***

Приехавший в имение Игнат Иванович, немного передохнув с дороги, устроил малый семейный совет, собрав деда и Егора в кабинете старика. Пройдясь по комнате, он несколько раз удрученно вздохнул, явно собираясь с мыслями, потом, тряхнув головой, произнес, повернувшись к парню:

– Ну, ты, Егорка, и учудил.

– Я?! – изумлению парня не было предела. – По-вашему, дядюшка, я все это затеял? Да они дядьку Романа убили, когда он собой дедушку от пули закрыл, а я виноват?

Вскочив, Егор сжал кулаки. От такого обвинения его буквально затрясло. Еще немного, и он готов был броситься в драку даже с дядей. Сообразив, что не с того начал, Игнат Иванович выставил перед собой раскрытые ладони в примирительном жесте и, не дожидаясь продолжения, быстро произнес:

– Погоди, Егорка, я ж не за то.

– А я за то, – прошипел парень в ответ, едва сдерживаясь, чтобы и вправду не устроить пошлый мордобой. – Мне вся эта шваль титулованная и даром не нужна была. Вон, с дедом да дядькой и то интереснее.

– Да присядь ты, бешеный, – не удержавшись, вспылил Игнат Иванович. – Ты меня дослушай прежде, а после уж яриться станешь.

– И правда, уймись, Егорушка. У Игната, видать, новости имеются, да не самые добрые, вот он и мнется, не зная, с чего начать, – пришел ему на помощь Иван Сергеевич.

– Слушаю, – взяв себя в руки, мрачно кивнул Егор, усаживаясь на место.

– История эта самому государю известна стала. Начиная с твоей дуэли. Тут он просто посмеялся, сказав, что молодых корнетов надобно в казармах держать и как следует учить с оружием обращаться. А когда нападение случилось, рассердился. Я ж бумагу твою ему лично привожу, заодно и отчет о делах всяких давая. А он, как ту бумагу увидел, принялся мне вопросы всякие задавать, а мне и сказать толком нечего. Меня-то тут не было.

После уж, как нарочный прискакал, письмо папенькино привезя, все понятно стало, да только мне уже во дворец ходу не было. Родичи тех корнетов, что ты побил, все сделали, чтобы меня туда не допустить. Даже с некоторыми гвардейцами сговорились. Повезло, что у государя опять бумага закончилась. Вот его личный адъютант меня к нему и провел. Тут уж тем родичам никак не вмешаться было. Личный его приказ. Я ему то письмо и показал.

– И что? – поторопил его Иван Сергеевич. – Что император решил?

– Генерал-губернатору приказ отправил, в том деле лично разобраться. А тут ты, со своим разговором с репортерами. Ох, те родичи и взвились, когда в нескольких крупных газетах разом статьи вышли. И как сумел-то? – выгнул Игнат Иванович вопросительно бровь, глядя на племянника.

– Игнат, ты дело сказывай, после вопросы спрашивать станешь, – рыкнул на него старик. – Что там государь решил?

– Письмо твое, папенька, да доклад полковника Василевского, который ему передали, свое действие возымели. Государь повелел дело то закрыть, потому как корнеты сами все затеяли, да там и сгинули. А ты только защищался. Но генерал-губернатору тебе придется историю эту еще раз слово в слово повторить. А после еще и лично государю все, как было, рассказать, – закончил дядя это долгое повествование.

– Это что же, опять в Петербург ехать придется? – мрачно уточнил Егор, про себя переведя дух.

– Через две недели в городском совете будет большой прием генерал-губернатора. Мы туда приглашены. Все трое. Там ему все и расскажешь. А вот после придется ехать, – подробно пояснил Игнат Иванович, устало вздыхая. – Но боюсь, в высшем свете тебя боле не примут, – помолчав, добавил он.

– Да и хрен с ним, – не удержавшись, фыркнул Егор.

– Егор, это все не шутка, – тут же вскинулся дядя.

– Вы, дядюшка, своими мерками меряете, а я своими, – отмахнулся парень. – На меня те снобы титулованные, словно солдат на вошь, смотрели. Словно я для них не юноша семейства достойного, а обезьяна цирковая. Так что без приемов тех я проживу спокойно. Вот придумаю еще мануфактуру какую и казны семейной прибавлю, а после посмотрим, у кого карман глубже.

– Решил в заводчики податься? – иронично поинтересовался Игнат Иванович.

– Всяко интереснее, нежели друг дружке кости перемывать, – фыркнул Егор, вспомнив обрывки услышанных на приеме разговоров.

