***

Покачиваясь на сиденье кареты, Егор задумчиво смотрел на пробегающий мимо пейзаж, попутно прокручивая в голове причины, по которым его могли так срочно вытянуть в столицу. Ну не верилось ему, что сам император столь сильно увлечен наблюдением за его делами, чтобы отвлекаться от дел, и тратить время на одного недоросля. Делать ему больше нечего. Но ввиду почти полного отсутствия информации так ничего умного в голову не приходило.

– Ты чего надулся, Егорка? – вывел его из задумчивости вопрос дяди.

– Не нравится мне эта история, – помолчав, честно признался парень.

– Какая именно? – не понял Игнат Иванович.

– Вся. Начиная с отправки на фронт и заканчивая этим вызовом ко двору. Вот хоть режьте меня, не нравится и все.

– И что тебе не так? – осторожно уточнил дядя.

– А вас, значит, ничего не удивляет, – раздраженно фыркнул Егор. – Ни то, что на театр боевых действий отправляют недоросля? Ни то, что им там никто даже не интересуется, потому как в толмаче там особой нужды не имеется? Ни даже то, что сам император тратит свое время на встречи и беседы с каким-то мальчишкой? Это, по-вашему, правильно?

– Ну, не могу сказать, что все это в порядке вещей, но и ты не просто мальчишка. Уж прости, но делами твоими при дворе многие интересуются, – осторожно высказался Игнат Иванович.

– О как! И кто же это? А главное, откуда они вообще узнали, что я в чем-то таком участвовал? – тут же вцепился Егор в дядю.

– В том-то и дело, что никто ничего толком не знает. Знают только, что тебя сам государь награждал дважды и что ты ему лично бумагу поставляешь. А еще очень много вопросов про твой выход в московский свет.

– А это тут с какого боку? – растерялся Егор.

– Объясню, – понимающе кивнул Игнат Иванович. – Все дело в том, мон шер, что ты почти вырос. Шутки шутками, а семья наша хоть и не сильно знатна, но весьма состоятельна и по службе всякой всегда правящей фамилией отмечалась. Еще прадед твой к самому государю вхож был, причем мог без доклада в случае нужды войти. Вяземские – это не просто фамилия. Это многие поколения честно служивших государству людей. И вот теперь появился ты. Вроде, на первый взгляд, просто недоросль, как сам любишь повторять. А ежели присмотреться, то выясняется, что в столь юные годы уже и два ордена имеешь, и мануфактуру свою. Не понимаешь? – иронично поинтересовался дядя.

– Ну, орденов уже не два, а три, – задумчиво напомнил Егор, – а интерес тот, выходит, про то, какая из меня партия в будущем будет? Я правильно вас понял?

– Именно, – одобрительно усмехнулся дядя. – Не знаю уж, с чего так выходит, но юношей, подающих серьезные надежды, всегда меньше, чем девиц. К тому же молодые люди иной раз пускаются в необдуманные приключения и порой складывают головы и на дуэлях, и на охотах, и в других, подобных эскападах. Вот начинают родители задумываться, с кем им придется дело иметь.

– А высший свет тут при каких делах? – снова не понял парень. – Мы ж не титулованы, вы сами сказали. А для титулованных семей подобный брак – моветон. Понижение статуса, если вы понимаете, что это значит.

– Уж поверь, понимаю, – ехидно усмехнулся Игнат Иванович. – И, тем не менее, все мной сказанное, правда.

– Возможно, но боюсь, не вся, – помолчав, вздохнул Егор.

– Объяснись, – удивленно потребовал дядя.

– Есть у меня мысль, что интерес моя персона первым делом вызывает у тех, кто имеет свой взгляд на ведение империей внешней политики, – обтекаемо высказался парень, выразительно поглядывая на родственника. – Недаром ведь нам пытаются хозяйство порушить и в расходы ввести. А если вспомнить, что нечто подобное мне прямым текстом обещали, то интерес этот становится просто опасным. А если говорить прямо, то кто-то очень не хочет, чтобы я помогал с переводами и вам, и жандармам. Думаю, моя отправка на фронт как раз из этой серии интриг. Как любят говаривать наши заклятые британские друзья, разделяй и властвуй.

