***

Занимаясь расширением производства и постройкой мельницы, Егор постоянно прокручивал в голове события в кофейне и никак не мог понять, что же там все-таки произошло и почему та парочка вела себя столь нагло? Ни о чем подобном он никогда прежде не слышал и не читал. Понятно, что сами участники этих событий ни о чем подобном распространяться не станут, как и свидетели. Но шила в мешке не утаишь, а значит, информация все равно должна была бы просочиться.

Ну не укладывалось у него в голове такое отношение к богатой, влиятельной, а главное, титулованной особе. Как ни крути, а титулованные в любом государстве – это каста, а тут просто натуральный бандитский наезд. Вплоть до банального мордобоя и угрозы отправить жену и дочку в бордель. Вот это удивляло и настораживало Егора больше всего. Понятно, что в любой касте всегда найдутся и свои головы, и свои исполнители, но даже тут они не должны были действовать так открыто.

В общем, не складывалась у него эта история. Совсем. Две недели парень пытался понять, что это было, а после, плюнув, с головой погрузился в свои дела. В очередной раз он вспомнил о произошедшем, снова заехав в кофейню. Получив свой заказ, Егор успел только допить кофе до половины, когда в заведение вошла графиня Ухтомская. Оглядевшись и увидев парня, она стремительно подошла к его столику и, не произнося ни слова, опустилась на стул.

Не ожидавший ничего подобного, Егор настолько растерялся, что не успел даже встать, как это положено по этикету. Поставив чашечку на блюдце, парень утер губы салфеткой и, откашлявшись, произнес:

– Добрый день, ваше сиятельство. Чем могу служить?

– Егор Матвеевич, прежде всего, я должна извиниться перед вами и объяснить, что произошло, – чуть всхлипнув, произнесла графиня.

– Господь с вами, Вера Ильинична. Вы совершенно не обязаны мне ничего объяснять, – отозвался парень, мысленно противореча самому себе.

– Нет. Вы снова пришли нам на помощь, хотя мой муж повел себя по отношению к вам дурно. К тому же я хочу вас предупредить. Это страшные люди. Они не остановятся ни перед чем…

– Секунду, Вера Ильинична. Давайте начнем с самого начала, – остановил Егор этот поток сумбура. – Просто поведайте мне, с чего все началось, кто это были такие и чем они так опасны?

– Да, вы правы, – тиская в пальцах батистовый платок, произнесла женщина. – Вся беда в том, что мой муж – игрок. Это началось во время нашей поездки за границу. Вместо того чтобы проводить время, как все, он сутками пропадал в казино. За картами. В общей сложности за ту поездку он проиграл почти триста тысяч.

– Серьезные деньги, – тихо хмыкнул Егор.

– Да бог бы с ними, – отмахнулась графиня. – Наши семьи никогда не бедствовали, так что этот проигрыш мы пережили спокойно. Я надеялась, что тот проигрыш поможет ему остепениться. Но дальше стало только хуже. Он хватается за карты при любой возможности. Проиграл все. Состояние своей семьи, часть моего состояния и даже пытался играть на приданое дочери. Я успела вовремя спрятать большую часть денег.

– Похоже, у мужика игромания в тяжелой форме, – буркнул про себя Егор, внимательно ее слушая. – Выходит, весь сыр-бор из-за карточного долга? – спросил он, пытаясь избежать долгого повествования.

– Не только, – мотнула графиня головой несколько резче, чем нужно. – Дошло до того, что его перестали принимать в игру, просто потому, что у него не было при себе наличных. А в долг уже не верили. Но и это бы не беда. Вся беда в том, что он оказался должен людям, которые стали требовать с него не деньги, а услуги. К слову сказать, одна из них и была отказать вам в доме. Я пыталась настоять на отказе от этого, но их угрозы оказались сильнее.

– Вера Ильинична, я понимаю, он игрок. Но это никак не объясняет того, что случилось в тот день здесь, в этой кофейне, – вздохнул парень. – Я никак не могу понять, почему они посмели вести себя столь вызывающе?

– Это действительно очень опасные люди, Егор Матвеевич, – чуть вздрогнув, тихо произнесла женщина. – Признаться, я думала, они устроят перестрелку с вами прямо тут, в зале.

