***

– Ну, Егорка, всего от тебя ожидал, но чтоб ты еще и на дуэли драться принялся, никак не думал, – растерянно бурчал Иван Сергеевич, оглаживая бороду.

– А что было делать, деда. Ты ж видел, я стоял, никого не трогал, с девицами беседу вел. А этот петух ряженый меня вдруг оскорблять принялся. По чести сказать, я и сам по сию пору не понимаю, с чего вдруг. Я ж его и не знаю вовсе, – развел Егор руками.

– Ну, с чего он на тебя озлобился, и так понятно, – лукаво усмехнулся старик. – Ты почитай всех юных девиц вокруг себя собрал и слушать себя заставил, словно архиепископ на проповеди. Они ж замерли, будто завороженные.

– Что-то я не заметил такого, – растерялся Егор, пытаясь вспомнить, что там было на самом деле. – Они вроде спрашивали чего-то, а я отвечал, – хмыкнул он, решив, что дед просто подшучивает над ним.

– Это ты не заметил, а со стороны крепко видно было, что они тебе только что в рот не заглядывали, – вдруг рассмеялся Иван Сергеевич. – Вот уж точно птица Сирин.

– Ну, хоть не глухарь на току, – моментально нашелся парень, рассмеявшись в ответ.

– А чего от тебя граф хотел? – сменил старик тему.

– За бумагу мою спрашивал. Да только я узнать забыл, где именно он служит, – смущенно признался Егор.

– Не служит он, – отмахнулся Иван Сергеевич. – В управе московской в присутствии бывает, и все.

– Никогда не понимал, что это за служба такая, – недоуменно хмыкнул Егор.

– А-а, – отмахнулся Иван Сергеевич. – Того, по-моему, они и сами не понимают. Придумали для титулованных бездельников навроде занятия, и все. Одна радость, жалованья за то не платят.

– Ну, тогда ясно, с чего у нас все непонятно как делается, – фыркнул Егор, не решившись при старике высказаться крепче. – Ну, и зачем тогда ему моя бумага? Все одно ни черта не пишет.

– А вот это, друг мой, называется политика, – грустно усмехнулся Иван Сергеевич. – Раз сам государь бумагой твоей заинтересовался, значит, и всем остальным титулованным она потребна, чтобы свое отношение к такому решению показать.

– А по мне так это просто подхалимство, – презрительно скривился парень.

– Ну, в нашем обществе так. А при дворе – политика, – развел старик руками.

– Бог с ними, – махнул Егор рукой. – Дед, а может, завтра на рыбалку сходим? – чуть подумав, вдруг предложил он. – Посидим в тишине, помолчим.

– Да я б с радостью, да только боюсь, мне до нашей заводи не дойти будет, – грустно улыбнулся Иван Сергеевич. – Ноги совсем уж не ходят. А до заводи, почитай, полторы версты будет.

– А коляска на что? – возмутился парень. – Прикажу Никите, так он ее на рассвете прямо к крыльцу подгонит. И туда свезет, и обратно. Заодно всякого из еды с собой наберем, чтобы домой не возвращаться.

– Оно вроде и верно, но чего ж человека за просто так гонять, да еще и лошадей, – усомнился старик.

– Ну, Никита теперь мне служит и потому станет делать так, как я велю, а, чтобы скучно не было, и ему удочку прихватим. А лошадям пробежки полезны. Не застоятся, – выкрутился Егор, решив настоять на своем.

– И то верно, – усмехнулся Иван Сергеевич с неожиданным азартом. – Ладно, как приедем, командуй, – решительно согласился он.

– Вот и слава богу, – обрадованно кивнул парень, вдруг сообразив, что для него этот нежданный дед вдруг стал очень близким человеком. Сам того не ожидая, он неожиданно привязался к нему. Даже специально в церковь ходил, чтобы службу о здравии старика заказать. Тот самый поп, что свел их с Архипычем в одну упряжку, узнав, чего парень хочет, лично подвел его к нужной иконе и, благословив, оставил одного, позволив помолиться перед ликом.

Уже дома, проводив деда в его комнаты, Егор спустился в людскую и, найдя своего кучера, принялся ставить ему задачу. Внимательно выслушав все сказанное, Никита истово кивнул и, широко улыбнувшись, заверил:

– Не извольте беспокоиться, Егор Матвеевич. Все сделаю. Я и сам с удочкой посидеть любитель. Вы только на кухне скажите, чтобы еды приготовили, а остальное я и сам все сделаю. Архипычу сказать? – деловито уточнил он.

