Глава 2

Николь вытянула в проход звездолета длинные ноги и безучастно рассматривала синюю джинсовую ткань. Сегодня рухнули последние надежды. Хотя нет, рухнули они уже давно, но девушка все еще верила, что каким-то чудом ей удастся устроиться в Службу связи с колониями. Непонятным, сказочным образом Николь часто везло, несмотря на обстоятельства. Она всегда оказывалась в числе избранных воспитанниц, отправляющихся летом на море, получала особое внимание от педагогов, без проблем поступила в колледж, не совсем тот, что хотела, но из предложенного в год ее выпуска это место оказалось лучшим. А теперь?

Два дня назад в ее жизни произошла полная катастрофа. Новая колония Вернэя затребовала персонал для обслуживания строителей и прочих, пока еще немногочисленных обитателей. Почему Николь оказалась в списке высылаемых кандидатов, она никак не могла понять. Это было полное невезение, и с ней такого произойти просто не могло! Переезд на Вернэю ломал абсолютно все планы на жизнь: выйти замуж за Митьку, устроиться в земную Службу связи с колониями, хоть поваром, и, в конце концов, заработать денег хотя бы на первый взнос для дома в Дорофеевке.

Девушка, получив уведомление-вызов, бросилась к директору приюта Антону Дмитриевичу, который всегда относился к ней с теплотой и вниманием. Хотела, чтобы помог отменить высылку. Раньше он всегда помогал, как джин из бутылки, но в этот раз только развел руками и непривычно холодно выпроводил Ники из кабинета.

А Митька?! Ее Митька, который звал замуж, вдруг решил, что они слишком торопят события. Он на Вернэю никак не собирался, и вообще, у него нет порядкового номера, поэтому покидать Землю он не намеревался.

Чертов порядковый номер!

Ники посмотрела на внутреннюю сторону левого запястья. Ничего не видно, но под кожей намертво вшит чип. Если законник захочет узнать всю подноготную, он просто включит сканер, и порядковый номер выдаст полную информацию о хозяйке.

Да, Митька, в отличие от нее, ни разу с законниками не встречался, его биография кристально чиста, поэтому он идеальный гражданин Земли, хоть и оказался скотиной. Это только от пронумерованных стараются поскорее избавиться, разослав по новым колониям. Вот и она в двадцать два года обязана покинуть родную планету. Хорошо хоть земного гражданства не лишают, как некоторых, так что после окончания обязательного контракта остается шанс вернуться.

Она много слышала о новообразованных колониях и в основном плохое. Так что цель не просто вернуться, а для начала выжить.

— Приу, длинноногая, ну-ка подвинься! — Улыбающаяся круглолицая девушка с раскосыми глазами слегка пнула Николь. — Внутригалактический понимаешь?

Ники покосилась на коренастую азиатку с кривоватыми, короткими относительно тела ногами, затянутыми в нелепые цветастые легинсы, нависающими над резинкой боками, и чуть подвинулась, давая незнакомке пройти к свободному креслу.

— Я Руалан Лью, можно просто Ру. — Девушка активно запихивала баул под засаленное сиденье. — Прикинь, сколько жрачки тут дали, я отродясь столько не видела. Да если честно, я вообще ела только порошковую еду и то не досыта, — тараторила она, — а тут надавали, и я даже не знаю, что это! Вот, гляди. — Она наконец-то запихнула бесформенный тюк и достала из кармана ядовито-розовой толстовки перчик чили. — Как думаешь, вкусно?

— Не советую, — буркнула Ники, когда Ру приготовилась положить перец в рот.

— Ага! — Азиатка ткнула в собеседницу указательным пальцем. — Значит, внутригалактический знаешь! А почему не советуешь? — Она отбросила ремни безопасности и плюхнулась на мягкое сиденье, непонимающе рассматривая овощ.

Ники пренебрежительно дернула верхней губой и отвернулась.

— А ты зануда, — хихикнула азиатка. — С какой колонии тебя выписали? Я с Каракама. Первый раз на Земле, жаль, не дали хоть нос высунуть из космопорта, но зато столько вкусняшек напихали. Это, наверное, откуп за пересадку. Четыре часа до Земли, а теперь еще двенадцать до Вернэи. Ешки-кошки, ужас какой! Кстати, ты не сказала, как тебя зовут.

