***

Следующим днем, едва успев закончить тренировку, Егор увидел въезжающую во двор бричку, в которой сидел крепкий молодой мужик, одетый словно приказчик в солидном магазине. На козлах сидел звероватого вида мужик, на запястьях которого парень случайно приметил отметины от кандалов. Подобравшись, Егор коснулся локтем кобуры револьвера и, шагнув вперед, нейтральным тоном поинтересовался:

– Ищите кого, любезные?

– Это ж вы, сударь, Егором Вяземским будете? – окинув его внимательным взглядом, осторожно уточнил приказчик.

– Допустим. С кем имею честь? – выгнул парень бровь, стараясь всем своим видом показать, что готов ко всему.

– Передать вам, сударь, велено, – заговорил, было, приказчик, но парень перебил его, задав главный вопрос:

– Простите, кем велено?

– Ты б, вьюнош, помолчал да человека послухал, – вдруг загудел каторжник.

– Рот закрой и сиди молча, – рыкнул Михалыч, появляясь откуда-то из-за кустов, с револьвером в руке. – Не с тобой разговор.

– Так кем велено передать? – чуть кивнув, повторил Егор свой вопрос.

– Иванами с Хитровки, – вздохнув, нехотя ответил приказчик.

– Вот теперь понимаю, о чем речь, – коротко кивнул парень. – Продолжайте, любезный, – аристократично повелел он.

– Передать велено, что вы жить дале можете, как сами решите. Из наших к имению вашему никто не подойдет, – мрачно насупившись, глухо сообщил приказчик.

– Добрая весть, – кивнул Егор. – Сегодня же велю казакам головы с кольев снять и схоронить, как положено.

– Верно про тебя сказывают, что ты и вовсе греха не боишься, – вдруг прогудел каторжник, сидевший на козлах.

– За грехи свои я перед Богом ответ держать стану. А за имение свое готов все ваше племя крапивное вырезать, – прошипел Егор в ответ. – Коль стали с врагами государства дела вести, значит, и пощады не ждите.

– И вправду бешеный, – удивленно проворчал каторжник и, покрутив головой, вздохнул. – Мы тебе весточку передали, но знай, коль кто из залетных сам решит такое дело спроворить, то не к нам спрос. Так жандармам и скажи.

– За то вы жандармам сами рассказывайте, – едва заметно усмехнулся Егор, уже сообразивший, кто в этой связке старший. – Иванам передай, коль кто из залетных сюда придет, то моя добыча. Главное, своих за шкирку придержите.

– Запомнил? – оглянулся каторжный через плечо.

– Хватит ваньку валять, – усмехнулся парень в ответ. – Он так, для виду. А старшим тут ты.

– Ловок, бес, – хмыкнул каторжный. – Как узнал? Такое мало кто примечал.

– Сам показал, когда на меня рычать принялся, словно пес. Ты заговорил, а он и примолк сразу, – коротко пояснил Егор, кивая на приказчика. – Не снесла душа, что я его осадил, вот и вскрылся.

– Это где ж такому учат? – растерянно проворчал мужик и, мотнув головой, добавил: – Мы сказали, а ты услышал. Дальше, как бог даст. Бывай здоров, сударь, – закруглил он визит, тряхнув поводьями.

– И вам не хворать, – хмыкнул Егор в ответ, провожая бричку взглядом.

– Михалыч, – окликнул он своего денщика, – передай казакам, сделай милость, пусть головы те с тракта уберут.

– Сполню, Егор Матвеич, – кивнул казак и, развернувшись, отправился к сараю, отданному казакам под казарму.

Опытные бойцы давно уже перестроили его по своему разумению так, чтобы им было удобно и жить, и службу нести. Егор только обеспечил их всем необходимым материалом и деньгами для закупки дров и угля для печей. В сарае было тепло и вполне уютно. Бойцы разделили его дерюжными занавесками на отсеки, где имелась лежанка, сундук для личных вещей и полочка для всякой мелочи. Рядом с сараем была построена и конюшня для их лошадей и всякой конной сбруи. Казакам даже баню свою построить разрешили. Так, как они сами хотят. В общем, быт у них был обустроен.

