***

В очередной раз болтаясь по городу, словно известная субстанция в проруби, Егор случайно увидел выходящего из кареты графа Румянцева. Зло усмехнувшись, парень тут же подозвал к себе кучера Никиту и, поставив его лицом к нужной точке, принялся объяснять задачу. То и дело заглядывая ему за плечо, молодой мужчина старательно всматривался в нужную фигуру и спустя несколько минут решительно кивнул, тихо заверив:

– Не извольте беспокоиться, Егор Матвеич. Все как есть запомнил и понял. Все исполню.

– Плащ свой Михалычу отдай, и вот, возьми, – кивнув, скомандовал Егор, протягивая ему три рубля. – Мало ли, где ждать придется, так хоть в трактир какой зайдешь, чаю горячего выпьешь. И пешком не бегай, кучера зови.

– Покойны будьте, хозяин. Все исполню, – коротко поклонился кучер и моментально исчез в пелене моросившего дождя.

– А чего мне не велел смотреть? – удивленно поинтересовался Михалыч, натягивая кожаный плащ, пропитанный воском.

– Приметен ты, дядька, больно. Да и мелькаешь рядом со мной все время. Приметят, беды не оберемся. А на кучера никто обычно и не смотрит. Сидит себе человек на облучке, и ладно. Думаешь, не управится? – уточнил он, кивая в сторону, куда ушел Никита.

– Должон, – подумав, хмыкнул казак. – Мужик вроде толковый и думать умеет.

– Ну, дай-то бог, – вздохнул Егор и, подумав, скомандовал: – Поехали. Сначала в оружейный, где винтовку покупали, патронов еще купить надобно. А после в кофейню. Хоть согреемся. Надоела эта сырость.

– Сполню, Егор Матвеич, – кивнул казак, усаживаясь на козлы.

Купив еще несколько сотен патронов, Егор устроился у окна кофейни и принялся обдумывать ситуацию. Домой его даже после выхода статьи в газетах так и не отпускали. Дядя регулярно приносил со службы документы, которые требовалось перевести, так что свободного времени у парня было более чем достаточно. Но зачем Игнат Иванович продолжает его удерживать в столице, он никак не понимал. Впрочем, что-то там в кулуарах происходило, но что именно, выяснить так и не удалось. Дядя молчал, как партизан в гестапо.

Случайная встреча с графом вернула Егора к размышлениям о сокращении поголовья всяких заговорщиков, смеющих угрожать его родственнику. Ту винтовку, что он случайно купил, парень уже успел пристрелять и был уверен, что с двухсот метров способен всадить пулю в мишень размером с детскую ладошку. Большего от этого оружия требовать было бы глупо. Не поленился он и поиграть с навеской пороха, отливая обычные свинцовые пули. Отсюда и полученное расстояние.

Работать с обычной пулей он не хотел. Это было бы прямое указание, что стреляли именно из этого оружия. Что такое след от нареза, тут уже хорошо знали. Так что рисковать попусту парень не собирался. Но дело это нужно было сделать так, чтобы никому и в голову не пришло пытаться обвинить его. А это непременно случится. Ведь граф был главным в деле обвинений самого Егора во всех грехах разом.

Разрешилась и история с Еленой Всеславовной. Они с дядей встретились и долго говорили, после чего тот несколько дней ходил грустным и немного потерянным. Однако сумел взять себя в руки и вернуться к делам. Сам парень после того разговора в кофейне женщину больше не видел. Судя по всему, она решила в этом заведении более не появляться, помня, что Егор заходит в него регулярно. В общем, вроде как все дела растолкал. Осталось только поставить одну жирную точку. Точнее, кляксу.

Забывать про угрозы близким парень не собирался, так что обкатывал все возможные варианты действий старательно. В себе, как в стрелке, он был уверен. Стрелять ему нравилось всегда, так что тренировался он с винтовкой регулярно, изучая оружие и привыкая к нему. В общем, осталось только выбрать время и место. И вот тут ему придется положиться на своего кучера. Ходить за графом самому или посылать казака означает просто подставиться. И он сам, и Михалыч были слишком приметны. Особенно после истории с дуэлью.

