***

Переезд от столицы до Москвы на этот раз прошел без приключений. Даже хозяин трактира, в котором случилась замятня с бандитами, увидев памятных гостей, постарался воздержаться от лишних вопросов, только усиленно гоняя прислугу, чтобы угодить столь жесткому постояльцу. Вернувшись в имение, Егор первым делом рассказал деду обо всем, что с ним было, и, отмывшись в бане, отправился спать, чтобы следующим утром начать проверку своего имущества.

И начал он со встречи с казаками. Как оказалось, бойцы тут тоже времени зря не теряли и успели за время его отсутствия окоротить две шайки. В общей сложности было уничтожено девять бандитов, головы которых бойцы насадили на колья у границы имения, на тракте, как предупреждение всем остальным. Глядя на такую инсталляцию, Егор только в затылке чесал, прикидывая, как будет отбиваться от наездов жандармов и полиции. Но к его огромному удивлению, жандармы даже не почесались. Их посыльный ротмистр, получив переводы привезенных им бумаг, вежливо попрощался и был таков.

Впрочем, Егор его где-то даже понимал. Даже имея на руках такую улику совершенного деяния, доказать, что это сделали именно казаки и именно по его наущению, практически невозможно. Сами они ни в чем подобном признаваться и не подумают, а как-то заставить их ни у полиции, ни у жандармов возможности просто нет. Да и ситуация сама по себе не простая. Заставь они парня отказаться от помощи казаков, и завтра, потеряв имение, он на всю страну заявит, что силовые структуры отказываются защищать честных людей.

И попробуй после такого отмыться. Имение-то разорено. Проводив ротмистра, Егор отправился на свою мануфактуру. К его огромной радости, тут все шло, словно швейцарские часы. Бумага получалась ровная, в заданном количестве и отличного качества. Убедившись, что его вмешательства тут не требуется, парень вернулся в особняк и, убедившись, что с дедом все в порядке, решил скататься в город. Кофейку попить. Уж слишком скучно ему было просто сидеть дома.

Приказав Никите запрягать, он переоделся и спустя полчаса неспешно катил к памятному заведению. Архипыч сопровождал его, как обычно сидя рядом с кучером. Доехав до кофейни, Егор отпустил людей в соседний трактир, а сам, пройдя в заведение, занял один из небольших столиков у окна. Судя по улыбке подошедшего официанта, его тут узнали. Во всяком случае, кофе был подан быстро, и сварен он был отменно. Не спеша наслаждаясь напитком, Егор пропустил момент, когда в кофейню вошли трое мужчин.

Старше средних лет, крепкие, жилистые, в добротной одежде, на первый взгляд, они создавали впечатление разночинцев, но, присмотревшись, Егор вдруг понял, что мужики эти весьма непростые. Присев за соседний столик, они спросили себе какой-то выпечки и принялись что-то тихо обсуждать. Отслеживая непонятных посетителей краем глаза, парень не спеша лакомился шербетом, запивая его кофе по-турецки. Неожиданно один из мужиков поднялся и, подойдя к его столику, тихо спросил:

– Побаять можем, сударь?

– Так вас там трое. Чего промеж себя не баяли? – иронично поинтересовался парень, кивая на его сопровождение.

– Ловок, – одобрительно усмехнулся мужик в русую с проседью бороду. – Да только дело у меня до тебя имеется. Так позволишь присесть? И вправду разговор к тебе имеется.

– Ну, как говорится, в ногах правды нет, – кивнул Егор, указывая ему на стул напротив. – Хотя ее и выше не наблюдается, – не удержавшись, добавил он.

– И вправду ловок, – рассмеялся мужик, сообразив, о чем он.

– Благодарствую. Но вы бы представились, любезный. Не люблю я с неизвестными говорить, – все так же безразлично ответил парень.

– Кто я, дело теперь десятое. Меня просили сказать тебе. Убрал бы ты, сударь, головы с тракта, – чуть помолчав, решительно заявил мужик.

– Мне они не мешают, – пожал Егор плечами.

– Не по-божески то, – угрюмо проворчал мужик.