– Не слишком ли много чести? – чуть помолчав, иронично уточнил дядя. – Ради тебя одного целую интригу закручивать?

– А давайте вместе подумаем, – предложил парень, злорадно усмехнувшись про себя. – С тем письмом, что я для вас в больнице перевел, ваша служба три месяца по всей стране каталась, ища того, кто смог бы его перевести. У жандармов дела обстоят еще веселее. Им в университете их бумаги переводили и на каждую тратили не менее седмицы. Вот и представьте. Не стало меня, и что тогда всем вам делать? Куда податься с теми бумагами? А нет перевода, значит, наши враги смогут сноситься между собой, как сами пожелают. Итог?

– Согласен, – подумав, нехотя кивнул Игнат Иванович. – Но зачем было тогда отправлять тебя на фронт? В чем смысл?

– А сами как думаете? – ехидно усмехнулся Егор.

– По чести говоря, мелькала у меня мысль, что генерал тот перед государем выслужиться решил. Вот, мол, как я за войско наше радею, что даже недоросля готов в войска толмачом отправить, – мрачно усмехнулся дядя.

– На первый взгляд, да. Но если вспомнить, кому именно я стал мешать, то картина рисуется не такая благостная.

– Ну-ка, ну-ка, – подтолкнул его Игнат Иванович.

– Генерал тот получает от своих друзей команду под любым соусом отправить меня из столицы куда подальше. Можно даже в училище военное. Как ни крути, а кадеты живут в казармах, и выход в город им разрешен только в определенные дни. И чтобы лишиться такого выхода, достаточно просто сделать что-то не так. Но раз из-за контузии служить в войсках я не могу, то этот вариант отпадает. Вот он и решил сыграть на том, что я язык противника нашего хорошо знаю. Меня на фронт, вы остаетесь без толмача, жандармы, само собой, тоже. А там, глядишь, и повезет. Словлю в стычке пулю, и тогда вовсе беспокоиться не придется.

– Но ведь тебя отправили не на передовую, – задумчиво напомнил дядя.

– Верно. У генерала, думаю, просто власти не хватило на это. Но направление я получил не в штаб армии, а в штаб дивизии, что вторым эшелоном перед передовой стояла, – напомнил в ответ Егор. – А самое главное, как только стало понятно, что я возвращаюсь, на наше имение принялись нападать. И вот этот факт, пожалуй, поважнее остальных будет.

– Как-то все это за уши притянуто, не находишь? – задумчиво протянул дядя.

– Иного объяснения у меня всему произошедшему нет, – пожал Егор плечами.

Игнат Иванович задумался, а парень вернулся к наблюдению за пейзажами вокруг. Так, в молчании, они доехали до очередного придорожного трактира и дружно отправились мыться, ужинать и отдыхать. Хоть и считался этот тракт одним из главных в стране, а все равно покрытие его оставляло желать лучшего. Ямы, ухабы, пыль, словно не тракт, в столицу ведущий, а проселок промеж двух деревень забытых. С этими мыслями Егор старательно умылся и, сменив рубашку, пошел ужинать.

В дорогу они отправились двумя каретами. После дядина останется в столице, а Егор на своей вернется домой. Перебираться в Петербург он пока не планировал. Уже примерно представляя, как это – жить в столице, менять волю своего имения на кучу столичных условностей ему не хотелось. Совсем. К тому же еще и за Иваном Сергеевичем требовался пригляд. Как ни крути, а годы берут свое, и старик все реже выезжает из усадьбы, оставив внуку решать все текущие дела. Даже на охоту стал выбираться все реже, хотя занятие это весьма любил.

Войдя в зал трактира, Егор выбрал стол на чистой стороне зала и, усевшись, жестом подозвал к себе подавальщицу, крепкую, дебелую деваху лет двадцати пяти. Ловко протирая стол, девка быстро перечислила блюда, которые можно было получить, и, выслушав заказ, поспешила на кухню. Спустившийся Игнат Иванович, приметив племянника, присоединился к нему и едва успел сделать заказ, когда в зал ввалились четверо крепких, добротно одетых мужчин.

