деревянным овалом с едва заметным переливчатым узором.

- Теперь он готов, – удовлетворенно произнес Чармагиан. – Он будет брать твою силу, пропускать ее через все фильтры, что ты создала, и отдавать в мир, имитируя магию средней силы. Для любого сканирования ты будешь выглядеть как одаренный, но не выдающийся человек с двумя средоточиями магии. Магии целительства и магии артефактора. У тебя отлично все получилось.

Я повесила кулон на кожаный шнурок и надела его на шею. Он лег холодным пятном на кожу, а затем я перестала его ощущать. По температуре он слился с моим телом. Я почувствовала, как что-то щелкает внутри меня. Напряжение, которое стало для меня привычным фоном, исчезло. Я вздохнула полной грудью, впервые за многие месяцы, не ощущая тяжести в груди и легкого головокружения. Свобода. Безопасность.

Чармагиан провел своей рукой вдоль моей груди. Я не увидела изменений и вопросительно на него посмотрела.

- Я скрыл от посторонних глаз твой артефакт. Теперь ты его не потеряешь, и никто его у тебя не заберет. Он стал частью тебя. Снять его сможешь только ты.

* * * * *

Пока я билась над артефактом, приют рос не по дням, а по часам. К концу этого лета численность забранных в приют перевалила за полторы тысячи. И картина радикально изменилась. Если раньше это были в основном сломленные взрослые, то теперь львиную долю – более тысячи – составляли дети. Сироты, дети из неблагополучных семей, те, у кого магия проявлялась слишком бурно или, наоборот, слишком слабо и для страны они считались невыгодными. Они прибывали к нам чуть ли не по десятке в день, и наш приют напоминал муравейник.

Взрослых было всего четыреста семьдесят три человека. Но каких! Именно к нам теперь направляли, благодаря договоренностям Зенха, почти всех попаданцев из других магических миров. Для государства они были балластом – не знали местных законов, их магия часто была чужеродной и плохо поддавалась классификации. Новых знаний для продвижения науки, магии или техники, у них не было.

Зато для нас они оказались палочкой-выручалочкой. Сорок два человека в прошлом были преподавателями магии в своих мирах. Их знания были иными, их подход – свежим. Совместно с нашими нанятыми учителями они создали уникальную образовательную среду. Детям, особенно тем, кому скучно или трудно давалась стандартная программа, их уроки открывали магию с новой, неожиданной стороны. Уроки иллюзий от мэтра Элвинда, прибывшего из мира эльфов, или основы магической биологии от доктора Арни, который когда-то изучал драконов, стали самыми интересными.

И самое главное – благодаря нашим, постоянно совершенствуемым настоям и зельям, в приюте не осталось слабых магов. Минимум, чего мы добивались, – это стабильный средний уровень. А у многих детей и части взрослых прогнозировался большой, мощный объем магии. Зенх был в научном восторге.

- Это беспрецедентно! – восклицал он, показывая мне графики роста магического потенциала наших подопечных. – Никогда, слышишь, никогда простые, хоть и мощные, травяные составы не давали такой стабильной положительной динамики! Это подтверждает мою теорию – ключ не только в снадобье, но и в окружающей человека среде! В чувстве безопасности, в занятости, в наличии цели! Мы лечим не просто тело, мы лечим душу, и магия отвечает на это взаимностью!

Лето подходило к концу. Я стояла на пороге своего дома, сжимая в руке теплый деревянный кулон на своей груди. Внутри меня была непривычная, блаженная тишина. Я не боялась. Я была готова ко второму курсу. Готова использовать магию, не оглядываясь по сторонам. Готова идти вперед. Только вперед. И за спиной у меня был не просто дом, а целый растущий город надежды, в котором уже никогда не будет слабых магов.

Вот вроде в академии на втором курсе учатся более-менее взрослые люди, им минимум восемнадцать лет. По логике, пора бы уже мозги включать. Но, как выяснилось, для сотворения грандиозной, идиотской и совершенно незабываемой глупости возраст – не помеха. Особенно если ты скир факультета лекарей, перегруженный теорией и жаждущий практики.

Первый семестр отметился выходкой, которая надолго осталась в анналах академии. Группа скиров с лекарского направления, измученная зубрежкой сотен названий костей, мышц и магических меридианов, решила провести «наглядный эксперимент». Они тайком пронесли в общежитие скелет – не магический артефакт, а самый что ни на есть настоящий, учебный. Их гениальный план заключался в том, чтобы, используя сложное зелье на основе корешков ройки и мэйти, «оживить» его и заставить… танцевать джигу. Теория была безупречной: зелье должно было стимулировать остаточную магию в костях и создать иллюзию движения.

