***

Стоя над гробом казака, Егор чувствовал взгляды всех собравшихся кожей и понимал, что именно сейчас от того, как он себя поведет, будут выстроены все его отношения с казаками, нанятыми для защиты имения. Ровный строй двух десятков немолодых, суровых воинов, украшенных шрамами и наградами, выстроился по другую сторону могилы. Рядом с парнем стоял только кучер Никита и тяжело опирался на палку Иван Сергеевич. Поп окропил могилу, и землекопы подняли гроб.

Дождавшись, когда могильщики опустят домовину в яму, Егор жестом остановил их и, выхватив из кобуры револьвер, громко скомандовал срывающимся голосом:

– Казаки, слушай мою команду! Оружье к бою! – и вскинув ствол к небу, продолжил, дождавшись выполнения команды. – Заряжай! – и дождавшись, когда щелкнет последний затвор, выдохнул, нажимая на спуск: – Пали!

Нестройный залп распугал ворон по всей округе. С пронзительным граем они поднялись в воздух и, сбиваясь в стаю, начали кружить над кладбищем.

– Заряжай! Пали! Заряжай! Пали! – продолжал командовать Егор, не обращая внимания на удивленные взгляды и казаков, и деда, и кучера.

Похоже, такого ритуала тут еще не знали. Впрочем, сейчас ему было абсолютно все равно. Егор неожиданно понял, что Архипыч вдруг стал очень близким ему человеком. Грубоватый, сильный, упрямый, но предельно честный и удивительно верный своему слову человек оказался тем, кого парню всегда не хватало. И вот теперь его больше нет. Вздрогнув, парень взял себя в руки и, убирая револьвер в кобуру, продолжил командовать:

– На плечо! Вольно! Засыпайте, – чуть всхлипнув, негромко скомандовал он могильщикам.

Спустя несколько минут опытные мужики сформировали холмик и, уплотнив его лопатами, отступили в сторону. По знаку Ивана Сергеевича, Никита поставил в изголовье стакан с водкой, накрытый куском хлеба, и, поклонившись могиле, отошел, утирая слезы. Поклонившись следом за ним, Егор помог деду отдать ушедшему последнюю дань и, взяв его под локоть, повел к выходу с кладбища. Казаки, успевшие бросить в могилу по горсти земли, поочередно кланяясь, отправились следом.

Подведя деда к коляске, Егор усадил его в салон и, повернувшись к Никите, тихо велел:

– Отведешь дедушку в кабинет, а после на задний двор приходи. Поминать Архипыча станем.

– Егорушка, а вместно ли будет, с казаками-то? – тихо усомнился старик.

– Я, дедушка, с ними на фронте из одного котелка ел, и ничего, не помер. Вместно, – жестко отрезал Егор.

– Тоже верно. Что ж, сам решай. Не дитя уж, – понимающе улыбнулся дед и, вздохнув, велел: – Трогай, Никита.

Проводив коляску, Егор обернулся и, обведя стоявших шагах в пяти от него казаков взглядом, на всякий случай уточнил:

– Денег на все хватило, или, может, еще чего надобно?

– Добре все, Егор Матвеич. Столы уж накрыты. С нами пойдешь, или как? – шагнув вперед, осторожно уточнил десятник, что был с парнем в походе.

– С вами. Он хоть и считался денщиком, а на деле дядькой мне был. С вами, – решительно повторил парень и первым зашагал в нужном направлении.

Вся эта история снова что-то сломала в нем. Что именно, Егор не понимал. Знал только, что больше не сможет спокойно воспринимать ни от кого никаких оскорблений и больше никогда не станет драться на дуэли до первой крови. Правильно говорили спецназовцы. Хороший враг – это мертвый враг. Оказавшись на заднем, или хозяйственном, дворе усадьбы, парень остановился и, обведя столы долгим взглядом, одобрительно кивнул. На кухне постарались. Тут было все, что любил и сам казак, и что принято обычно подавать на стол в подобных случаях.

Только на одном он позволили себе настоять. Чай после трапезы должны были заварить на костре, который уже развели в специально сооруженном для этого кострище. Десятник осторожно подвел парня к выделенному ему месту, и казаки, дождавшись, когда он усядется, начали рассаживаться вокруг. И в походе, и теперь тут он был их нанимателем и, можно сказать, командиром. Так что ему надлежало быть во всем первым. Но Егор и тут решил сделать все по-своему.

