***

Очередной налет репортеров оказался неожиданным. Егор уже готовился в обратный путь, когда однажды, выйдя на крыльцо особняка дяди, увидел примерно полтора десятка мужчин, толпившихся у ворот. Открывать им, само собой, никто не собирался, но и они, судя по их виду, уходить не собирались. Удивленно хмыкнув, парень вернулся в дом и, найдя одного из слуг, принялся выяснять, что это за демонстрация перед домом.

Услышав, что это репортеры и они желают говорить именно с ним, Егор только удивленно хмыкнул и, почесав в затылке, на всякий случай уточнил:

– Ты ничего не перепутал? Точно со мной?

– Точно. Даже денег посулили, ежели я уговорю вас к воротам выйти, – презрительно усмехнулся крепкий мужчина средних лет.

– И давно они там стоят? – растерянно уточнил Егор, понимая, что уже вообще ничего не понимает.

– Так с утра с самого. Как Игнат Иванович на службу уехали, так и начали собираться.

– Поговорить, значит, хотят, – задумчиво повторил Егор. – Ладно. Будет им разговор, – фыркнул он, злорадно усмехнувшись.

Поднявшись к себе в комнаты, он переоделся и, проверив в зеркале, как приколоты все полученные ордена, решительным шагом направился вниз. Выйдя на крыльцо, парень, не останавливаясь, зашагал к воротам. Увидев его, репортеры заметно оживились и принялись задавать вопросы прежде, чем он вообще успел открыть рот. Остановившись шагов за пять от ворот, парень окинул толпу внимательным взглядом и, отметив про себя, что почти все присутствующие физиономии ему знакомы, молча вскинул руку. Сообразив, что он хочет что-то сказать, репортеры замолчали.

– Добрый день, господа. Признаться, я несколько удивлен вашей ажиотацией. Объявления о встрече не было, но вы почему-то собрались здесь. Хотелось бы понимать, почему?

– Мы знаем, что вы были на фронте, а значит, вам имеется что рассказать, – тут же раздалось в ответ.

– Уверяю вас, господа, ничего нового о положении на театре боевых действий вы не услышите. Все объявления, предоставляемые вам Генеральным штабом, правда. Да и смысла нет жителей государства в подобной мелочи обманывать. Все одно рано или поздно вскроется.

– А где бывали именно вы?

– Штаб, к которому я был приписан, мне пришлось оставить под городом Тебризом.

– И почему же вы покинули войска?

– В силу полученных ранений. Был отправлен домой, для поправки здоровья.

– И что же это за ранения? – протолкавшись вперед, ехидно поинтересовался крысомордый писака, которого Егор уже пару раз осаживал прежде.

– Сабельная рана на груди и пулевое ранение левого плеча. Желаете, чтобы я разделся и показал вам повязки? Или достаточно будет того, что у меня на груди висят два ордена святого Георгия, которыми награждают исключительно за личную храбрость, проявленную в бою? – уточнил Егор, презрительно усмехнувшись. – И не говорите мне, что это мой дядюшка хлопотал за подобные награды. Позору не оберетесь, потому как один из этих орденов был вручен мне лично его величеством.

Подавившись очередной фразой, крысомордый скрылся в толпе, сопровождаемый презрительными усмешками коллег.

– Сударь, а правда ли, что вам пришлось нанять казаков для защиты своего имения? – раздался новый вопрос.

– Увы, господа, это правда, – чуть скривившись, кивнул Егор. – К огромному моему сожалению, некоторые иностранные подданные, считают, что раз они приехали в державу нашу из Европы, то и закон им не писан. Что такое игры государственных служб, вы все прекрасно знаете. И бывают случаи, когда тем службам становится потребна помощь некоторых специалистов. Так, к примеру, иногда они вынуждены обращаться в различные университеты за переводами бумаг с тех или иных языков. Так вот, узнав, что иной раз те службы обращаются и ко мне, сии господа решили нанять наших местных каторжников, чтобы те наносили ущерб моему имуществу, и таким образом заставить меня отказать в помощи помянутым службам. Решили, что я испугаюсь и отступлюсь.