На практике же получилось нечто иное. Скелет действительно встал. Но джигу он танцевать не захотел. Вместо этого он с характерным сухим треском развил невероятную скорость и помчался по коридорам общежития, громко щелкая челюстью и размахивая костяными руками. Представьте картину: глубокая ночь, из темноты вылетает несущийся скелет, за ним с дикими воплями несутся перепуганные студенты, а следом – группа виноватых скиров-лекарей с сачками и успокоительными зельями. Поймали его только под утро, загнав в тупик и облили парализующим составом. Преподаватели были в ярости, но в глубине души, наверное, смеялись. Скирам, естественно, влетело по полной, а скелету с тех пор на ночь стали приковывать ногу цепью.

* * * * *

Второй семестр ознаменовался выходкой посерьезнее, и виновниками на этот раз выступили артефакторы. Двое скиров с факультета, вдохновленные лекциями по «Теории энергетических полей», решили создать артефакт полной тишины. Идея была в том, чтобы помочь студентам медитировать. Но, как это часто бывает, в расчет вкралась ошибка, а в сам артефакт – слишком мощный кристалл-усилитель.

В одно прекрасное утро академия погрузилась в абсолютную тишину. Не просто в отсутствие разговоров. Исчезли все звуки. Шаги, скрип дверей, шелест страниц, отдаленный гул города – все пропало. Мир стал черно-белым и немым. Уроки, естественно, сорвались. Новусы ликовали, думая, что это незапланированные каникулы.

Но преподаватели оказались хитрее. Они быстро сообразили, что искать спрятанный артефакт – дело небыстрое. А два дня полной тишины – идеальное время для внеплановых срезов знаний. Устные опросы, конечно, отпали, но вот письменные работы, решение задач и создание малых артефактов – пожалуйста. Студенты, не слыша друг друга, могли общаться только жестами и записками, но за списыванием бдительно следили.

Для меня эти два дня стали неожиданной проверкой. В тишине, без внешних раздражителей, я могла полностью сосредоточиться. Знания, которые я с таким трудом вбивала в себя, выстроились в стройную, четкую систему. Я писала работы легко и быстро, словно все ответы сами всплывали из глубины памяти. Когда тишину наконец победили, отключив артефакт, выяснилось, что я оказалась одной из лучших по результатам срезов. Создателям «тишины», конечно, прилетело не только от начальства, но и от однокурсников, которых они лишили двух дней нормальной жизни.

* * * * *

На Новолетие я предложила отпраздновать всем приютом и сделать каждому небольшой памятный подарок. Люфи и Зенх поддержали меня с энтузиазмом. Мы закупили материалы, и все взрослые обитатели приюта с радостью включились в подготовку – кто-то вырезал из дерева, кто-то шил, кто-то помогал детям сделать простые, но милые открытки. Именно тогда, оформляя подарки, мы с удивлением пересчитали всех. Оказалось, что в приюте уже две тысячи человек. Среди новеньких было почти триста взрослых, в основном такие же попаданцы, как и я, нашедшие здесь свой шанс.

Бари тем временем уверенно закончил девятый класс. Он шутил, похаживая вокруг меня с видом заговорщика.

- Смотри-ка, я уже на финишной прямой. Еще год – и я в академии. Такими темпами я тебя догоню, а потом и обгоню. Мне ведь не надо будет разрываться на два факультета, как тебе. Можно будет учиться усиленно.

Я покачала головой, откладывая вязаный шарф, который заканчивала.

- Не торопись, красное солнышко. Академия – это не школа. Там знания другие, глубже. Их нужно не зазубрить, а прочувствовать, впитать, пропустить через себя. Лучше неспешно и качественно освоить одну специальность, чем гнаться за скоростью и все пробежать по верхам.

Бари помрачнел.

- Я просто боюсь, что ты закончишь и улетишь без меня на каком-нибудь звездном корабле. Искать новые миры.

Я положила руку ему на плечо. Его страх был таким детским и таким искренним.

- Я никуда без тебя не улечу. Обещаю. Я подожду, пока ты доучишься. Мы ведь семья. Мы – команда.