Не из хулиганства или еще по какой подобной причине, а просто потому, что не знал, как будет правильно. Заметив, что казаки замерли, бросая на него выжидательные взгляды, парень повернулся к десятнику и, вздохнув, попросил:

– Командуй, дядька. Ты в ватаге старшим, тебе слово.

– Благодарствуй, Егор Матвеич, – чуть стушевавшись, вежливо кивнул казак и, оглядев побратимов, негромко скомандовал:

– Наливай, браты. Помянем раба божия, Романа свет Архипыча.

Судя по мелькнувшим одобрительным улыбкам бойцов, решение парня им пришлось по душе, так что дальше поминки покатились спокойно. Без сбоев. Сам Егор, понимая, что крепкого спиртного ему и по возрасту, и в силу контузии принимать не стоит, обходился легким молодым вином, специально для этой цели купленным. Из состояния мрачной задумчивости Егора вывел вопрос десятника.

– Егор Матвеич, Роман себе Василя на смену готовил. Примешь ли, иль прикажешь кого другого денщиком найти? – аккуратно осведомился казак, кивая на крепкого мужчину лет пятидесяти, со шрамом на левой скуле.

К удивлению парня, бороды Василий не носил, обходясь лихо закрученными усами. Посмотрев казаку в глаза, Егор вздохнул и, мотнув головой, твердо ответил:

– Дядька знал, что делал. Раз он решил, так тому и быть. Тебя как по батюшки-то, казак? – повернулся он к сменщику.

– Батьку Михайлой звали, – спокойно отозвался тот.

– Вот и добре. Об остальном после побаим, Михалыч, – кивнув, грустно улыбнулся парень.

– Мне Архипыч обо всем поведал. Так что покоен будь, Егор Матвеич, не подведу, – глядя парню в глаза, заверил казак.

– А я и не сомневался. Архипыч знал, что делает, – кивнул Егор.

Поминки закончились уже в полной темноте. Поднявшись, Егор попрощался и устало поплелся к себе. Вино, хоть и легкое, но все равно свое действие имело. Так что после сытного ужина и выпитого парня потянуло в сон. Михалыч, едва заметив, что он встал, тут же вскочил и, надев папаху, поспешил следом. Проводив парня до самых дверей покоев, казак отправился к себе.

Утро Егор начал с тренировки. Несмотря на грусть и легкое похмелье. Закончив разминку стрельбой в тире, он отправился мыться и завтракать, когда слуга сообщил, что с ним желает говорить полицейский дознатчик. Чуть пожав плечами, Егор велел убрать со стола и подать чаю. Вошедший мужчина лет сорока вежливо поздоровался и, присев к столу, принялся задумчиво перебирать принесенные бумаги. Потом, глотнув поданного напитка, дознатчик вздохнул и, в упор посмотрев на парня, тихо спросил:

– Скажите, Егор Матвеевич, вы могли не убивать их?

– Не мог, – коротко мотнул парень головой. – Стреляли они из кустов, когда мы с дедом и денщиком моим чай пили. Из меня вон доктор полдня пулю вынимал, – качнул Егор перевязанным плечом.

Из-за ранения он вынужден был на некоторое время стать левшой. Даже есть приходилось левой, не говоря обо всем остальном.

– И вы, стреляя в ответ, сумели попасть в них, даже несмотря на то, что они были в кустах? – иронично усмехнулся дознатчик.

– Сомневаетесь, значит, – зло усмехнулся Егор. – Что ж. Идемте, – скомандовал он, поднимаясь.

– Куда? – не понял тот.

– В тир. У меня тут для тренировок в стрельбе специально тир устроен. Вот и посмотрим, кто из нас лучше стреляет, – жестко усмехаясь, ответил парень.

– То, что вы стрелок отменный, я и без того знаю. Но как вы по ним в кустах попали? – зашел дознатчик с другой стороны, даже не делая попытки подняться.

– Дым, – коротко ответил Егор.

– Чего, дым? – не понял полицейский.

– При стрельбе из ствола вместе с пулей дым вылетает. Вот по нему и понял, откуда били, – коротко пояснил Егор.

– Это откуда ж вы таким приемам научиться успели? – растерялся дознатчик.

– Я каждый божий день с тренировки начинаю. И на фронте побывать успел. А ваши корнеты ничем кроме мамзелек и попоек не интересуются. Вот и результат.

– Выходит, вы сразу на убой стрелять стали? – последовал новый вопрос.

– А я их должен был в угоду вам к столу пригласить?