Допив кофе, Егор выглянул в окно и, убедившись, что дождь заканчиваться не собирается, нехотя поднялся. Торчать в заведении до самого закрытия было просто глупо. Мысленно плюнув на все, Егор уселся в карету, приказав ехать домой. Никита должен был вернуться прямо туда. До самого вечера Егор маялся дурью, ища себе занятия, а уже вечером, с темнотой, в его комнате возник кучер. Усталый, мокрый, но весьма собой довольный.

Отправив его первым делом переодеваться и сушиться, Егор с трудом дождался, когда мужик приведет себя в порядок, и, усадив за стол с горячим чаем, принялся задавать вопросы. Как выяснилось, Никита, недолго думая, прикинулся человеком, ищущим место кучера, и, завязав разговор с кучером самого графа, ловко выведал у него, как часто ему приходится возить хозяина по городу. Потом, посетовав, что еще плохо знает столицу, просто исчез.

– А если он тебя запомнил? – мрачно поинтересовался Егор, качая головой.

– С чего бы? – иронично хмыкнул Никита. – Он же самого графа возит, ему с такой вошью, как я, и говорить-то зазорно было. Слова через губу цедил, словно сам граф. К тому же он на облучке сидел, а я все вокруг кареты да лошадок крутился. Да и не смотрел он на меня. В плащ завернулся и все цигаркой пыхтел, капюшон до самого носа натянув. Все смеялся, что меня, мол, дурака деревенского, никто из господ на службу брать не станет.

– Ладно. Даст бог, пронесет, – помолчав, вздохнул Егор. – Завтра денег дам, пойдешь в магазин, одежду сменишь. И картуз другой себе купи. А это все в печь.

– Жалко, Егор Матвеич, одежка-то еще почитай добрая, – вздохнул Никита.

– Дурень. Хочешь из-за тряпок на каторге оказаться? – фыркнул парень. – Делай, что велю. Целее будешь.

– Как прикажете, – явно нехотя сдался кучер.

– Ты мне рядом при деле нужен, а не на каторге, – надавил Егор.

– Сполню, хозяин. Раз надо, значит, так тому и быть, – чуть подумав, истово кивнул Никита.

– Вот и добре. Значит, говоришь, он три раза в седмицу в ресторан ездит? – вернулся Егор к главному.

– Точно так. И почитай каждый раз почти до полуночи там сидит. Сказывал тот кучер, выпивает там крепко.

– Завтра, как с одеждой управишься, прокатимся с тобой до того ресторана. Посмотрим, что там да как. Адрес помнишь?

– Знаю я тот кабак, – ехидно усмехнулся Никита. – С виду ничего особого, а внутри, говорят, токмо богатых господ привечают, да и то не всех. Этот, как его… Клуб называется.

– Ага… – зловеще протянул парень. – А вот это, друг мой, совсем хорошо. Эх, нам бы еще карету сменить на время, – размечтался он.

– А пролетка извозчичья подойдет? – моментально отреагировал кучер.

– А ее-то ты где возьмешь? – насторожился парень.

– Есть тут неподалеку извозчик один. Пьет сволочь так, что и сказать нельзя. Я его случаем приметил. Пролетку поздним вечером на улице запряженную увидел. Лошадку жалко стало, я и подошел. Вот дворник тамошний мне и рассказал, что кучер тот почитай каждый вечер так ее бросает. Совсем животину не жалеет. Все, что заработал, на водку спускает. А кобылка у него добрая. Молодая, резвая. Не ухоженная только. За ней бы присмотреть как след, ветер была б, а не лошадь.

– Думаешь, получится пролетку увести на время? – с сомнением протянул парень.

– Не извольте сомневаться, хозяин. Уведу, никто и не почешется. А после так же на место поставлю. Говорю же, он почитай каждый вечер в дрова пьян. Иной раз и до дому не доходит. Так на земле и спит.

– А ежели тебя дворник тот приметит? – напомнил Егор.

– Скажу, решил сам попробовать извозом заняться. А после все на место вернул, заодно и лошадку обиходил, – отмахнулся Никита.

– Ладно. Подумаю еще, – проворчал парень, ничего не обещая.

Утром, вызвав к себе свою команду, он первым делом осмотрел новенькую одежду кучера и, убедившись, что все сделано правильно, велел запрягать. Нужно было проехаться по всем узнанным адресам и лично выбрать подходящую точку для стрельбы. Как оказалось, улица, где находился клуб, регулярно посещаемый графом, была не сильно оживленной, а самое главное – на ней имелось с дюжину всяких мрачный подворотен.