Новолетие прошло невероятно празднично и шумно. Мы устроили огромный пир на свежем воздухе, зажгли огни, и дети показывали подготовленные представления. Когда мы начали раздавать подарки – кому-то теплые носки, кому-то книгу, кому-то набор красок – восторгу не было предела. Все так прониклись атмосферой, что единогласно договорились сделать этот праздник нашим, приютским, и отмечать его каждый год.

* * * * *

Вторая половина учебы в академии прошла без громких происшествий, но с одним серьезным изменением. Администрация, видимо, вдохновленная прошлыми «подвигами» студентов, решила, что вне зависимости от специализации, каждый маг должен уметь постоять за себя. Нагрузку на физической подготовке усилили в разы. Нас заставляли не просто бегать, а бегать в магическом доспехе, который в разы увеличивал вес. Учили падать, уворачиваться, держать удар. Для меня, с моим неспортивным прошлым, это было пыткой. Каждый вечер я валилась с ног, все тело ныло и болело. Но я вспоминала свой девиз – «Только вперед» – и, стиснув зубы, шла на следующую тренировку.

Учебный год я завершила успешной сдачей всех экзаменов. Бари же с триумфом окончил школу, получив один из лучших аттестатов.

* * * * *

Лето принесло неожиданные и грандиозные новости. Государство, видя ошеломляющие результаты, которые демонстрировали жители нашего приюта, наконец-то обратило на нас пристальное внимание. К Зенху пришла официальная делегация. Они вежливо попросили его предоставить полный отчет о методиках лечения и графиках улучшения состояния магического слоя у подопечных.

Зенх, всегда педантичный и собранный, спокойно предоставил им горы данных, графиков, сравнительных таблиц. Чиновники были в восхищении. Они увидели не просто выживших людей, а сильных, стабильных магов, многие из которых могли принести реальную пользу обществу.

Вернулись они через неделю с официальным предложением. Они предлагали Зенху возглавить управление всеми отстойниками с правом полностью реформировать систему, переименовать их и строить на их территории необходимые здания. Финансирование обещали серьезное.

Люфи, не раздумывая, поддержала мужа. Она видела в этом шанс изменить к лучшему тысячи жизней. Зенх, после недолгих раздумий, ответственно согласился.

Вечером мы собрались за большим столом – я, Бари, Люфи и Зенх. Он с горящими глазами рассказывал нам о планах, о том, как можно все изменить.

- Государство наконец-то прозрело! – говорил он. – Они увидели, что нельзя просто так списывать людей со счетов!

Мы радовались за него, за всех нас. Но одна мысль не давала мне покоя.

- А как же те, кого отправляют в отстойники в виде наказания? – осторожно спросила я. – Преступники, те, кто творил зло? Мы не можем их просто смешать с теми, кто оказался там по несчастью.

Все замолчали. Бари нахмурился, Люфи вздохнула. Зенх смотрел на меня, обдумывая мои слова.

- Ты права, Дарья. Это отдельная, сложная проблема.

- А что, если разделить отстойники? – предложила я. – Часть переименовать в Приюты, как у нас, и принимать туда тех, кто хочет и может изменить свою жизнь. Другую часть переоборудовать в лечебницы или исправительные учреждения. Туда будут отправлять тех, кого окончательно сломала жизнь, и за ними будут ухаживать как раз те, кого сослали в наказание. Чтобы они не могли причинить вред больным, можно прикрепить к ним артефакты-ограничители, которые не дадут им использовать магию во зло. Пусть трудятся, искупают. Одним – шанс, другим – исправление.

Зенх смотрел на меня с растущим уважением.

- Это гениально и жестоко одновременно. Но это может сработать. Нужно будет продумать юридическую и магическую базу. Спасибо, Дарья. Ты видишь картину целиком.

Именно на этой ноте – грандиозных планов и новых вызовов – и закончилось это лето. Впереди был новый учебный год, но теперь мы боролись не только за свои жизни, но и за будущее тысяч незнакомых нам людей.

Следующие четыре года пролетели сплошным, бешеным потоком, в котором смешались тонны учебников, литры зелий, горы испорченных материалов для артефактов и бессонные ночи. Если первый курс казался мне адской круговертью, то теперь я понимала – то была лишь легкая разминка. Настоящий ад ждал меня на шестом, выпускном курсе. Именно здесь нас заставили собрать все разрозненные знания в единый, отлаженный механизм и применить их на практике.