– А добро чужое зорить, простых людей по миру пускать, детей малых на смерть голодную обрекать по-божески? – зашипел Егор в ответ, в одно мгновение превратившись в разъяренного зверя. – Варнаки ваши с иноземцев всяких деньгу рубят, а люд простой за их барыши должен жизни свои отдавать? Нет уж. Не будет того.

– А иноземцы тут с какого боку? – откровенно удивился мужик.

– С такого, что это им надобно, чтобы я испугался и перестал жандармам да еще службам всяким бумаги переводить, которые те иноземцы пишут, чтобы государству нашему навредить. Так что плевать мне на племя ваше варначье с высокого минарета. Как придут, так тут и подохнут все. А головы им для убеждения, что слова мои – не звук пустой.

Говорил Егор тихо, но так, что сидевший перед ним мужик зябко ежился и прятал глаза. Высказавшись, парень не спеша глотнул кофе и, подняв руку, подозвал к себе официанта. Заказав еще чашечку, он дождался, когда половой отойдет, и, сложив руки на груди, мрачно поинтересовался:

– Еще чего сказать хочешь, или разойдемся на том?

– Погоди, барин. Ты откель знаешь, что заказ тот иноземцы дали? – тряхнув головой, уточнил мужик, остававшийся неизвестным.

– Они мне тем и грозили прежде. Пугали, что ежели не отступлюсь, станут имение мое разорять. Да только я не из пугливых, – ответил Егор, вспомнив, что в его времена среди деловых подобные дела разбирались иной раз похлеще, чем в полиции.

– Выходит, это правда, что тебя сам государь двумя Егориями наградил? – вдруг уточнил мужик.

– Я из его рук три ордена получил. О том и в газетах писали, – пожал Егор плечами.

– Выходит, тебе прежде иноземцы грозили, а когда не отступил, решили наших нанять? – переспросил мужик, оглаживая бороду.

– Именно так. Думаешь, мне жизни варначьи нужны? Да мне до вас и дела не было, пока вы в политику не полезли, – фыркнул парень, скривившись.

– Выходит, коль жандармы кого на деле этом прихватят, могут еще и политику приписать? – насторожившись, уточнил мужик.

– Могут и припишут, – решительно кивнул Егор. – Варнаки-то тут так, сошка мелкая. А вот заказчик их, то особая статья. Ради такой добычи жандармы не один десяток ваших в расход спишут.

– Ладно, барин. Понял я тебя, – помолчав, мрачно протянул мужик. – Выходит, весточка та и вправду от синемундирников была.

– Ты про то, что любого из ваших в имении моем без второго слова резать станут? – иронично уточнил парень.

– Угу.

– От них. Я и просил ее передать. Не хотел крови лишней. Да видать, не судьба. Не услышали вы меня.

– Так не бывало такого прежде, чтобы казаки так рьяно чужое добро хранили, – развел мужик руками. – За свое запросто горло перережут, а до чужого им и дела нет.

– Те казаки со мной из Персидского похода вернулись, потому и уважили просьбу мою, – коротко поведал Егор, внимательно отслеживая его реакцию.

– А ты и вправду смел, барич, – вдруг усмехнулся мужик. – Сразу понял, с кем говоришь, а все одно страху не имеешь.

– Меня теперь напугать трудно. Да и не с пустыми руками я гулять еду. Вы и охнуть не успеете, как всех троих тут положу.

– Выходит, правду про тебя баяли. За грань сходил, да после смертушки и вовсе бояться перестал.

– А чего ее бояться? – равнодушно хмыкнул Егор. – Когда ни помирать, все одно день терять. Вот ты сейчас есть, а вот тебя уже и нет вовсе. Только оболочка пустая лежит.

– Страшно там было? – помолчав, еле слышно спросил мужик.

– Страшно, – вздохнул Егор, решив закончить это дело миром. – Нет ничего. Ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы. Вообще ничего. И только звон. Такой, еле слышный, словно комар где недалече пищит. И один ты. Совсем. Ни словом перемолвиться, ни взглядом встретиться. Пустота.