– Для подобной наглости исполнитель должен ощущать за собой покровительство очень серьезных людей, – задумчиво протянул парень, кивая. – А это были только исполнители. Но признаюсь откровенно, я все равно не понимаю, почему ваш муж не может решить проблему обычным путем. Взять ссуду в банке, продать что-то из имущества, обратиться к родственникам или ростовщику в конце концов?

– Все это он уже делал, – вздохнула Вера Ильинична, и по ее щеке скатилась одинокая слезинка. – Ростовщиков особо предупредили, чтобы они и не думали ссужать его деньгами. Родственники отказались помогать, зная, что он все равно ничего не вернет. Ему просто не с чего возвращать. Все имения под залогом по векселям. А банкам хорошо известно о состоянии наших дел. Признаюсь откровенно, мы почти разорены. Из всего имущества остался только особняк, в котором вы бывали. Все имения проданы или отданы за долги.

– Да уж, ситуация, – растерянно проворчал Егор, не понимая, зачем вообще ей нужен был этот разговор.

На двоих мужчин, вошедших в кофейню, он обратил внимание, только когда понял, что они направляются к его столику. А главное, когда вдруг напряглась графиня. Неизвестные, не здороваясь и не спрашивая разрешения, присели к столу и, окинув парня долгими, внимательными взглядами, обратили свое внимание на графиню.

– Решили просить денег у него, ваше сиятельство? – иронично поинтересовался один из них.

– А как это вас касается? – жестко спросил Егор, подбираясь, словно перед прыжком.

– Не стоит так суетиться, молодой человек. К вам это дело не имеет никакого отношения. Скажу больше, вы и знать об этом не должны были, – спокойно ответил все тот же говорливый мужик.

– Но я уже знаю, – хищно усмехнулся Егор. – И должен сказать, что ваши люди повели себя весьма глупо.

– Не вам судить, – тихо прошипел второй.

– Благодаря глупости ваших коллег, теперь мне, – рыкнул парень в ответ.

– Успокойтесь, господин Вяземский. Мы пришли не стрелять, а поговорить, – остановил начинающуюся перепалку первый, вскинув ладонь. – И, если уж вы так хотите помочь этой семье, выкупите их векселя. Всего-то нужно каких-то полмиллиона рублей.

– У меня нет таких денег, – хмыкнул Егор. – Но, если вы не хотите войны, я опишу, как я вижу дальнейшие события и свое отношение к вашей манере вести дела. Готовы слушать?

– Извольте, – хмыкнул первый с явным интересом.

– Что там и как, меня и вправду не касается, но то, что вы смеете трогать членов семьи должника, это низость. Хотите выбить из графа долг, ваше право. Он взрослый, здравый мужчина и должен отвечать за свои поступки. Но пугать женщину и, уж тем более, юную девушку… – Егор скривился, презрительно качая головой. – А теперь слушайте внимательно, господа. С графа можете хоть шкуру снять и перчатки с нее пошить. Меня это никак не интересует. Но если я узнаю, что вы посмели тронуть Веру Ильиничну или, тем паче, Танечку, даю слово, что подниму своих казаков и возьму ваш шалман штурмом. Думаю, вам известно, что умеют мои люди.

– Зачем вам это? – помолчав, глухо спросил первый.

– В делах мужчин не должны страдать непричастные, а тем более, женщины. С самим виновником делайте, что хотите. А вот их, – парень качнул головой в сторону замершей, словно статуя, графини, – не трогать.

– А ведь вы не шутите, – удивленно проворчал первый.

– Совсем не шучу, – твердо отозвался Егор.

– Странная ситуация, – буркнул второй, с заметной растерянностью.

– Нормальная, для нормальных людей, – пожал парень плечами. – Господа, ну вы же сами мужчины. Просто поставьте себя и свои семьи на их место. И как? Нравится положение?

– Муж да жена – одна сатана, – мрачно буркнул второй.

– Да, только за стол не она садилась, и в долг играла тоже не она, – нашелся Егор.

– Хорошо. Я передам ваше пожелание. Посмотрим, что нам ответят, – подумав, ответил первый, поднимаясь.

– Это не пожелание, сударь. Это условие. И про штурм я не шутил. Совсем. Уж поверьте, узнать, где вас искать, не так сложно, как вам кажется. Ну, а дальше дело за количеством стволов и умением воевать.