– Сам скажу, – одобрительно кивнув, улыбнулся Егор.

Пройдя в комнату к денщику, парень предложил казаку присоединиться к их компании, хотя отлично понимал, что в охраняемом имении им ничего не может угрожать. Впрочем, это был просто выезд на природу, чтобы немного передохнуть, вырвавшись из долгого круговорота повседневных дел. Чуть подумав, Архипыч решительно кивнул и тут же отправился на кухню, готовить прикормку для рыбалки.

Утром, едва рассвело, Егора разбудил сам Архипыч и, с улыбкой напомнив, что он сам затеял этот выезд, погнал умываться. Приведя себя в порядок, Егор моментально проглотил кружку молока со свежайшей сдобой и тут же выскочил на крыльцо, проверить, все ли готово к поездке. К огромному удивлению парня, Иван Сергеевич был уже тут. Стоя на крыльце, старик вскинул лицо к небу и довольно щурился, ощущая на коже прикосновение солнечных лучей.

– Долго спишь, Егорка, – поддел его старик, увидев внука.

– А ты когда вскочить успел, деда? – улыбнулся Егор в ответ.

– А-а, много ли старику надобно? – отмахнулся дед. – Поехали уже. Время упускаем, – скомандовал он, начиная осторожно спускаться по ступеням.

Подскочив к нему, парень подхватил старика под локоть, помогая. Никита, увидев это, поспешил зайти с другой стороны. Вдвоем они аккуратно погрузили старика в коляску. Выскочивший следом за ними Архипыч быстро проверил, все ли нужное взято, и, усевшись на облучок, решительно скомандовал:

– Погоняй, парень. Время дорого.

Ухоженные, сытые кони дружно навалились на постромки и рысью поволокли коляску к реке. Спустя час компания была на месте. Никита, пользуясь знанием местности, подвез их к самой заводи. Усадив деда с удочкой на берегу, Егор принялся готовить все к приятному отдыху. И пока они суетились, Иван Сергеевич успел вытянуть пару подлещиков. Похоже, рыбалка обещала быть удачной. Спустя еще примерно сорок минут все четверо сидели чинным рядком, с удочками в руках.

Краем сознания Егор успел отметить про себя, что казак на рыбалку вооружился, словно в долгую дорогу. Пара револьверов, ножи. Только винтовки брать не стал. Впрочем, Егор и сам прекраснодушием не страдал, потому прихватить оружие не забыл. К полудню клев спал, и вся компания решила малость перекусить. Никита быстро собрал по округе валежник и запалил небольшой костерок. Вскипятить воды для чая.

Иван Сергеевич, пересев со складной табуретки в легкое плетеное кресло, которое они привезли с собой, с удовольствием отдал должное искусству стряпухи и, попивая круто заваренный чай, довольно щурился, поглядывая на внука.

– Ты чего, деда? – насторожился Егор.

– Вырос ты, Егорушка. Совсем вырос. Уже вон на дуэлях дерешься. Корнета окоротил так, что все общество онемело. Об одном только жалею, что поздно нас судьба свела. Ну, да и так, слава богу. Настоящий Вяземский вырос. И вой не из последних, и ума палата. Храни тебя царица небесная, сынок, – с грустной улыбкой перекрестил он парня.

– Ты чего, деда? – растерялся парень. – Ты словно прощаешься со мной.

– Пути господни неисповедимы, – вздохнул старик. – Никто не знает, сколько кому отпущено.

– Дед. Нам с тобой еще волков зимой бить. Уймись, бога ради, – растерянно попросил Егор, не понимая, как реагировать на его слова. – Не зови безносую прежде времени.

– Не зову, – качнул старик головой. – Готовым быть хочу.

Собравшиеся притихли, не понимая, как вести себя дальше. С одной стороны, ни казака, ни тем более кучера это не касалось, а с другой – старик был хозяином добрым, рачительным и всегда старался сделать так, чтобы в имении всем жилось вольготно. Сообразив, что молодежь растеряна, Иван Сергеевич вдруг широко улыбнулся и, махнув рукой, ехидно поинтересовался:

– Ну, чего притихли? Иль никогда прежде не знали, что каждому свой срок приходит рано или поздно? Хватит тоску наводить. Никитка, еще чаю налей, – скомандовал он притихшему кучеру.