– Как рана твоя? – кивая на плечо, соизволил проявить беспокойство дядя.

– Ноет еще, – отмахнулся Егор.

– Языки-то не забыл еще? – осторожно уточнил Игнат Иванович.

– Каждый день упражняюсь в переводах, – насторожился парень. – А что, у вас опять с этим делом трудно?

– Не то слово, – усмехнулся дядя с некоторой растерянностью. – Я тебе почитай три десятка документов привез. Начальство торопит.

– Ко мне в кабине пошли, – решительно скомандовал парень, поднимаясь.

Сходив в свои комнаты, Игнат Иванович пришел в кабинет парня с толстой папкой из тисненой кожи и, усевшись в кресло, принялся раскладывать бумаги в каком-то особом порядке. Егор, выдав ему бумагу и карандаш, взял первый документ и принялся вчитываться в текст. Убедившись, что все понимает и никаких сложностей нет, парень принялся диктовать перевод. Дядя, старательно записывая за ним каждое слово, только одобрительно кивал.

Закончив, парень перепроверил текст и, убедившись, что все записано верно, потянулся за вторым документом. Но начать работу он не успел. Вошедший слуга доложил, что Егора желает видеть жандармский ротмистр. Быстро переглянувшись, родичи убрали все бумаги, и парень велел звать нежданного гостя. Увидев дядю, жандарм несколько замялся, но Игнат Иванович не стал мотать ему нервы, оставив гостя с племянником тет-а-тет.

Спустя примерно полтора часа жандарм умчался обратно, получив от парня совет рассказать полковнику Василевскому о приезде дяди. Егор не забыл свое обещание полковнику свести его с родичем на предмет обмена данными. Работа с документами дяди продлилась до самого вечера. После ужина они разошлись спать, а утром, после тренировки и завтрака, оба вернулись к работе. Утром следующего дня нарочный с особым пакетом увез документы и переводы в столицу.

Спустя полторы недели все трое Вяземских входили в здание городской управы, где и должен был состояться тот самый большой прием генерал-губернатора. Проведя Ивана Сергеевича к удобному месту, Игнат Иванович отправился по делам, а Егор остался рядом со стариком, понимая, что бродить по залу одному в таком обществе самому себе приключений искать. На них и без того косились. Делая вид, что ничего не замечает, парень старался держать покерфейс, обращая внимание только на тихие речи деда.

Спустя примерно минут сорок в зале вдруг началось оживление, и в двери вошел сам генерал-губернатор Москвы. Не спеша двигаясь по кругу, он здоровался с гостями, то и дело перекидываясь с кем-нибудь парой фраз. Но когда он добрался до кресла, где сидел Иван Сергеевич, собравшихся ждало серьезное удивление. Жестом удержав старика на месте, генерал-губернатор лично склонился к нему и, пожимая руку, поинтересовался состоянием здоровья. Отшутившись, Иван Сергеевич указал на парня, добавив чуть громче, чем это было необходимо:

– Позвольте представить, ваше высокопревосходительство, внук мой. Вяземский, Егор Матвеевич. Отмечен лично его величеством за заслуги перед Отечеством нашим. Даже на фронте успел побывать.

– Как же, наслышан, – улыбнулся в ответ губернатор, оценивающим взглядом окидывая ордена на груди парня. – Сказывали, что и в языках силен, и оружием всяким владеет на диво хорошо. Настоящий воин растет, – одобрительно кивнул он, протягивая Егору руку для пожатия.

– Весьма рад знакомству, ваше высокопревосходительство, – щелкнул парень каблуками.

– Сказывают, вы, молодой человек, и жандармам нашим серьезную помощь в делах всяких оказываете? – не унимался генерал-губернатор.

– Стараюсь по мере сил, ваше высокопревосходительство, – все так же коротко ответил Егор, не очень понимая смысла этого действа.

– Так уж и по мере сил? – лукаво прищурился генерал. – Мне вон полковник Василевский докладывал, что умениями вашими уже несколько дел о попытке порушения устоев империи закрыли. Изрядно, молодой человек. Весьма изрядно. Кто там? – оглянувшись, окликнул он, и к нему, словно из воздуха, подскочил молодой поручик. – Петр Степаныч, сему юноше выписать личный мой приказ о разрешении являться с докладом в любое время, минуя секретаря. Рвение ваше, юноша, в деле защиты государства нашего весьма нам всем нужно. Так что, при любой замятне, не стесняйтесь. Лично разбирать стану.