Практика по лекарскому делу была сущим кошмаром, от которого у меня по ночам сводило желудок. Нас, скиров шестого курса, допустили до реальных пациентов в городской больнице. Мы проводили полную диагностику, ставили предварительный диагноз и предлагали лечение. И все это – под пристальными, как бритва, взглядами наших преподавателей. Ошибка стоила дорого, но не деньгами, а репутацией и, что куда важнее, могла стоить здоровья пациенту.

И ошибки случались. Боги, как же нелепые они были! Я сидела в ординаторской и слушала разбор полетов, и порой хотелось провалиться сквозь землю. Вот несколько самых ярких, что я запомнила.

Случай первый.

Скир Горм, парень с руками-молотками и тонкой душевной организацией, обследовал мужчину с жалобами на боли в спине. Проверив магический слой, Горм с торжествующим видом объявил:

- Диагноз: классическое усыхание магии в области поясничного отдела! Назначаю курс коры Коэ и настоя первоцвета!

Преподаватель, мэя Велла, посмотрела на него поверх очков.

- Скир Горм, а вы не пробовали просто посмотреть на пациента? – Она подошла к мужчине. – Скажите вы что, на прошлой неделе участвовали в соревнованиях по поднятию магических гирь?

- Участвовал, мэя, – смущенно пробормотал мужчина. – Сорвал спину.В ординаторской стояла полная тишина. Горм побагровел. Оказалось, у пациента был банальный мышечный спазм, усугубленный локальным истощением магии от перенапряжения.

Случай второй.

Скира Элирия, девушка с фиолетовыми, как у меня, волосами (но это была всего лишь модная краска), диагностировала у ребенка «одержимость духом болотной трясины» на основании зеленоватого оттенка его тела и ауры, и странного кашля. Она уже готовилась к сложному ритуалу изгнания, когда мэй Зенх, присутствовавший на обходе как приглашенный эксперт, велел принести чашку теплого молока с медом.

- У ребенка, дорогая моя, банальная простуда и насморк, – пояснил он, пока мальчик с удовольствием пил молоко. – А зеленый оттенок – это следствие того, что он вчера в школе, на уроке зельеварения тайком выпил эссенцию хлорофилла, думая, что это лимонад. Болотной трясиной тут и не пахнет.

Случай третий.

Запомнился скир Фенрис, большой любитель сложных терминов. Он поставил женщине диагноз «идиопатическая диссоциация магических матриц на фоне спонтанной реверберации эфирного тела». Переведя на нормальный язык, это означало «непонятно что, но что-то с магией». Преподаватель, выслушав его тираду, спросил:

- И какое лечение?

- Я предлагаю углубленное сканирование в седьмом спектре и…

- Скир Фенрис, – терпеливо перебил его мэй Горд. – У пациентки треснула любимая чашка, подарок покойной матери. У нее депрессия. И магия на это отреагировала. Назначьте ей настой сонника, чай с ройкой и отправьте к нашим психологам. И учитесь слушать пациентов, а не свои гениальные теории.

Случай четвертый.

Этот случай был моим любимым. Скир Борк, парень, считавший себя непревзойденным диагностом, осматривал молодого мага, жалующегося на «провалы в памяти и потерю ориентации». Борк провел полную диагностику, изучил все анализы и с умным видом заявил:

- Редкий случай двунаправленного усыхания с элементами временной амнезии! Надо срочно начинать агрессивную терапию!

В этот момент в палату заглянула медсестра.

- О, Клим! Ты уже пришел в себя? Вчера ты так хорошо отпраздновал окончание сессии, что мы еле довели тебя до койки. Как голова?

Оказалось, наш «сложный пациент» банально перебрал на вечеринке зелья, смешанного с крепким алкоголем. Из-за этого и случились провалы в памяти. Борка потом еще месяц дразнили «специалистом по похмельному синдрому».

Практика по артефакторике была другим видом ада – более творческим, но не менее напряженным. Мы уже не делали безделушки. Мы создавали вещи, действительно нужные в жизни. И самым большим сюрпризом стало обучение полетам на жуках. Я думала, нас просто научат управлять ими. Ан нет! Нас заставили выучить всю их начинку. Мы разбирали и собирали учебные модели, изучали каждый артефакт стабилизации, каждую руну управления, каждый кристалл-накопитель. А потом… потом нас заставили все эти артефакты сделать самостоятельно. Я провела месяц в мастерской, паяя, гравируя и настраивая систему левитации, от которой пахло озоном и моим потом.