– Благодарствуй, барин, – помолчав, от души поблагодарил мужик, тяжко вздыхая. – Добре. Услыхал я тебя. Все как есть, Иванам нашим обскажу. А как они решат чего, так человечка к тебе с весточкой в имение отправят. Ты уж пригляди, чтобы казаки твои не обидели его.

– Днем спокойно по тракту поедет, не тронут, – отмахнулся Егор. – Ты им главное сказать не забудь. Не надобно простому варнаку в политику влезать. Не ваше то дело. Ведь пока вы по своим разбойным делам гуляете, вас, окромя полиции, никто и ловить не станет. А жандармы, те особ статья.

– Это верно. Тут и разговор иной будет, – мрачно поддакнул мужик. – А головы вели прибрать. Душевно тебя прошу.

– Вот ответа от Иванов ваших дождусь, а там видно будет. То ж не просто так сделано. А чтобы лихих ваших предупредить. Мол, ничего кроме смертушки вы тут не найдете. А что не по-божески, так как иначе-то племя ваше от дурного дела удержать? – развел парень руками.

– Ох, и отчаянный ты, барич, – покачал мужик головой. – Вроде глянешь, весь как есть на виду, а заговоришь, так ажно мураши по загривку. С чего злой-то такой стал?

– Так я ж не на вас злюсь, – отмахнулся Егор. – До вас мне и дела не было, пока варнаки ваши в политику не полезли, да заказы на меня у иноземцев всяких брать не стали. Я на них зол. И вот ту шваль давить стану без всякой жалости. И всех тех, кто им помогать станет. И плевать мне, какого он роду-племени. Раз Отчизне моей враг, значит, и мне тоже.

– Отчизне… – иронично усмехнулся мужик. – А чего тебе та Отчизна? Ну будет в столице иной царь, и чего? Что изменится?

– Все. Сходи в монастырь да спросил насельников, как оно при поляках было, когда смутное время на Руси случилось. Они тебе много чего рассказать могут. Это сейчас вы почитай своими законами живете и, кроме как каторги, ничего не боитесь. А при них иначе все станет. Начнут и на площадях мытарить, и с ядром на ноге заставят камень дробить киркой. Уж поверь, я за то добре знаю. Недаром же кучу книг прочел.

– А не врешь? – помолчав, неожиданно спросил мужик.

– А какой мне с того навар? – иронично уточнил Егор. – Да и не того ты полета птица, чтобы я за-ради тебя тут сказки сочинять принялся. Сказано, в любой монастырь сходи да сам спроси.

– А чего в монастырь-то, а не к попу? – не унимался мужик.

– А с того, что летописи всякие в монастырях и хранятся. Монахи их и хранят, и переписывают, чтобы не пропали. Да и не станут они в святой обители лгать. Не то место.

– Умен, – уважительно кивнул мужик, в очередной раз огладив бороду. – Добре. Здрав будь, барич. Даст бог, свидимся еще.

– Скатертью дорога, – блеснул Егор знанием старых приветствий.

Поднявшись, мужик жестом позвал остальных за собой, и вся троица, чинно расплатившись, покинула кофейню. Егор же, проводив их взглядом, мрачно посмотрел на чашечку с остывшим кофе и, вздохнув, залпом допил ее. После, подозвав официанта, расплатился по счету и, покинув заведение, направился к своей коляске. Кучер с Архипычем уже были тут. Едва завидев парня, казак почтительно распахнул ему дверцу, а Никита оглянулся, перебрав поводья.

– Вы чего такие взъерошенные? – насторожился Егор, заметив их реакцию на свое появление.

– На углу карета графская стоит. А лакей ихний про тебя, барич, высказался насмешливо. Мол, не по чину себе выезд имеешь. Вот мы и решили ему нос утереть, – пряча усмешку в усах, негромко доложил казак.

– А что за граф? – удивленно уточнил парень.

– Так тот, у которого вы с дедом на приеме были.

– Ухтомский?

– Он. С бабами своими приехал.

– Ну и хрен с ними. Поехали домой, – махнул парень рукой, решив не лезть к титулованным снобам на глаза лишний раз.

Кивнув, Никита ловко щелкнул бичом, и каурая пара легко поволокла коляску по брусчатке в сторону дома.