Ники откинулась на спинку кресла и демонстративно прикрыла глаза. Она минут десять находилась в салоне одна, значит, из землян больше никого не высылают. А теперь организованно подошли пассажиры из других колоний, салон звездолета быстро заполнился болтающими людьми разных рас. Скоро взлет. А Ники все надеялась, что сейчас произойдет чудо и ее снимут с рейса. За Митьку замуж она уже, конечно, не пойдет. Больно от такого предательства, но не так, чтобы умереть. Ники не испытывала к избраннику сумасшедших чувств, он просто оказался одним из немногих, кого не пугала фамилия Радецких.

Вместе они прожили полтора года, сначала в общажной комнате, выделенной Ники после выпуска из приюта, потом Митька смог снять квартиру-студию. Зарабатывал парень немного, но вдвоем они вполне справлялись. Ники даже удавалось по чуть-чуть откладывать. В их отношениях не было искры, не было накала страстей, просто удобное сосуществование и понимание, что рядом есть надежное плечо, а по ночам на соседней подушке сопит близкий человек. Сам Митька приехал из глубинки, покорять столицу, и часто твердил Николь, что он еще станет знаменитостью и обязательно поможет выкупить дом в Дорофеевке. О любви не говорили никогда, их совместный быт был чем-то само собой разумеющимся, так же, как и свадьба.

— Ой, детка, хорош из себя цацу строить. — Руалан слегка пихнула собеседницу под локоть. — Мы все на этом звездолете повязаны, летим хрен знает куда. Может, нам на этой Вернэе вообще под открытым небом спать придется и отбиваться от ксеноморфов половниками. Так что сними корону. Тебе, кстати, за что порядковый влепили?

— За то, что нос сломала одной особе, у которой язык без костей! — зло произнесла Николь и выпрямилась в кресле. — Ты когда-нибудь молчишь?

— А что молчать-то? — пожала плечами азиатка, ничуть не испугавшись ни тона, ни взгляда Ники.

— Меня зовут Николь Радецкая, — саркастически улыбнулась девушка, пристегивая ремень безопасности. Объявили двухминутную готовность перед взлетом.

— Радецкая… — полушепотом произнесла Ру и тоже пристегнула ремень. — Дочь того самого…

— Напомню, что сломала нос одной слишком болтливой курице. — Ники скрестила жилистые руки на груди.

— Мне жаль тебя, — кивнула Руалан без тени улыбки, — в колониях слишком хорошо помнят о Джами и боятся подобной участи. Кстати, слышала сейчас в новостях, что хоронят флайт-аншефа Колмагорова… Так что, может, и правда придется отбиваться половниками… Ты не знаешь, кто его место займет?

— Нет!

Три оглушительных писка предупредили о старте. Душный салон наполнился прохладным воздухом, и звездолет резко рванул вверх, вжимая пассажиров в мягкие кресла.

Николь не любила смотреть новости и о смерти Колмагорова не знала. Последний раз она видела «благодетеля» на свое четырнадцатилетие и прекрасно помнила, чем закончился его неожиданный визит. Сожалела ли она о смерти Колмагорова? Нет. Ей было все равно.

Ники посмотрела в крошечный иллюминатор на проносящиеся в черном небе звезды и покрутила на указательном пальце левой руки золотое кольцо, одетое камнями внутрь ладони. Это последний мамин подарок, единственное, что удалось сохранить из прошлой счастливой жизни. Папа подарил его на рождение Ники, и мама не снимала кольцо до самой смерти. Частенько смотрела на перстень и твердила: «Я знаю, что ты не виноват, мое сердце навсегда с тобой!».

Ники тоже всегда знала, что гибель Джами — это не оплошность отца, как твердили все вокруг, но что произошло на самом деле, мама невнятно рассказала перед самой смертью, когда отдавала кольцо. Она очень просила не пытаться искать правду и никому ничего не доказывать, чтобы не разрушить свою жизнь окончательно. Ники правды искать не стала, но когда кто-то обвинял отца и еще пытался этим попрекать, она не сдерживалась.

Собственно, за это и заработала порядковый номер. Когда избранных воспитанниц детского дома повезли в очередную годовщину гибели Джами в близлежащий храм, чтобы поставить свечи памяти, одна из девушек, ненавидящая протеже директора приюта, решила устроить Николь публичную порку. Воспитанница прямо в храме начала поливать грязью покойного Радецкого, допустившего катастрофу, привлекая внимание присутствующих прихожан. А потом стала сокрушаться, что приходится жить с дочерью предателя под одной крышей. Николь терпела представление сколько могла, а потом набросилась на обидчицу с кулаками.