Но самым захватывающим был блок по космическим кораблям. Нам раскрыли основы – какие артефакты используются для создания гравитации, для защиты от излучения, для навигации в подпространстве. Это было невероятно сложно. Мозг отказывался воспринимать эти масштабы. Но те, кто успешно сдал проект по созданию стабилизатора подпространственного скачка, получали возможность сдать экзамен на права управления малыми космическими кораблями. Я, не раздумывая, вцепилась в эту возможность мертвой хваткой. Мечта о звездах, та самая, что жила во мне с детства, вдруг стала осязаемой.

Физическая подготовка, начавшаяся еще на третьем курсе, к шестому достигла пика. Нас не просто учили бегать. Нас учили выживать. Нас заставили освоить холодное оружие. Мне выдали легкий клинок, похожий на укороченную саблю, который они здесь называли «ксифой». Не скажу, что я стала асом. Мои движения были далеки от изящества. Но я научилась держать строй, парировать основные удары и наносить ответные. Преподаватель, бывший военный маг, хмуро говорил:

- Скира Лунная, против бывалого бойца ты не продержишься и пяти минут. Но эти пять минут могут спасти тебе жизнь, пока подоспеет помощь.

Так же нас учили и стрелковому оружию. В основном это были артефактные посохи, стреляющие сгустками энергии. Принцип я поняла быстро: прицелиться, стабилизировать дыхание, плавно нажать на спусковую руну. Стреляла я неплохо – восемь попаданий из десяти по неподвижной мишени. А вот с названиями этого добра была беда. «Ксифа», «гладиус» – куда ни шло. Но когда начинались «алебарды пронзающего ветра» или «арбалеты обратного заклинания», моя память отказывалась работать. Я просто называла их «палка-стрелялка» или «палка-рубалка», за что и получала замечания.

Защита диплома по лекарскому делу прошла для меня относительно гладко. Мне попался сложный случай – женщина с переплетением магий воды и огня, вызывавшим хроническое воспаление суставов. Я провела диагностику, используя и магическое зрение, и знания, полученные из снов, и предложила комплексное лечение: не просто зелья, а еще и специальную диету, и упражнения для гармонизации стихий. Комиссия, в которую входил и Зенх, кивала одобрительно. Я выдохнула. Одна половина кошмара позади.

А вот с дипломом по артефакторике возникла проблема. Нужно было создать уникальный, универсальный артефакт. Сделать его – не проблема, к тому времени я уже набила руку. Проблема была в идее. Я не знала, что уже изобретено в этом мире, а что нет. Не хотелось изобретать велосипед или, что хуже, случайно повторить чей-то засекреченный проект. Я перебрала десятки идей, но все они казались мне либо банальными, либо бесполезными.

В отчаянии я отправилась в запретную зону. Чармагиан появился почти сразу, словно чувствуя мое смятение.

- Искорка, потоки твоей магии текут беспокойно. В чем дело?

Я выложила ему свою проблему. Он слушал молча, его глаза-угли мерцали в такт моим словам.

- Ты ищешь сложное там, где ответ лежит на поверхности, – сказал он наконец. – Ты – целитель. Твой дар – уникален. Но что делать тем, у кого нет твоей силы? Создай артефакт, который будет усиливать лекарскую магию. Пусть даже самый слабый маг-лекарь сможет провести сложнейшую операцию или исцелить тяжелое усыхание.

Идея была блестящей. И одновременно ужасной.

- Но… – я замялась. – Если такой артефакт попадет не в те руки… Его же можно использовать как оружие! Усилить боевое заклинание… Это будет катастрофа!

Чармагиан склонил голову.

- Мудрая мысль. Значит, твоя задача – не просто создать усилитель. Создать фильтр. Чтобы он работал только на целительную, созидательную магию. Чтобы любая попытка пропустить через него разрушительную энергию приводила к его самоуничтожению. Это достойный вызов для будущего мэя артефакторики.

Это был действительно вызов. Я снова погрузилась в работу. Основой стал все тот же черный ствол Коэ, но на этот раз я использовала его сердцевину, самую плотную и древнюю часть. Я создавала сложнейшую матрицу, которая должна была распознавать «отпечаток» магии. Я вплетала в нее частицы растений, обладающих ярко выраженной целительной силой – первоцвет, мэйти, ройку. Я использовала кристаллы, резонирующие только с энергией жизни. Это была ювелирная работа. Я потратила два месяца, но в итоге у меня получился кулон, похожий на черное, отполированное дерево с живыми, переливающимися прожилками. Я назвала его «Сердце Целителя».