– Егор Матвеевич, я пытаюсь понять, была ли у вас иная возможность, кроме как убить стрелявших, – посуровев лицом, жестко произнес дознатчик. – От того и приговор суда будет.

– А вы уверены, что тот суд вообще будет? – презрительно усмехнулся Егор, начиная понимать, к чему все идет.

– А как же? – откровенно растерялся дознаватель от такого вопроса. – Вы ж ажно трех молодых людей из солидных семей убили. Обязательно будет.

– А то, что случилось все на территории нашего имения и что стрелять они в нас начали, даже не поздоровавшись, и что человека моего убили, меня самого ранили, не в счет? – зашипел Егор, чувствуя, как перед глазами встает розовая пелена от бешенства. – Решили меня виноватым выставить? Не получится. Сегодня же велю адвокату своему все бумаги в этом деле проверить, чтобы ни слова лишнего написать не смогли.

– Вы не смеете со мной в подобном тоне разговаривать! – вскинулся в ответ дознатчик. – Я вам не мальчишка! И дело это я обязательно до суда доведу.

– Ну-ну, попробуйте. Да только я приговора ждать не стану. И тебя, и заказчиков твоих кровью умою, шкура продажная, – прохрипел Егор, еле сдерживаясь, чтобы не броситься в драку.

Сообразив, что разговора не получится, дознатчик захлопнул свою папку и, вскочив, быстрым шагом покинул дом. Отдышавшись и взяв себя в руки, Егор кое-как перевел дух и, залпом допив остывший чай, глухо проворчал:

– Совсем плохой стал. Скоро за косой взгляд на людей бросаться начну. Но тут надо что-то делать. Похоже, добром для меня эта история не закончится.

Выйдя из столовой, он быстро прошел в кабинет к деду и, оторвав его от чтения очередной газеты, быстро поведал все, что уже успело произойти.

– Вот, значит, как, – мрачно протянул Иван Сергеевич и, сложив газету, властно велел: – Кликни слуг. Прикажи подавать одеваться. Пусть мундир несут, – добавил он, тяжело, поднимаясь. – Покоен будь, Егорушка. Нарочного к Игнату я уже отправил. Просто так мы этого дела не оставим.

Спустя два часа, карета увезла его в Москву, а сам Егор решил остаться пока дома. В нынешнем своем состоянии он вполне мог чего-нибудь натворить. Так что лучше пока побыть дома. Одному. Но его чаяниям не суждено было сбыться. Вошедший слуга сообщил, что его желает видеть полковник Василевский. Удивленно хмыкнув, Егор велел привести его в свой кабинет и отправился туда, не забыв прихватить дедову газету. Знать, что происходит в стране, было необходимо.

Присев к столу, полковник устало расправил усы и, оглаживая бороду, тихо спросил:

– Неужто надо было убивать их, Егор Матвеич?

– Надо было для вашего спокойствия дать себя убить? – зло уточнил Егор, демонстративно потерев пострадавшее плечо.

– Господь с вами, юноша. Я ж не о том, – качнул полковник головой. – Я к тому, что разве никак иначе нельзя было?

– Хотите прикажу свезти вас на место, сами все увидите, – мрачно предложил парень. – Мы ж и не думали о таком. Поели да принялись чай пить, когда из кустов пальба началась. Первой пулей меня зацепило, а после – Архипыча, дядьку моего, когда он бросился деда закрывать собой. Выходит, они нас обоих убить решили. Да только не поняли, что это не так легко будет. Я ведь не просто так каждое утро с тренировки начинаю и с оружием упражняюсь до кровавой юшки из носу.

– Да уж. О дуэли вашей уже вся Москва шумит, – растерянно усмехнулся полковник. – А полиция что говорит?

– А купили уже полицию, – презрительно фыркнул Егор. – Дознатчик, вон, часа три назад был. Грозился, что обязательно дело это до суда доведет. Так что у вас ежели бумаги какие имеются, привозите побыстрее. А то после снова придется профессоров просить. Меня-то уже не будет.

– Что значит купили? – вдруг возмутился полковник. – До какого суда? Они там что, вовсе ума лишились?

– А то вы не знаете, как у нас это случается, – ехидно отозвался Егор, махнув рукой. – На той стороне кучка титулованных подонков, с мошной солидной, вот и попросили того дознатчика вежливо, барашка в бумажке поднеся.

– Ладно. Посмотрим, кто, кому и чего поднес, – зло выдохнул жандарм, резко поднимаясь и нахлобучив фуражку, стремительно выйдя из кабинета.