Драка была не на жизнь, а на смерть. Разорванная одежда и выдранные волосы оказались мелочью. Девушку, после того как от нее двое взрослых мужчин отодрали разъяренную Николь, увезли на скорой. В больнице обнаружили сотрясение мозга, сломанный нос и внутренние гематомы.

Провокаторша долго пролежала в больнице, а Николь попала к законникам. К счастью, Антон Дмитриевич каким-то волшебным образом не дал забрать «любимицу» в колонию, да и статью, за которую присвоили порядковый, сильно смягчили. К сожалению, совсем избежать нумерации не удалось. Все-таки драка произошла в общественном месте, при свидетелях, да еще в такой день. А когда узнали, что нападавшая дочь Радецкого, так вообще раструбили во всех новостях. В детдом даже приезжали журналисты, но их не пустили на порог, и шумиха как-то быстро улеглась.

У Николь в приюте не было подруг, но и задирать ее больше никто не решался.

— А расскажи про Землю. — Ру опять слегка пихнула под локоть задумавшуюся соседку. — Вы правда едите только настоящие продукты, а не порошки и суспензии?

— Правда, — нехотя выдохнула Николь. Болтливая соседка ее утомляла, но, оглядев продолговатый салон, девушка поняла, что свободных кресел нет и придется терпеть попутчицу весь полет.

— Странно, что землянку отправили в приграничную колонию, у вас даже нумерованных ценят больше, чем чистых колонистов. Я вот коренную землянку вижу впервые. Вы ж для других планет как небожители!

— Угу, а я вот такая особенная. — Николь закинула ногу на ногу и еще раз осмотрела салон в поисках свободного места.

— Знаешь, а я сама хотела улететь с Каракама и, когда вручили вызов, обрадовалась. — Руалан горько улыбнулась и заложила за уши длинные черные волосы. — Мои прапрабабушки и прапрадедушки улетели с Земли по своей инициативе. Они хотели большую семью, но азиатам разрешали иметь только двух детей. Не знаю, почему такая несправедливость?! А когда обустроили Каракам, сказали, что в этой колонии детей у каждой пары независимо от расы может быть сколько угодно. Вот и рванули азиаты в землю обетованную и расплодились как кролики. — Ру звонко хохотнула. — У меня родных одиннадцать сестер и братьев, а двоюродных даже не сосчитаю. Полпланеты родственников, представляешь! И голод… постоянный голод. Я в магазине украла пакет с фруктовой суспензией и брикет хлебного порошка, и меня на выходе сразу к законникам. — Руалан тяжело вздохнула и посмотрела в озадаченные голубые глаза собеседницы. Наконец-то та слушала. — Зато теперь, на Вернэе, у меня будет постоянная работа, питание и форма! Ну, так обещали. — Азиатка широко улыбнулась, оголив пожелтевшие зубы. — Меня выписали мыть посуду в общей столовой. Сказали, что контракт на три года, но я точно буду нужна, пока идет стройка, а это добрых лет двадцать. Представляешь, столько времени со стабильной работой и кормежкой! Статейка у меня незначительная, я, ешки-кошки, даже рада, что тогда попалась. Я еще не была на Вернэе, но уже точно знаю, что на Каракам не хочу, буду обустраиваться в новой колонии и постараюсь задержаться там как можно дольше.

Николь хмыкнула и покачала головой.

— Понимаю, что приграничная территория — это всегда риск и туда, бывает, высылают с более тяжелыми статьями, но по мне все лучше, чем пухнуть от голода на родной планете. И вообще, ты не зазнавайся, там будет полно сброда, а я всего лишь мелкая воришка, так что давай дружить. — Ру протянула ладонь.

Николь посмотрела на желтоватую руку с обломанными ногтями, перевела взгляд на оголенные желтые зубы и плотнее скрестила руки на груди.

— Разберемся.

***

Изнурительный двенадцатичасовой перелет подходил к концу, последние два часа даже Руалан перестал болтать, молча смотрела в иллюминатор.

— Новые жители колонии, — раздался в громкоговорителях салона шуршащий голос пилота, и пассажиры разом встрепенулись, — мы вошли в атмосферу Вернэи. Сейчас звездолет встретят два патрульных штурмовика и сопроводят до космопорта, просьба не волноваться.