* * * * *

Защита диплома артефактора была настоящим шоу. И, как водится, не обошлось без курьезов. Некоторые скиры, непонятно как дотянувшие до шестого курса, запороли все вчистую. Особо мне запомнилась тройка неудачников.

Первый неудачник, скир Дорн, представил «артефакт вечного движения» – небольшой шар, который должен был вращаться сам по себе. Шар лежал на столе и не двигался. Дорн, покраснев, стукнул по нему кулаком. Шар качнулся и замер.

- Он… он требует предварительной подзарядки… – пробормотал он.

- На тысячу лет? – едко поинтересовался один из экзаменаторов.

Вторым неудачником, а точнее неудачницей, была скира Мира, создала «артефакт для идеальной прически». Он представлял собой сложную конструкцию из гребней и щипцов. Когда она попыталась продемонстрировать его на манекене, артефакт завизжал, заискрил и намертво спутал все волосы в один огромный, непролазный колтун. От манекена пришлось избавляться.

Третьимбыл скир Грок, заявил, что создал «артефакт непредсказуемого действия, чтобы враг никогда не знал, чего ожидать». Его творение, браслет, при активации… начал испускать радужные пузыри, пахнущие клубникой. Грок пытался доказать, что это «отвлекающий маневр», но комиссия была неумолима.

Моя защита прошла на ура. Я продемонстрировала «Сердце Целителя» на одном из пациентов Зенха – пожилом маге с начальной стадией усыхания. Слабый поток моей магии, пропущенный через артефакт, усилился в разы, и мы смогли стабилизировать его состояние за минуты, а не за дни. Комиссия была впечатлена, особенно когда я продемонстрировала защитный механизм, попытавшись пропустить через кулон боевое заклинание. Артефакт издал предупреждающую вибрацию, и его внутренние узоры потускнели, сигнализируя о блокировке.

Физические зачеты я сдала, стиснув зубы. Требовали от нас многого – и пробежку в полной выкладке, и спарринг с инструктором, и стрельбу по движущимся мишеням. Я не блестяще, но стабильно прошла все испытания. Ничего не завалила. И когда мне вручили зачетку с последней печатью, я почувствовала себя так, будто с меня сняли каменные доспехи.

Бари тем временем с успехом окончил четвертый курс академии. Он последовал моему совету и не гнался за скоростью, а углублял знания. Он стал одним из лучших студентов на своем потоке по магии растений, и его дипломная работа по гибридизации лекарственных трав сулила настоящий прорыв.

Зенх и Люфи творили чудеса в масштабах всей планеты. Реорганизация отстойников шла полным ходом. Теперь у каждого, кто оказался на дне, был реальный шанс подняться. Система, которую мы когда-то опробовали в нашем приюте, теперь работала везде. И самое главное – она работала!

Но самая радостная новость пришла к концу моего шестого курса. Люфи, сияющая и невероятно прекрасная, объявила нам за ужином:

- У нас будет ребенок.

Зенх, этот всегда сдержанный и ироничный маг, превратился в самого настоящего сумасшедшего. Он бегал вокруг Люфи, подкладывал подушки, поправлял плед, спрашивал, не хочет ли она чаю, сока, может, звезду с неба достать? Он опекал свое столь долгожданное счастье, и глядя на них, у меня наворачивались слезы. После всех потерь, которые они пережили, эта новая жизнь была для них самым дорогим подарком.

Я помнила, что звание мэйи я смогу получить только при владении большим объемом магии. Именно поэтому потихоньку увеличивала видимые возможности своей магии, но не решилась открыть их полностью. Не смотря на то, что у меня был кулон скрывающий мою изначальную магию, я владела слишком большим, точнее громадным, объемом. И не факт, что меня тогда оставили бы в покое.

И вот я стояла на торжественной церемонии вручения дипломов. На мне была мантия выпускника Академии Естественных Наук. Я ждала своей очереди в получении двух дипломов – «Маг-Целитель» и «Маг-Артефактор». Ректор объявил:

- И с отличием по двум специализациям, вручаются дипломы и удостаивается звания Мэи… Дарья Лунная!

Я сделала шаг вперед.

Я шла по сцене, и мне аплодировали. Среди толпы я видела сияющие лица Люфи и Зенха, восторженную улыбку Бари. Я видела своих однокурсников. Я видела будущее.

Учеба закончилась. Впереди была взрослая жизнь. Новые вызовы, новые открытия. И я была готова идти вперед.