***

Отправленное дяде письмо с завуалированным указанием на возможный заговор возымело самое неожиданное последствие. Хотя Егор сразу указал, что прямых доказательств у него нет. Все было построено только на предположениях и логических выкладках. Но, судя по всему, и этого оказалось достаточно. Примчавшийся в имение корнет из фельдъегерской службы привез парню письмо от дяди в запечатанном сургучными печатями пакете.

Молодой, чуть старше самого Егора корнет, войдя в кабинет, молодцевато щелкнул каблуками и, протянув пакет, бодро доложил:

– Сударь, отправитель сего просил передать, что очень надеется на вашу расторопность.

– Присаживайтесь, корнет. Сейчас прочту, и все станет понятно.

Присев на самый краешек кресла, корнет выжидательно уставился на парня. Вскрыв пакет коротким кинжалом, Егор достал из него бумагу своего же производства и, чуть усмехнувшись, развернул лист. Ровным, каллиграфическим почерком дяди там было написано, что все его усилия оценены самым высоким образом и что из-за полученного дядей письма парню придется снова приехать в столицу. Это необходимо для серьезного разговора и очередной помощи в переводах.

Стоически вздохнув, Егор сунул письмо в ящик стола и, поднявшись, выглянул в коридор. Позвав слугу, он велел ему отвести корнета к управляющему, чтобы тот озаботился его обустройством на ближайшие два дня. Убедившись, что с посыльным и его конем все будет в порядке, Егор отправился искать Михалыча. Выезжать из имения без сопровождения он давно уже и не пытался. Слишком много было желающих добраться до его головы. Так что пара казаков охраны это даже не оговаривается, как и кучер Никита со своим револьвером.

Крепкому, боевитому мужику явно было скучно жить обычной жизнью, так что Никита подобные выезды воспринимал с большим энтузиазмом. В общем, человек был за любой кипишь, кроме голодовки. Раздав указания, Егор отправился на мануфактуру. Убедившись, что тут все в порядке и никакого срочного вмешательства не требуется, парень велел подготовить к отправке сотню пачек бумаги и вернулся в дом.

Утром день его начался как обычно. С умывания и тренировки. Осень уже вступила в свои права, так что тренироваться пришлось в специально обустроенной комнате. Обрадовавшись, что его организм полностью оправился от всех ранний и их последствий, Егор принялся повышать интенсивность тренировок. Особенно с оружием. Помня, как выручило его умение драться обеими руками, парень привлекал к занятиям сразу двух казаков.

Учебное оружие и кожаную защиту им давно уже сделали, так что работали бойцы серьезно. Синяки, ссадины и тем более ушибы давно уж были не в счет. Тренировочные клинки Егор специально заказал несколько тяжелее обычных, боевых. Нужно было как следует развить руки и плечевой пояс. Так что в то утро звону и шуму было много. Закончив бой парой стремительных режущих ударов, парень отступил назад и тут же услышал одинокие аплодисменты.

Вошедшего в тренировочный зал корнета он заметил с самого его появления, но никак не отреагировал. Не до того было. Казаки наседали на парня от души, не давая спуску. Так что крутиться ему приходилось, словно ужу под вилами. Отставив сабли, Егор принялся расшнуровывать кожаную кирасу, удивленно поглядывая на широко улыбающегося корнета. Тот, убедившись, что бой окончен, подошел поближе и, подняв одну из сабель, растерянно протянул:

– Господи, они словно наковальня весят.

– Это учебное оружие. Его вес помогает научиться вести бой на более высоких скоростях и гораздо дольше, чем обычной, – пояснил Егор, утирая лицо полотенцем.

– Я слышал, что вы прекрасно владеете белым оружием. Но биться сразу двумя клинками, против двух противников одновременно… – корнет удивленно покрутил головой. – Не ожидал. Вот слово чести, Егор Матвеевич, не ожидал. Впрочем, и про ваше умение стрелять тоже многое рассказывают.

– Это кто ж там у вас такой болтливый? – мрачнея, поинтересовался Егор.