В салоне поднялся легкий гул, пассажиры с интересом вглядывались в звездное пространство.

— Ах, эти пилоты звездных штурмовиков. — Руалан театрально приложила ладонь к объемной груди и покосилась на Николь.

— Ты что-то имеешь против? — Ники вскинула аккуратную черную бровь.

— Наоборот, — усмехнулась азиатка, — это, наверное, единственные люди, которым можно доверять в новых колониях. Среди них, конечно, тоже есть нумерованные, все-таки приграничная колония, но ешки-кошки, если им позволено управлять штурмовиками, значит, статьи плевые, типа моей. И вообще они все красавчики, особенно в форме. — Ру мечтательно закатила глаза.

Николь еле сдержала саркастическую улыбку, представив такую «красотку» в дичайшем наряде, с обломанными ногтями рядом с идеальным пилотом штурмовика. Ники не понаслышке знала, как выглядят эти пилоты, и сама в детстве мечтала за такого замуж, но не сложилось. Хотя теперь она совершенно свободна и у нее вся жизнь впереди.

Посадка прошла мягко. Прилетевших попросили не торопиться, подготовить запястья с чипами и выходить из комнаты прибытия в основное здание космопорта строго после оглашения имени.

Комната прибытия оказалась маленькой, душной, а приглушенный свет неприятно давил на глаза. Уставшие от перелета колонисты недовольно бурчали, толкались, возмущались, что долго не называют их имя.

Николь прислонилась спиной к обшарпанной серой стене из пластика и сверлила взглядом дверной проем. Каждый раз, как звучало имя, перегородка из черного каленого стекла отъезжала в сторону, в проем бил яркий луч света, и счастливчик покидал комнату ожидания, вступая в новую жизнь. Хотел ли он ее? Да кто ж разберет. Для кого-то Вернэя была наказанием, а для кого-то — спасением.

— Руалан Лью, двадцать три года, Каракам — на выход! — прозвучал командный баритон.

Ру, пристроившаяся возле Ники, радостно подхватила свой баул.

— До встречи, длинноногая небожительница, — хихикнула азиатка и активно заработала локтями, пробираясь сквозь толпу к слепящему лучу света, будто он был единственной надеждой в темном царстве.

Ники равнодушно посмотрела вслед новой знакомой и покрутила кольцо на пальце. Ожидание утомляло неизвестностью, а неизвестность всегда тревожит. Неприятный холодок уже несколько раз пробежал по позвоночнику, пружиня под коленками, но девушка старательно изображала невозмутимость. Еще не все потерянно, возможно, сейчас произойдет чудо, как случалось с ней не раз, и какой-нибудь важный дяденька выйдет и скажет, что Ники попала сюда по ошибке и ей не нужно за перегородку.

Что там за этой перегородкой? Рай или ад?

Ну, что бы ни было, она так просто не сдастся. На Вернэю не хотелось, но во время полета, взвесив все за и против, Ники решила найти позитивные моменты, пришла к выводу, что появился отличный шанс накопить приличную сумму на выкуп дома. Если здесь и правда обеспечивают едой, жильем и одеждой, как говорила Ру, то можно всю зарплату складывать под подушку. А у Ники очень даже приличный оклад, как-никак первый помощник пищевого технолога с профильным образованием, и без переработок по контракту обещано семь тысяч коинов в месяц. На Земле она тоже работала по специальности в столовой при университете Естественных наук. Конечно, там еда готовилась исключительно из натуральных продуктов, но и о смесях и суспензиях Ники знала достаточно, все-таки не один год училась.

— Николь Радецкая, двадцать два года, Земля — на выход!

Ники подхватила небольшую сумку, сердце гулко забилось, отдаваясь легким звоном в ушах. В отличие от Ру, толпа расступалась перед ней, освобождая дорогу к светящемуся проходу. Девушка слышала, как ей вслед шепчут: «Землянка? Радецкая?! Того самого?!». Она сжав зубы и, ни на кого не обращая внимания, уверенно двинулась вперед, чувствуя себя диковинной зверушкой, выставленной напоказ голодной толпе.

— Чип, — приказал баритон, как только девушка, жмурясь от яркого света, вышла из комнаты ожидания в длинный белый коридор без окон. Чуда не произошло, важный дяденька не появился.

«Прямо дорога в рай», — горько усмехнулась про себя Ники, понимая, что больше надеяться не на что.