Убедившись, что тут все в порядке и дело будет сделано, Егор вернулся в дом и, умывшись к завтраку, отправился в столовую. Дед и дядя уже были там. Едва увидев парня, они чуть не в один голос принялись задавать вопросы на тему, кто это был, а услышав ответ, несколько растерялись. Такого авангардизму даже дед от Егора не ожидал. Внимательно выслушав всю историю про общение с городским дном, Игнат Иванович только головой покачал, растерянно протянув:

– Вот уж и вправду башибузук вырос, если даже каторжных окоротить сумел.

– Разговаривал я с ними правильно. А остальное они и сами поняли. Народ там не глупый и выгоду свою блюсти умеет. Другое дело, что выгода та не всегда законная, – отмахнулся Егор, присаживаясь к столу. – Вы, дядюшка, лучше б рассказали, с чего вдруг генерал-губернатор меня так странно наградить решил? А то все только тень на плетень наводите.

– Переводам своим спасибо скажи, – ехидно усмехнулся дядя. – С тех бумаг, что ты нам перевел, мы уж три заговора вскрыли. Многим сумели планы хитрые сломать. Вот я ему от начальства своего письмо о том и привез. А самое главное, что одним из тех заговоров было его самого сместить и другого назначить. А тот другой шибко к некоему иностранному государству склонен.

– Британия или Франция? – небрежно уточнил Егор, откусывая от булочки.

– Франция… – понимающе усмехнулся Игнат Иванович. – К тому же генерал от жандармов к нему на совещание полковника Василевского привел. А тот полковник возьми да скажи, что лучший толмач, что им помогает всякие дела разбирать, того и гляди, на пустом месте под суд пойдет. Иностранцев всяких в Москве много, в том числе и с Востока. И приглядывать за ними надобно постоянно. Вот он и взбеленился, когда историю ту в газетах прочел.

– А чего тогда награда такая странная? – продолжал недоумевать Егор.

– Не странная, Егорушка, а значимая, – вступил в разговор Иван Сергеевич. – С того указа все разом поняли, что случись чего, он завсегда на твою сторону встанет. Главное, чтобы ты в том случае прав был. Что бы там не случилось, главное, ты в своем праве должен быть, как в той истории.

– Ага, то-то титулованные так рожи кривили, – задумчиво хмыкнул парень.

– Скривишь тут, коль сам генерал-губернатор тебя невиновным признал и свое благоволение выказал. Они ж уже решили, что смогут тебя законами прижать, ан не вышло, – ехидно усмехнулся Игнат Иванович. – Вовремя ты придумал с репортерами связаться. Не ждали они, что ты рискнешь такое на весь свет обнародовать.

«Ну да. Что такое формирование общественного мнения, тут еще понимают плохо, – мысленно проворчал Егор, задумчиво прихлебывая чай. – Если я правильно помню, пользоваться этим первыми во всю начали именно наглы. Ну да. Всякие лубки про нашу страну именно они первыми выпускать стали».

– Чего задумался, Егорка? – отвлек от размышлений его дядя.

– Думаю, когда в столицу поедем. И надо ли теперь? – нашелся парень.

– Надо. Обязательно надо. И бумаги своей захвати побольше, – напомнил дядя. – Государь теперь ни на чем, кроме как на ней, писать и не желает. Уж очень она у тебя доброй получилась.

– Соберемся ехать, велю погрузить, – коротко кивнул Егор. – Думаете, дядюшка, надобно мне туда ехать? – с сомнением уточнил он.

– А что не так? – насторожился Игнат Иванович.

– У тех корнетов родичи в лейб-гвардии служат. Как бы не вышло чего? Я ж молчать не стану. Не посмотрю, что гвардейцы. Рыло махом на сторону сверну, – честно признался парень, разводя руками.

– Да уж, это ты умеешь, – задумчиво хмыкнул дядя, окидывая его крепкую фигуру удивленным взглядом.

За прошедшее время Егор и вправду сильно изменился. Точнее, изменилось его новое тело. Из худого, нескладного подростка он вдруг превратился в юного крепкого парня. На костях наросли серьезные мышцы, а плечи раздались так, что всю одежду приходилось регулярно менять. Про набитые костяшки кулаков и говорить не приходилось. Он сумел почти вернуть себе ту форму, в которой находился в прошлом, уходя на выход с бойцами спецназа.

– Ладно. Будь как будет, – нарушив затянувшееся молчание, решительно высказался дядя. – Ты главное, сам не задирайся. А с остальным теперь управимся.

– Нужны они мне, – презрительно фыркнул Егор, поднимаясь. – Так когда едем? – уточнил он.

– Три дня на сборы, и в путь, – прикинув что-то, назначил дядя дату отъезда.