– Премного благодарен, ваше высокопревосходительство, – справившись с голосом, протарахтел Егор. – Приложу все силы, чтобы и далее подобные дела решать.

– Удачи вам, молодой человек, – закруглил генерал-губернатор аудиенцию и, еще раз пожав руки родичам, отправился дальше.

– Твою мать, это что сейчас такое было? – растерянно протянул Егор про себя, забирая у адъютанта означенный документ. – Такое впечатление, что он решил таким образом местный высший свет подразнить. Но, блин, это уже не образом получается, а канделябром. Они ж теперь на меня еще сильнее шипеть начнут. Или вообще охоту устроят. И дядюшка смылся куда-то. Даже посоветоваться не с кем, – думал он, оглядывая зал в поисках дяди.

Иван Сергеевич, забрав у него полученную бумагу, надел пенсне и, прочтя ее от начала и до конца, злорадно усмехнулся, тихонько проворчав:

– Ну, Егорушка, ты и вправду удачлив без меры. Даже тут сумел дело наше продолжить. Меня такой бумагой еще прошлый генерал-губернатор наградил, а теперь и у тебя подобная имеется. А это, друг мой, не просто документ. Уж поверь. Я тебе после дома про нее все расскажу.

– Что-то я, дедушка, и вовсе запутался, – растерянно признался Егор. – Думал, меня тут ругать станут, а он взял, да и наградил. Теперь бы еще понять, за что.

– Игната ждать надобно, – понимающе улыбнулся старик. – А ты пока нам с тобой хоть морсу какого спроси. От разговоров этих в горле сухо.

Заметив проходящего неподалеку лакея с подносом, Егор в два шага догнал его и, кивая на деда, попросил принести пару бокалов какого-нибудь соку или морсу. Внимательно посмотрев на старика, лакей вежливо кивнул и, словно джинн, испарился. Появился он спустя минут шесть-семь. С двумя бокалами какой-то жидкости, по цвету напоминавшей фруктовый сок. Благодарно кивнув ему, Егор передал один бокал деду и, пригубив свой, мрачно вздохнул. Это сборище начало навевать на него тоску.

Парень ожидал, что они с дедом так и останутся в одиночестве, но, когда в зале зазвучала музыка, к ним вдруг начали подходить разные люди, чтобы поздороваться со стариком и познакомиться с самим парнем. А самое удивительное, что большая часть из них подходили с семьями. Очень скоро вокруг кресла, в котором восседал Иван Сергеевич, начало клубиться серьезное сборище, и на парня со всех сторон посыпались вопросы. Отвечал он вежливо, но коротко, сразу сказав, что все написанное в газетных статьях – правда.

Дядюшка появился спустя примерно часа три после их приезда. Довольный, веселый и явно имеющий добрые вести. Выяснять что-то при таком скоплении народу Егор не стал, решив придержать любопытство до того момента, когда они останутся одни. Убедившись, что с дедом все в порядке, а племянника еще не съели, он снова куда-то испарился. Чуть подумав, Егор предположил, что дядя и тут умудрился найти для себя что-то выгодное по службе. Во всяком случае, вид у него был весьма загадочным.

Уже ближе к концу приема рядом с парнем вдруг возник худощавый мужчина лет примерно пятидесяти и, окинув его задумчивым взглядом, тихо произнес:

– Знаете, молодой человек, не всегда вмешательство в чужие дела заканчивается хорошо. Иной раз лучше сделать вид, что ничего не знаете и ничем не можете оказать искомой услуги. Как говорится, для здоровья полезнее.

Музыкальный слух парня не подвел и в этот раз. По-русски мужчина говорил чисто, но Егор уловил едва заметный акцент. Развернувшись к неизвестному всем телом, парень окинул его долгим, внимательным взглядом, запоминая, и, чуть усмехнувшись, ответил:

– А я, сударь, услуг не оказываю. Я стараюсь государству служить. Точно так же, как вы служите своему. И пугать меня не надо. Хлопотно это. Да и я не из пугливых. Мне уж многие грозились. Иные по сию пору как живые перед глазами встают, – закончил он, хищно усмехнувшись.

– Как вы поняли? – откровенно удивился мужик.

– То мои секреты. А вам лучше запомнить крепко. В такие игры и двое играть могут. А уж кровью меня не испугать, – продолжая улыбаться так, что мужик невольно попятился, произнес Егор.

– Похоже, вас не просто так называют диким, – растерянно проворчал мужик и, развернувшись, скрылся в толпе.