– А вы, значит, не испугались, – иронично усмехнулся один из репортеров.

– Чтобы напугать меня, требуется нечто большее, чем десяток варнаков с кистенями и факелами. В ответ я нанял казаков и приказал им врага не щадить. Так что у тех каторжных есть выбор. Отказаться от такого заказа и сохранить свои жизни или согласиться и потерять все. Смею напомнить, господа, что мертвым деньги не нужны, – закончил Егор, жестко усмехнувшись.

– Думаете, казаки станут ради чужого добра рисковать? – не унимался все тот же репортер.

– Мои станут, – уверенно кивнул парень. – Они со мной до Персии и обратно дошли и в бою себя показали так, что все награды заслужили. Так что в этих воинах я уверен.

– А почему именно казаки? Ведь можно было нанять и охрану, которая таким делом занимается, – вступил в разговор другой писака.

– Да просто потому, что казаки не станут на мелочи размениваться. Кого за подлым делом застанут, там и кончат. У них с варнаками разговор короткий.

– Но ведь это незаконно! – дружно выдохнули репортеры.

– С чего бы? – пожал Егор плечами, делая вид, что сильно удивлен. – Я ж не приказывал тех каторжных по улицам отлавливать. Придут со злым умыслом, значит, там и останутся. А не придут, их счастье. Станут и далее своим делом промышлять. Так-то мне до них и дела нет. Живут себе и живут. И вообще, с каких это пор свою жизнь и имущество защищать стало незаконно?

– А что полиция? – растерянно уточнил кто-то из толпы.

– А что полиция? – пожал Егор плечами. – У них для защиты моего имения ни сил, ни людей не имеется. Потому я и решил казаков нанять.

– Но ведь есть закон, следствие, суд, наконец, – не унимался вопрошавший.

– Само собой, – спокойно кивнул парень. – Да только для того, чтобы полиция сим делом занялась, требуется происшествие. Как говорится, нет тела, нет и дела. Не будем забывать, господа, что полиция проводит все свои действия по факту, так сказать. После того, как все уже случилось. А мне надобно, чтобы варнаки не успели моему имуществу вреда причинить. Не нужно забывать, что к имению еще и люди приписаны. Крестьяне простые. И ради чужих завиральных идей они никак страдать не должны. Ну сами посудите, что я буду за владетель, ежели за своих же людей беспокойства иметь не буду?

– Выходит, казаков вы наняли ради того, чтобы крестьян защитить? – сделал вывод другой репортер.

– Ну, а как иначе-то? Нет крестьян, нет и дохода с имения. Тут ведь все одно за другое цепляется. Неужто никто из вас, господа, никогда не думал, что любой доход с любого имения можно получать только в том случае, если крестьянам в том имении хорошо живется? Простите, не поверю. Вы же все взрослые, грамотные люди. Неужто и вправду таких простых вещей не учитывали? – ехидно произнес Егор, окидывая собравшихся удивленным взглядом.

«Похоже, не думали, – фыркнул он про себя, заметив растерянные переглядки репортеров. – Да, уважаемые, это вам не статейки кропать на заказ. Тут головой думать надобно».

– Сударь, вы все время повторяете – ваше имущество. А нам доподлинно известно, что имение под Москвой принадлежит вашему деду. И с его дохода живет еще и ваш дядя. Не слишком ли это вызывающе?

– Дядюшка мой служить изволит здесь, в столице. Дедушка, к сожалению, уже человек в солидном возрасте. Так что им обоим не до того. К тому же дедушка, дай ему бог здоровья, завещание свое на меня переписал, и дядюшка за то отлично знает. А называл я имение своим, просто чтобы не вдаваться в такие подробности. Фигура речи, так сказать.

– А почему вы не стали поступать в военное училище? Ведь теперь, побывав на фронте и имея награды, это будет не так и сложно? Или вы решили вообще не служить? – снова вылез крысомордый.

– После известных событий я не могу служить в армии по состоянию здоровья. Увы, но последствия контузии иногда еще дают себя знать. Голова начинает сильно болеть, проще говоря. А служить я буду. Это неоспоримо. Да, по гражданской части, но буду. Ну не просто ж так я диплом университета имею, – развел он руками, усмехаясь.