– Удивительно, но вы и вправду готовы устроить настоящую войну ради того, чтобы сдержать свое слово, – растерянно качнул первый головой. – Ужели все дело только в девушке? Или не только? Но ведь титул по женской линии не передается, а приданое у нее не такое и большое.

– Про титул я знаю. И скажу откровенно, жениться я не собираюсь. Тут вопрос в том, как вы ведете свои дела. Повторю еще раз. Пока вы не трогали женщин, я не вмешивался. Но теперь это стало для меня делом чести.

«Не объяснять же тебе, что я еще с прошлой жизни подобные методы ненавижу и готов вас за них на фарш пустить», – добавил он про себя, глядя мужику в глаза.

– А не боитесь, что вас за это могут и наказать?

– Делай, что должно, и пусть будет, что будет, – жестко усмехнулся парень.

– М-да, похоже, тут и вправду решения должен принимать не я, – качнув головой, вздохнул первый и, сделав напарнику знак, направился к дверям.

Проводив их взглядом, Егор залпом допил остывший кофе и, вскинув руку, подозвал официанта, собираясь повторить заказ.

– Будете что-нибудь, Вера Ильинична? – проявил он вежливость.

– Что? А, нет. Да, воды, пожалуйста, – чуть вздрогнув, очнулась графиня.

Себе Егор заказал еще одну чашку кофе и, вздохнув, мысленно проворчал:

«Вот надо оно тебе было? Тоже мне, рыцарь в сверкающих доспехах. Сидел бы молча и не высовывался. И без того забот хватает».

Официант принес заказ, и графиня, жадно отпив несколько глотков, тихо выдохнула, поставив стакан на стол:

– Егор Матвеевич, я не знаю, что и сказать. Не понимаю, как вы это сделали, но они вас испугались.

– Не думаю. Скорее, оказались в ситуации, к которой были не готовы, – отмахнулся парень.

– Нет. Это был именно испуг. Они ожидали всего, но не того, что вы им пообещали. Неужели вы и вправду готовы со своими казаками штурмовать их логово?

– Я теперь ко многому готов, – напустил Егор туману.

– Но ведь это война. И ради чего? Вы же сами сказали, что не собираетесь жениться на моей Татьяне. Хотя, признаться, я была бы рада такому зятю.

– Как я уже сказал, я терпеть не могу подобные методы ведения дел. А что до женитьбы, так я о ней и вовсе пока не думал. Рано. Нужно прежде с самим собой определиться. К слову сказать, а кто именно потребовал от вашего мужа отказать мне в доме? – осторожно поинтересовался парень.

– Князь Растопчин, – махнув рукой, призналась графиня.

– Сергей Михайлович? – изумлению парня не было предела.

– Он самый, – уверенно кивнула женщина. – Сей разговор случился при мне. Правда, я сначала не поняла, о ком именно идет речь, и только после, когда подписывала приглашения, узнала, что он говорил о вас.

– М-да. Не ожидал. Вот уж вправду говорят. Не делай добра, не получишь зла, – мрачно усмехнулся Егор.

– От меня вы никогда не получите зла, Егор Матвеевич, – истово заверила его женщина.

– Не сомневаюсь, Вера Ильинична, – проявил парень галантность, хотя больше всего ему хотелось послать ее с ее проблемами куда подальше.

– Что нам с Танечкой теперь делать? – чуть помолчав, осторожно спросила графиня.

– Ну, на вашем месте я бы забрал дочь и уехал куда-нибудь, – брякнул Егор первое, что на ум взбрело.

– Мы не можем теперь уехать за границу. По финансовым причинам.

– А вот за границу и не нужно. Там вас будет достать проще всего. Лучше куда-то к родственникам. Особенно к тем, кто умеет держать в руках оружие. Туда они не сунутся. А ваш муж пусть сам разбирается со своими бедами, раз уж сумел навлечь их на вас.

– Пожалуй, вы правы. Я увезу Танечку, а после вернусь.

– Зачем? – не понял парень.

– Как бы там ни было, но это мой муж. И я давала клятву. В горе и в радости, если вы помните, – гордо выпрямившись, твердо ответила женщина.

– Я не могу этого помнить просто потому, что сам еще ничего подобного никому не обещал, – отшутился Егор, мысленно отдавая ей дань уважения.