– Офицеры лейб-гвардии регулярно заключают пари, что сумеют повторить ваш фокус с подброшенным пятаком, – ехидно усмехнулся корнет.

– Лучше бы просто стрелять учились, – презрительно фыркнул парень, заметив злорадные усмешки своих казаков. – А еще лучше, чтоб они стали каждый год сдавать такую же экзаменацию, как сдают казаки на запись в реестр. Может, хоть чему научатся.

– Как-то вы не очень хорошо о гвардии, – растерялся корнет.

– Вот как раз о гвардии, как таковой, я всегда очень хорошо. А вот об их умении сражаться, увы, не очень. Не по театрам и мамзелям шастать надо, а умения свои увеличивать. Смелости и гонору у них хоть отбавляй, а вот умений гораздо меньше. Впрочем, сами виноваты.

– Это чем же? – не понял корнет.

– А тем, что у них изначально принят неправильный девиз. Нужно не умереть за родину, а за ту самую родину всех врагов положить и на их родину прийти. А то, ежели все разом начнут головы складывать, кто тогда государство защищать станет? Дурное-то дело не хитрое. И, как известно, мертвые сраму неймут. А что после их гибели со страной станет, они и думать не хотят. Славы жаждут, пусть даже посмертной. А сие, сударь, есть гордыня. Грех, – мысленно усмехаясь, старательно объяснял корнету парень.

– Не думал об этом в подобном ключе, – растерянно проворчал тот. – Но все одно это не исключает моего восхищения вашим умением владеть белым оружием.

– Благодарю вас, Петр Семенович, – улыбнулся Егор. – Идемте завтракать. Я только умоюсь, переоденусь и присоединюсь к вам в столовой.

– Конечно, я подожду, – поспешно кивнул корнет, вываливаясь в коридор. Впопыхах он чуть не упал, зацепившись за порог.

Спустя пятнадцать минут Егор вошел в столовую и, присев на свое место, велел слуге подавать. Порядок этот был заведен еще покойным дедом, и менять его парень смысла не видел. Да и слугам так было проще. Все давно отработано до мелочей, знай, делай свое дело, не раздумывая.

– Скажите, Егор Матвеевич, а как долго вы учились так стрелять? – не утерпев, поинтересовался корнет.

– Я и теперь учусь, – усмехнулся парень. – Понимаете, Петр Семенович, любое умение, это, прежде всего, долгие тренировки и терпение. Сожгите примерно пять тысяч патронов, стреляя по мишеням, и очень скоро вы сами удивитесь результату. Но стоит вам только оставить стрельбу на пару месяцев, как результат сразу упадет. Так что, пока вы поддерживаете достигнутый результат, он есть. Как только решили, что всего уже достигли, можете начинать сначала. А главное, никогда не забывайте, что совершенству предела нет.

– У вас прямо целая философия под это дело придумана, – удивленно протянул корнет.

– Ну, это давно не новость. Вспомните любой воинский орден, и вы найдете там очень много подобного. Про японских самураев я вообще не вспоминаю. Те просто возвели своего господина в ранг божества.

– Вы и это знаете? – окончательно растерялся корнет.

– Простите? – насторожился Егор. – А вы что, ничего подобного не читали?

– Да как-то не доводилось, – смутился корнет.

– Сходите на досуге в библиотеку, – пряча усмешку, посоветовал парень. – Уверяю вас, много нового узнаете. Это ведь не только для службы полезно, но и в обычной жизни пригодиться может, – подлил он масла в огонь.

– Это каким же образом? – заинтересовался корнет.

– Поддержание беседы на приеме требует самых разных знаний. Конечно, если вы не хотите прослыть недалеким или скучным собеседником. Впрочем, не мне давать вам советы, – оборвал Егор сам себя.

– Отчего же? – откровенно удивился корнет. – Все, что вы теперь сказали, мне кажется весьма дельным. А главное, интересным.

– Вся беда в том, что высшее общество не желает меня знать. Так что, если не хотите оказаться подвергнутым остракизму, не упоминайте там мое имя. Вас просто не поймут, – зло усмехнулся парень, мысленно матеря приснопамятного князя.