На первый взгляд, вроде как из разночинцев, но Егор с ходу отметил про себя выправку всех четверых. Усевшись примерно в середине зала, четверка принялась осматриваться. Заметив родичей, они коротко переглянулись и, спросив у полового пива и закусок, принялись о чем-то тихо переговариваться. Все четверо делали вид, что родичи их и вовсе не интересуют, но именно это и заставило парня насторожиться. Почему? Он и сам бы на этот вопрос ответить не смог.

Но поверить в то, что все четверо так сильно увлечены друг другом, не мог. Ведь они даже на подавальщиц внимания не обращали, а это уже было неправильно. Мужики, будучи не первый день в дороге, и то посмотрят на молодых, крепких девок? Так не бывает. Точнее, подобное возможно, но не в этом времени и не так явно. Не то общество.

Усмехнувшись собственным мыслям, Егор отдал должное искусству местного повара и, моментально смолотив роскошные суточные щи, подвинул к себе тарелку с печеной курицей. Приправ повар не пожалел, так что во рту у парня разгорелся настоящий пожар. Не отрываясь от еды, он нашел взглядом своих кучеров и казака и, убедившись, что у них все в порядке, вернулся к наблюдению за непонятной четверкой. Расстояние не позволяло рассмотреть их как следует, но в выводах своих Егор почему-то был уверен.

Поужинав, парень спросил у подавальщицы чаю и, не спеша прихлебывая напиток, на всякий случай тихо спросил:

– Дядюшка, вы в дорогу не с пустыми руками пустились?

– И у меня, и у кучера моего револьверы имеются. А ты чего это всполошился вдруг? – насторожился Игнат Иванович.

– Четверо, что в середине зала сидят, – коротко сориентировал его парень. – Не нравятся они мне.

– Это чем же? – не понял дядя, найдя взглядом указанную компанию.

– Самому бы знать, – мрачно усмехнулся Егор, делая вид, что увлечен содержимым своей чашки. – Но чувство такое, что что-то будет.

– Да ты в своем ли уме, Егорка? – растерянно поинтересовался дядюшка. – Эдак ты скоро под кроватью врага искать станешь.

– Лучше стану в ваших глазах дураком выглядеть, чем случись чего, волосы рвать да стонать, что знал, да не упредил, – жестко отрезал парень, бросив на него быстрый, жесткий взгляд.

– Спать ложиться стану, револьвер под подушку положу, – примирительно улыбнулся Игнат Иванович. – А еще и дверь табуретом подопру.

– Зря смеетесь, дядюшка, – помолчав, вздохнул Егор. – Я, может, потому и жив по сию пору, что иной раз умею опасность чуять. Так и на фронте было, и в тот раз, когда на Катерину напали.

– Ладно, спорить не стану, – проворчал дядя, окинув его задумчивым взглядом. – В таком разе людей упредить надобно.

– Им опасности нет, – качнул Егор головой. – Просто слуги, что с них взять. А вот мы с вами, похоже, кому-то стали очень сильно мешать. И те, кому мы мешаем, не остановятся, пока занозу эту не выдернут. Не мне вам рассказывать, что такое, Большая игра у британцев.

– Господи, а про это-то тебе откуда известно стало? – растерянно охнул дядя.

– Читать умею, – ехидно усмехнулся Егор.

– Ты полегче – знаниями такими козырять, – тихо осадил его Игнат Иванович. – Тут и вправду все не просто.

– Не сомневаюсь, – спокойно кивнул парень. – Британцы, ежели чего задумали, крови прольют море. Лишь бы цели своей достичь.

– Тут ты прав, – вздохнул дядя, заметно, помрачнев. – Но коли так, может, тебе Архипыча к себе позвать? Все не одному ночевать придется.

– Не надо. Дядька в годах уж. Тяжко ему караул нести. У меня свои ухватки имеются. Управлюсь, – решительно заявил Егор, хищно, усмехнувшись.

Допив чай, он пожелал дяде спокойной ночи и под его растерянно-удивленным взглядом отправился к себе. Войдя в занятую комнату, парень достал из кобуры револьвер и, бросив его на подушку, достал из вещей крепкий кожаный шнурок. Накинув крюк на проушину, он обвязал его шнурком, а после приставил к двери табуретку так, чтобы при любой попытке открыть дверь, она упала, своим грохотом разбудив всех вокруг.