Девушка послушно повернула запястье и украдкой взглянула на говорившего. Молодой человек в форменном сером комбинезоне с погонами альфереса махнул над чипом серебристой полоской-сканером, и на белой стене отобразилось полное досье девушки.

Альферес исподлобья посмотрел на землянку, но не выразил никаких эмоций.

— По коридору направо, — кивнул он.

Николь, стараясь как можно ровнее дышать, двинулась в указанном направлении. Все, она на Вернэе: с рейса ее не сняли, звездолет не развернули, из комнаты ожидания вне очереди не вызвали. Что ж, значит, нужно учиться жить в новых условиях, благо опыт падать в бездну из обустроенного быта у нее уже большой.

Коридор вывел Николь в основное здание космопорта. В просторном помещении с прозрачным куполом вместо потолка толпились люди. Ники, стоя на верхних ступеньках, поймала себя на мысли, что ищет ядовито-розовую толстовку Руалан, но никак не может найти. Липкий страх приклеился к спине ощутимым грузом.

Николь впервые оказалась на другой планете, причем совершенно одна. Она не знала, как себя вести с колонистами, большинство из которых пронумерованы. А вдруг среди них убийцы и насильники? Кто знает, от каких «подарков» захотели избавиться уже вставшие на ноги колонии. Может, местному Губернатору вообще все равно, кто заселит планету на время стройки, и он не ставит никаких фильтров для вновь прибывающих?!

— Рейс «Земля-Вернэя», проследуйте к четвертому выходу. Рейс «Земля-Вернэя», проследуйте к четвертому выходу, — разнесся под куполом гнусавый женский голос.

Ники поежилась от дурных мыслей, непроизвольно передернув плечами, спустилась к бурлящей толпе, влилась в общий гулкий поток и, следуя указателям, направилась к четвертому выходу.

— Вы не знаете, где выход на рейс в Вергас? — наткнулся на нее миловидный парень в клетчатой рубашке.

Ники растерянно помотала головой и хотела пойти дальше.

— Жаль. — Он недвусмысленно удержал ее за руку. — А может, махнешь со мной на пару дней? Я оплачу.

Николь шарахнулась в сторону.

— Нахал!

— Не угадала, — улыбнулся парень, преграждая путь и хватая ее за талию. — А я ведь могу для такой красотки стать ангелом-хранителем в этой клоаке. — Он игриво провел кончиком языка по белоснежным зубам и зычно клацнул.

— Да пошел ты! — Ники пренебрежительно дернула губой и оттолкнула молодого человека. Такой напор прошелся пилой по натянутым нервам, и девушка сжала в кулаки затрясшиеся ладони.

— Зря! Пилоты тут в чести, сама не понимаешь, отчего отказываешься. — Он козырнул левой рукой, окинул оценивающим взглядом подтянутую фигуру Николь и пошел дальше.

Девушка тяжело выдохнула, волна мурашек пробежала от макушки до кончиков пальцев, оседая колким песком в пятках. Ноги сами понесли прочь от места столкновения.

Скорей бы найти четвертый выход! Адреналин забурлил в крови, заставляя пылать щеки. Чужая планета, незнакомые люди. Злость и испуг гнали быстрее вперед. Может, здесь нормально снять первую попавшуюся незнакомку и увести в неизвестном направлении? Кошмар какой-то!

Что она вообще знала о Вернэе? Только то, что эта приграничная планета богата запасами никеля и рения и в скором будущем здесь откроется сотня заводов для обеспечения половины галактики этими металлами. Теория, просто теория, которую удалось вычитать в доступных источниках. О жизни на Вернэе толком никакой информации найти не получилось, но то, что общество здесь далеко от интеллигентного, догадаться нетрудно, особенно после общения с Руалан, а теперь и с этим самоуверенным пилотишкой. Вдруг они здесь живут по законам джунглей, ведь почти все имеют порядковый!

— Рейс «Земля-Вернэя», проследуйте к четвертому выходу. Рейс «Земля-Вернэя», проследуйте к четвертому выходу — Гнусавый голос вернул взбудораженную Ники к реальности. Девушка огляделась. Испуганно заметавшись по космопорту, она, видимо, не туда свернула.

В очередном длинном коридоре почти никого не было. Двое мужчин в форменных серых комбинезонах с болтающимися на согнутых локтях шлемами непонимающе посмотрели на розовощекую девушку и пошли дальше, о чем-то тихо переговариваясь между собой.