Услышав это, Иван Сергеевич только вздохнул. Тут Егор его отлично понимал. Старику было скучно одному в имении, а парень регулярно придумывал ему какое-то занятие. Начиная от рыбалки и заканчивая объездом своих земель. Благо два десятка казаков были постоянно под рукой, а этим бойцам сорваться в дорогу – только коней заседлать. Дошло до того, что они усаживали старика в коляску на руках и точно так же возвращали обратно в его покои. Сам Иван Сергеевич, хоть и смущался своей немощи, но от подобных прогулок никогда не отказывался.

А теперь ему придется снова сутками сидеть в своем кабинете с газетами. Но иного выхода тут просто не было. Это и без того затянувшееся дело нужно было заканчивать. И точку в нем мог поставить своей волей только сам император. Как ни крути, а его решение оспаривать не решится никто. Ведь подобные высказывания станут не просто спором, а настоящим противостоянием. За такое можно и головы лишиться, не говоря уже про простую опалу.

Понимая, что продолжать тут разговор больше не о чем, Егор отправился к себе. Нужно было осмотреть свой гардероб, а главное, проверить оружие. С тех пор, как на них с дедом было совершено нападение, он без револьвера даже из спальни не выходил. Ехать он собирался снова в своей карете. Гонять дядин транспорт попусту парень не собирался. Да и удобнее ему было ездить с проверенным кучером и охраной. На этот раз он решил взять с собой помимо денщика еще одного казака. Верить местным титулованным снобам парень не собирался.

Услышав о поездке, слуги принялись готовить транспорт, а казаки – оружие. Этим и без пояснений все было понятно. Вечером, перед самым отъездом, в имение примчался все тот же ротмистр от жандармов с очередной порцией бумаг для перевода. Услышав, что Егор собирается ехать в столицу, жандарм только понимающе кивнул, пообещав сообщить о том полковнику. Они с дядей встретились, но чем та встреча закончилась, Егор выяснять не стал. И без того забот хватало. Не подрались, и ладно.

Утром следующего дня, он обнялся с дедом и, усевшись в салон кареты, скомандовал:

– Трогай, Никита.

Карета выкатилась со двора и направилась в сторону столицы. Игнат Иванович ехал рядом с ним, а его карета шла следом. До Петербурга они добрались без приключений и, отмывшись в бане, начали готовиться к высочайшей аудиенции. Механику того, как дядя сообщал императору о приезде племянника, Егор не понял, но влезать в местную кухню просто не рискнул. И без того странностей за ним числилось больше, чем блох на бродячей собаке.

Спустя три дня после их приезда Игнат Иванович, вернувшись со службы, сообщил, что завтра в два часа пополудни их ждут в императорской приемной. Так что готовиться они начали с самого утра. Надев френч со всеми орденами, Егор придирчиво оглядел себя в зеркале и, убедившись, что ничего предосудительного в его внешнем виде нет, отправился к дяде. Тот тоже был одет и полностью готов к выходу. Примерно в половине первого кучер подал к подъезду карету, и родичи, перекрестившись, отправились на аудиенцию.

В приемную их проводили без проблем. Похоже, первые страсти уже улеглись, и всякие горячие головы осознали, что с этим шумным делом не все так просто. Но проходя по коридорам Петергофского дворца, Егор то и дело отмечал бросаемые на него внимательные, изучающие взгляды. И взгляды эти исходили именно от гвардейцев, несших во дворце службу. Впрочем, присмотревшись, парень вдруг понял, что, несмотря на бравый вид и крепкие внешние данные, бойцы они все были примерно среднего уровня.

Моторика движений была совсем не такая, как даже у тех же казаков. Да, они, безусловно, умели владеть оружием, но ничего выдающегося тут не наблюдалось. Крепкие, средние рубаки, умевшие то, что умели все остальные их сослуживцы. Удивленный таким открытием, Егор едва не принялся в затылке чесать, почти забыв, куда и зачем приехал. И только острый локоть дяди привел его в чувство. Адъютант, увидев посетителей, вежливо кивнул и, указав им на стулья у стены, попросил подождать.

Спустя примерно двадцать минут, дождавшись, когда из кабинета выйдут какие-то военные, он поднялся и, войдя к императору, прикрыл за собой дверь. А спустя еще минут пять вышел и, придерживая дверь, негромко сообщил:

– Господа, государь ждет. Вы можете войти.