Вздрогнув, Никита вскочил и быстро наполнил чашку старика. Благодарно кивнув, Иван Сергеевич пригубил напиток и, усмехнувшись, проворчал:

– Вот чего мне в имении всегда не хватало, так это жизни походной. Чтобы и чай, вот как теперь, крепкий до горькости, и кулеш с дымком. Ты, Роман Архипыч, должен понимать, о чем я.

– Это верно, – грустно усмехнулся казак в ответ. – Потому и обрадовался, когда Егор Матвеич к себе в службу позвал. Хоть какая воля в походе. Да только и мое время кончается.

– А как же Егорка? – моментально вскинулся старик.

– Покойны будьте, Иван Сергеевич, я уж смену себе присмотрел. Из тех казаков, что теперь имение охраняют. Меня помоложе будет, но ловок, силен и Егорке верным будет. Слово даю. У него, как у меня самого, дома никого не осталось. Да и дома самого давно уж нет. Вот и маялся, пока вы их к себе не позвали. Так что покойны будьте. Не оставим парня без пригляду, – твердо закончил он, глядя старику в глаза.

– Храни тебя царица небесная, казак, – благодарно кивнул старик.

Слушая их, Егор только рот разевал, пытаясь что-то сказать, но заставлял себя молчать, понимая, что влезать в разговор теперь будет неправильно. И дед, и казак явно находились на одной волне. Так что мешать им не стоило. Задумавшись, парень сам не заметил, как отступил в сторону от костра, когда вдруг чувство опасности заставило его, забыв обо всем, вскинуться. От этого ощущения по загривку словно куском льда провели. Быстро осмотревшись, Егор шагнул к столику и, поставив на него пустую кружку, уже начал выпрямляться, когда вдруг раздался выстрел и правое плечо парня обожгло.

Винтом уйдя в сторону, Егор глухо взвыл и выхватил револьвер левой рукой. Выронив кружку, Никита выхватил оружие и, не целясь, выпалил в сторону, где медленно расплывалось пятно сгоревшего пороха. Архипыч, не раздумывая, ринулся к старику, который делал слабую попытку вскочить. В ответ на пальбу кучера раздалось сразу три выстрела, и Егор понял, что противник не один. Сделав еще один перекат, он ушел за ствол ближайшего дерева и, вскочив, снова принялся смещаться, пытаясь зайти противнику во фланг.

Никита опустился на одно колено и отвечал выстрелами на стрельбу врага, тем самым отвлекая его. Пробежав еще метров пятнадцать, Егор разглядел в кустах яркую одежду неизвестных и, замерев, старательно прицелился. Три его выстрела прозвучали, словно в тире. Спокойно, размеренно, как на тренировке. Стоны и крики боли ясно сказали, что парень не промахнулся. Быстро сменив оружие, Егор оббежал место засады и двинулся к противнику.

На земле, под раскидистым ивовым кустом, лежали трое в военной форме. Удивленно хмыкнув, Егор ногой перевернул всех троих на спины и, всмотревшись в лица, вдруг понял, что знает их. На земле истекали кровью трое корнетов из той полудюжины, что были прошлым вечером на приеме. А главным у них был тот самый задира, что бросил Егору вызов. Неожиданно один из юнцов глухо застонал и дернулся. Парень уже собрался разорвать на нем мундир, чтобы осмотреть рану, когда над рекой раздался громкий крик кучера:

– Роман Архипыч! Да как так-то?!

В голосе Никиты было столько боли и обиды, что Егор сразу понял. Все кончено. Боевого казака, учителя во владении оружием, дядьки, денщика больше не было. Глухо взвыв, парень всадил по пуле во всех троих, решив закончить это дело с гарантией. Убедившись, что правки тут не требуется, парень бегом помчался к их биваку. Уже подходя, он понял, что был прав. Сброшенный из кресла старик так и сидел на земле, баюкая на коленях голову погибшего казака.

Рядом, уронив руки и повесив голову ниже плеч, с потерянным видом стоял Никита, а сам Архипыч уставился в небо уже пустым взглядом, и только на губах все еще сохранилась легкая улыбка, словно он радовался, что уходит из этой жизни в такой радостный светлый день. Понимая, что тут уже ничего не изменить, Егор медленно опустился на колени и, пальцами закрыв казаку глаза, еле слышно прошептал, сам не зная, откуда взялись эти слова:

– В добрый путь, дядька. Царствия тебе небесного.