Ники развернулась на сто восемьдесят градусов и двинулась в обратном направлении. Она внимательно смотрела по сторонам в поисках хоть какого-то указателя. От нервного напряжения вспотели ладони и тряслись колени. Не хватало еще потеряться в первый же день. Что за организация? Даже толком встретить не могут.

Ники злилась на себя, на того пилотишку, на всю планету. Она прекрасно понимала, что здесь никто никому ничего не должен. Ее рейс — это рабочие, которых привезли обслуживать строителей и прочих жителей Вернэи, и организовывать встречу с оркестром и ковровыми дорожками не станут. А ей нужно быть внимательнее и аккуратнее.

Интересно, если кого-то не досчитаются при транспортировке к городу, будут искать? Хотя кто их вообще будет считать? Чип-контроль прошли, а дальше как хотите. Покинуть Вернэю самостоятельно все равно не удастся, не пропустят все на том же чип-контроле, пока не отработаешь положенное по контракту время.

Взвинченная Ники остановилась перед раздвоившемся коридором.

— И куда? — непонимающе прошептала она, переводя испуганный взгляд с одного поворота на другой.

— Да, ты представляешь, мы договорились с ней встретиться через пару дней! — Из левого коридора вышли двое смеющихся молодых людей в серой форме. — Теперь главное, чтобы меня не вызвали на дежурство!

Николь уронила сумку на пол и прижала руки к груди. Говоривший молодой человек с черными взъерошенными волосами и трехдневной щетиной, увидев девушку, замер на месте. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, пока второй молодой человек непонимающе хмурил белесые брови.

— Колька?

— Гошка?

— Боже, Колька, ты ли это?! — Георгий впихнул свой шлем напарнику, подхватил опешившую Николь на руки и закружил по коридору. — Не верю своим глазам! Что ты тут делаешь?!

— Гошка, Гошка! — Ники вцепилась в брата мертвой хваткой, на глазах выступили слезы. — Где ты был столько лет?! Где?!

— Так сразу не расскажешь. — Георгий, прерывисто дыша, поставил сестру и, не отпуская ее ладоней, внимательно рассматривал каждую черточку. — Как на отца похожа.

— Кхе-кхе. — Стоящий в сторонке молодой человек манерно поправил блондинистую челку.

— Ой, Карл, это моя сестра Николь. — Георгий, извиняясь, посмотрел на напарника.

— Очень приятно. — Молодой человек взял Ники за руку и галантно поцеловал согнутые пальцы. — Эдвард Карелл, флайт-капитан, первый пилот штурмового звездолета и просто отличный парень. — Он лучезарно улыбнулся, демонстрируя идеально ровные зубы.

— Эй, Карл, ты не расслышал? — Георгий, смеясь, хлопнул напарника по плечу. — Это моя сестра!

— Попрошу в ее присутствии называть меня по имени. — Эдвард расправил плечи, демонстрируя подтянутую фигуру настолько, насколько позволял свободный форменный комбинезон.

Пораженная негаданной встречей Николь от души улыбалась, а внутреннее волнение сменилось сотнями порхающих бабочек, приятно щекочущих внутренности. В голове возникало столько вопросов к брату, о стольком хотелось рассказать, столько узнать. Она никак не могла поверить, что все происходящее не сон. Значит, все-таки путеводная звезда, хранившая ее столько лет, не отвернулась, а привела прямиком туда, где Ники и положено быть. Вот оно, чудо, которое не позволило ей свернуть с пути, ведущего на Вернэю.

Георгий подхватил брошенную сумку и взял сестру под локоть.

— Пойдемте. Карл… эм… прости… Эд, мне нужно перекинуться с Ники парой слов без свидетелей. — Он многозначительно посмотрел на напарника.

— Понимаю, как скажешь, но я бы тоже с большим удовольствием еще пообщался с Николь. — Молодой человек широко улыбнулся и окинул одобрительным взглядом стройную фигуру девушки.

Ники смутилась и отвела взгляд от миловидного лица, успев заметить обаятельную родинку над верхней губой.

— Колька, сколько же мы не виделись? — Глядя вслед удаляющемуся напарнику, Георгий не торопясь повел сестру к выходу.

— Не называй меня так, ты же знаешь, мне это никогда не нравилось! — Николь слегка пихнула брата кулачком в плечо. Он усмехнулся и поцеловал ее в висок.