Оставив карету за углом, Егор лично прошел по всей улице, выбирая подходящее место и высчитывая время, за которое успеет добежать до перекрестка. По всему выходило, что от дверей заведения до выбранной им подворотни было метров сто пятьдесят. А от самой подворотни до перекрестка – метров двадцать. А самое главное, что над крыльцом заведения висело два больших фонаря, освещавших ступени. В общем, условия не совсем простые, но и не самые сложные.

Со слов Никиты выходило, что граф должен будет явиться в клуб уже следующим вечером. Так что тянуть дальше было просто глупо. В нужный вечер вся троица вышла из дому пешком и примерно к половине десятого вечера уже была на месте. Пролетку поставили на соседней улице, в нужном направлении, чтобы не мелькать перед глазами возможных свидетелей при отходе, и седоком в ней остался Михалыч, делавший вид, что кого-то ждет.

Сам Егор, подвесив винтовку под правую руку стволом вниз, был одет в длинный кожаный плащ и широкополую шляпу. Неудобно, но иного выхода не было. Торчать на улице с подобным оружием было все равно, что на лоб себе табличку повесить: «Убийца вышел на охоту за очередной жертвой». На их удачу вечером снова начало моросить, так что, встав в подворотне, парень скрылся от всех прохожих, которых и без того было не много по причине позднего времени. Прислонившись плечом к стене, парень задумчиво рассматривал крыльцо заведения, прикидывая, как будет проще сделать выстрел.

Примерно к полуночи гости заведения начали расходиться. Расстегнув плащ, Егор поднял винтовку и, встав так, чтобы из-за угла выглядывал только срез ствола, приготовился. Он с удовлетворением отметил, что, выходя, посетители останавливались на крыльце, открывая зонты. Это давало ему время как следует рассмотреть фигуранта. К тому же все свои кареты гости клуба оставляли немного дальше по улице. У самого заведения проезжая часть была слишком узкой.

Увидев знакомую фигуру, Егор зло усмехнулся и, тщательно прицелившись, плавно нажал на спуск. Грохот выстрела прозвучал на пустынной улице, словно гром. Где-то пронзительно вскрикнула женщина, залились лаем собаки, а граф, вздрогнув всем телом, тяжело повалился на мостовую, заливая ее кровью из прострелянной головы. Убедившись, что дело сделано, парень опустил оружие и, запахнув плащ, быстрым шагом пересек улицу, направляясь к перекрестку.

Крики и суета после выстрела уже начались, так что бежать означает сразу привлечь к себе внимание. Свернув за угол, он прибавил шагу и, запрыгнув в пролетку, тихо скомандовал:

– Поехали. Только не гони.

Кивнув, Никита повел кобылку короткой рысью, стараясь делать вид, что просто везет в нужное место припозднившихся седоков. К огромному удивлению Егора, звук полицейских свистков раздался, только когда их транспорт уже сворачивал за очередной угол. Похоже, все случившееся оказалось для живущих на той улице и посетителей клуба полной неожиданностью.

– Осталось только от пролетки так же незаметно избавиться и винтовку вычистить, – тихо хмыкнул Егор, пристраивая оружие поудобнее.

Выкидывать ее ему и в голову не пришло. Ведь покупал это оружие он вполне официально и легально. А значит, случись отвечать на вопросы, винтовку нужно будет показать. И рассказ о том, что он ее потерял, тут же вызовет множество вопросов. Тут даже на поломку не сошлешься. Оружие денег стоит, и выбрасывать его при первой же неисправности означает показаться расточительным. А это выбивается из его образа.

Но, к их удаче, все прошло, как и было задумано. Пролетку оставили там, где и взяли, не забыв ослабить кобылке подпругу и вынуть изо рта удила. До дому они добрались далеко за полночь. Благо, ключи от дома у парня были, так что просочились они незаметно. Еще уходя, Егор обмолвился, что собирается побывать в одном злачном месте, так что их отсутствие никого не удивило. Отдав одежду казаку для чистки, парень лично вычистил винтовку и, сунув ее в шкаф, отправился спать.

Дело было сделано. Осталось только понаблюдать за реакцией всех причастных и уговорить дядю позволить ему отправиться домой. «Надоело торчать на этом болоте», мысленно проворчал Егор, устраиваясь в постели и накрываясь одеялом.