– И кем вы собираетесь служить, – не унимался крысомордый.

– Это уж как бог даст, но первым делом буду искать себе должность переводчика. Для того и учился.

– Значит, вы продолжите оказывать помощь всяким государственным службам? – задал крысомордый весьма двусмысленный вопрос.

– А вы с какой целью интересуетесь? – включил Егор режим особиста.

– Это нашим читателям интересно, – выкрутился крысомордый.

– Читателям или заказчикам статей, где я буду выглядеть в не самом лучшем свете? – наехал на него Егор. – Думаю, господам из Третьего жандармского управления будет небезынтересно прояснить для себя этот вопрос.

Репортеры оживились, быстро строча что-то в своих блокнотах, а крысомордый, оскалившись, снова ввинтился в толпу. Что означал этот оскал, парень мог только догадываться.

– Вы еще будете в столице, сударь, или отправитесь обратно? – последовал очередной вопрос.

– Мои дела в столице окончены, так что, думаю, скоро уеду.

– А почему вы не стали проводить встречу с прессой в манеже, как делали это прежде?

– Нужды не было. Дело-то касается только меня самого. А я не та фигура, чтобы так сильно интересовать подданных империи, – пожал Егор плечами.

– Но ведь вы прибыли с фронта.

– И что? Таких прибывающих каждый месяц по десятку. Так что же, ради каждого прессу собирать? Как я уже говорил, господа, хотите знать правду о делах на фронте – отправляйтесь туда сами. Лично. Вот тогда это будет правдой. Той, которую вы увидите сами. Не будем забывать, господа, что правда, у каждого своя, а ваша задача, как профессионалов своего дела, быть над всеми этими неурядицами и описывать все так, как оно есть на самом деле. Это и есть настоящая свобода слова.

Репортеры дружно задумались, бросая на него непонятные взгляды. Егор старался отвечать каждому спокойным, твердым взглядом, словно ведя с ними немой диалог.

– Что ж, господа, – нарушил он затянувшееся молчание. – Раз вопросов более не имеется, я должен поблагодарить вас за ваше внимание к моей персоне, и за сим позвольте откланяться, – предельно вежливо попрощался Егор и, чуть склонив голову, развернулся спиной к воротам.

Уже на крыльце, оглянувшись через плечо, парень с удовлетворением отметил про себя, что репортеры начали расходиться, что-то негромко обсуждая промеж себя. И судя по их оживленным физиономиям, их чаяния оказались удовлетворены. Впрочем, как удовлетворен был и сам Егор. Все, что он хотел донести до господ с Хитровки, он сумел высказать. Теперь осталось только дождаться результата. В том, что варнаки газеты читают, он даже не сомневался. Среди них грамотных хватало.

Вернувшись в дом, парень попросил подать в кабинет чаю и, присев к столу, принялся вспоминать каждое произнесенное слово. Благо память у него всегда была отличной. Убедившись, что ничего лишнего или обидного для властей сказано не было, Егор вздохнул и принялся прикидывать, когда можно будет отправляться обратно в имение. Сидеть тут сложа руки было не для него. К тому же в имении заваривалась перед его отъездом какая-то каша, а значит, ему просто необходимо находиться именно там, рядом с дедом.

Вернувшийся со службы дядюшка, услышав, что парень провел очередную встречу с прессой без его ведома, только растерянно крякнул и, почесав в затылке, устало проворчал:

– Ну, будем надеяться, что ты и вправду знал, что говорил. Во всяком случае, прежде ты все делал правильно.

– Признаться, я и сам крепко удивлен, что они сюда явились. Не думал, что вдруг стану им так интересен, – честно признался Егор.

– Ты, Егорка, теперь многим интересен, – вздохнул Игнат Иванович. – Про всякие матримониальные планы я тебе уж сказывал, а после твоего возвращения с фронта, да еще и очередного награждения, интерес тот стал еще сильнее.

– Лучше б тогда деньгами награждали, – не удержавшись, ехидно хмыкнул парень.