— Знаешь, прежде чем мы начнем выяснять все прочие обстоятельства, мне нужно сказать тебе кое-что важное. Ты только пойми меня. — Явно напрягшийся Георгий посмотрел в ясные голубые глаза.

Николь нахмурилась.

— То, что произошло с отцом, сильно изменило нашу жизнь, уверен, тебе пришлось нелегко., — Молодой человек движением ладони остановил открывшую рот сестру и взял ее под руку. — Мне тоже было тяжело, и, чтобы хоть как-то облегчить свое существование… — Он слегка замялся, крепче сжимая локоть Ники. — Я сменил имя… Сейчас меня зовут Джордж Ратский. Пожалуйста, называй меня при посторонних людях этим именем. Я знаю, возникнут вопросы, но мы можем сказать, что типа двоюродные. — Он умоляюще посмотрел на сестру.

— Хм… вот так ты решил проблему, просто отказался от семьи, от прошлого? — Ники разочарованно посмотрела в угольные глаза брата.

— Поверь, это было непросто… очень непросто, мне и сейчас тяжело. Но ты же понимаешь, что с фамилией Радецкий я мог оказаться за бортом этой жизни. — Георгий и Ники вышли из здания космопорта и подошли к монорельсу. Через пару секунд подъехал длинный, заостренный по краям вагон черного цвета.

Слова брата сильно не понравились Николь: в то время пока она, будучи полной сиротой, насмерть билась за память отца, он просто сменил фамилию.

— Почему ты не приехал на похороны мамы? — Николь села у окна на прорезиненное кресло, тут же принявшее форму ее тела.

— Не получилось. — Георгий устроился рядом, положив в ноги сумку сестры. — Прости, я вляпался в одну неприятную историю, по глупости… не хочу о ней вспоминать… И не смог… Я виноват, очень виноват.

Ники смотрела на унылый пейзаж за окном: красноватые лысые горы и терракотовый песок. Ни растений, ни животных, вообще ничего живого. Налетевший порыв ветра бросил в окно несколько мелких камешков в облаке оранжево-красной пыли. Они со звоном отскочили от стекла, не оставив не единой отметины.

Как реагировать на оправдания Георгия? Это подарок судьбы — встретить единственного родного человека на другой планете. Человека, которого ты считала потерянным навечно, но в глубине души надеялась найти вновь. Столько лет прошло, и вот теперь она не одинока. Наверное, у Гошки действительно были очень веские причины…

— У тебя есть порядковый? — Прищурившись, девушка посмотрела на погрустневшего брата.

— Есть, — он цокнул, разводя руками, — поэтому я на Вернэе.

— Почему ты не забрал меня из приюта, когда стал пилотом?

— Ники, дорогая, ну куда бы я тебя забрал? Я мотался по колониям, меня из-за фамилии шпуняли, как дворового пса, а потом еще статья…

— Но ты даже ни разу меня с днем рождения не поздравил, ни разу не позвонил, чтобы узнать, как дела, сказать хоть пару слов поддержки, чтобы я понимала, что не одна! — Голос предательски задрожал, в горле образовался ком, но заплакать она себе не позволила. Радость от неожиданной встречи затмилась детскими обидами и не оправдавшимися ожиданиями.

— Прости. — Джордж закрыл лицо руками. — Я после смерти мамы долго не мог тебя найти. Из-за статьи доступ на Землю мне закрыли на пять лет, помогать никто не хотел. Как только наказание закончилось, удалось собрать некоторые информационные крохи. Я узнал, что тебя определили в лучший столичный приют, и про избитую одноклассницу тоже узнал. — Георгий сморщил острый нос, так похожий на нос сестры. — Я сам был типа не безгрешен и решил не добавлять тебе проблем.

Николь, глядя на приближающуюся пятидесятиметровую металлическую стену, покрутила кольцо на указательном пальце. Разве можно добавить проблем простым поздравлением с днем рождения?

— Что это? — Джордж перевернул ладонь сестры и увидел бриллиант в обрамлении синих сапфиров. — Мамино?

— Последняя память, — тяжело вздохнула Ники.

К чему все эти старые обиды? Сложилось так, как сложилось. А теперь у нее началась новая жизнь, и как хорошо, что рядом есть брат. Больше она не одинока на этой страшной планете.

Вагон въехал в высокие блестящие ворота и плавно затормозил.