– Странно. Ни о чем подобном меня не предупреждали, – растерянно проворчал корнет, явно сбитый с толку.

– Ну, в столице я не так известен, как в Москве, а здесь все обстоит именно так, уверяю, – махнул парень рукой.

– Глупость какая-то, – вдруг возмутился корнет. – Ведь если даже сам государь решил, что вы в той перестрелке не виноваты, выходит, и говорить не о чем. Тут даже офицеры гвардии согласились.

«Занятно, – хмыкнул Егор про себя. – Даже гвардия согласилась. Что называется, оговорочка по Фрейду. Выходит, если бы этот птичий двор решил, что я виноват, и император бы не помог. М-да, прогнило что-то в Датском королевстве».

– Увы, Петр Семенович, но, как оказалось, для некоторых господ из высшего общества мнение государя и его гвардейцев мало что значит. Для них главное то, что решили они сами.

– И кто же это? – резко помрачнев, уточнил корнет. – Смею напомнить, что сие есть порушение устоев государства и противление самому государю императору.

– Давайте обойдемся без персоналий, – мотнул Егор головой. – Ведь для подобных обвинений требуются хоть какие-то доказательства. А у меня их нет. Ведь никто не станет подписывать себе приговор, объявляя подобные вещи публично.

– Вы правы. И мне очень жаль, что эти господа смеют так себя вести.

– Они много чего смеют, – отмахнулся парень. – И признаюсь откровенно, я даже рад, что так случилось. Встречаться с подобными личностями не самое приятное занятие. Ощущение, словно в грязи извалялся.

– Понимаю, Егор Матвеевич, – поморщившись, кивнул корнет.

– Хотел спросить вас, Петр Семенович, обратно вы поедете со мной, в карете, или предпочтете верхом, чтобы быстрее вернуться на службу? – сменил парень тему.

– Спешить мне некуда. Так что, если вы не против, то предпочту с вами, – чуть подумав, решительно заявил корнет.

– Буду рад доброму собеседнику в пути, – улыбнулся Егор в ответ.

– Осмелюсь спросить, Егор Матвеевич, чем вы собираетесь заняться дальше, до отъезда?

– Карету и лошадей готовят, багаж уже почти собран, все распоряжения отданы, так что мы с вами вполне можем прокатиться по городу и малость развеять скуку. Вы любите кофе, Петр Семенович? – с усмешкой уточнил парень.

– Не особо, но иногда выпиваю чашечку, – удивленно отозвался корнет.

– Свезу вас в одно заведение. Там варят чудесный кофе и подают настоящие восточные сладости. Уверяю, вам понравится, – решительно заверил Егор.

– Положусь на ваше мнение и с удовольствием попробую, – оживился корнет.

«Всегда знал, что почти все мужики в тайне сладкоежки, и я не исключение», – усмехнулся про себя Егор.

Молодые люди закончили завтрак, и парень велел запрягать карету. Они поднялись в свои комнаты, чтобы переодеться, и примерно через полчаса не спеша катили в город. Корнет с удовольствием пересказывал Егору все столичные сплетни и новости, в лицах живописуя их участников. Егор, который обо всех этих людях даже не слышал, делал вид, что все это ему интересно, про себя отмечая важные для него моменты.

Покрутившись и слегка пообтесавшись в местном обществе, он прекрасно понимал, что всего этого слишком мало, чтобы не оказаться втянутым в какую-нибудь интригу. А подобное тут случалось едва не чаще, чем свадьбы. Знатным господам было скучно, и они регулярно затевали дружбу против кого-то. К тому же между всякими кланами давно уже сложились и добрые и враждебные отношения, так что нарваться на неприятности тут было проще, чем воды испить.

Особенно теперь, когда деда не стало и подсказать нужное просто некому. Благо, парню присылали приглашения только на официальные приемы по поводу каких-либо официальных дат. Частные приглашения почти исчезли, из чего Егор сделал вывод, что его медленно, но верно стараются изолировать. Все просто и незатейливо, как детский утренник. Раз парня некому сопровождать и рядом с ним нет никого из старшего поколения, значит, и делать ему на подобных сборищах нечего. Мал еще.