***

Эта говорильня продлилась почти полтора часа. Слушали парня внимательно, хотя вопросы задавали всякие. В том числе и весьма каверзные. Дотянулись даже до истории с убийством наемника. Но тут Егор с ходу ушел в глухой отказ. Я не я и корова не моя. Сидевшие в кофейне обыватели, увлеклись этой пресс-конференций настолько, что в помещении стояла почти полная тишина, нарушаемая только иногда тихим позвякиванием чашек о блюдца.

Убедившись, что вопросы у репортеров закончились, Егор окинул всех собравшихся задумчивым взглядом и, хмыкнув про себя, громко добавил:

– Господа. На будущее я прошу вас запомнить. Подобного налета прошу не повторять.

– Любая новость хороша, пока она нова, – ехидно усмехнулся заводила этой братии.

– Согласен, но не стоит забывать, что и я могу просто отказаться говорить с вами, – усмехнулся парень. – Как уже было сказано, ваши хотелки – это только ваши проблемы. Я готов разговаривать, но на вполне понятных, простых, а главное, приемлемых условиях. И подобной эскапады более не потерплю.

– Не боитесь, что мы можем написать и не самое приятное о вас? – вдруг разозлился заводила.

– Да плевать мне с высокого минарета, что вы там накарябаете, – прошипел Егор в ответ. – Увижу ложь про себя, по судам затаскаю. Окажется слово против слова, но репутацию и жизнь испорчу. Память у меня добрая, и я всегда вспомню, что я отвечал на тот или иной вопрос. Я не ищу ссоры, господа, но предпочитаю играть по правилам, с которыми будут согласны все. Надеюсь, меня все услышали и поняли.

– Вы так уверены, что нам придется встречаться еще раз? – озадачился заводила.

– Жизнь, сударь, штука долгая и странная. Никогда не знаешь, что случится завтра, – ехидно усмехнулся парень, чуть пожав плечами.

Удивленно переглянувшись, репортеры начали подниматься и, вежливо прощаясь, покидать заведение. Усевшись на свое место, Егор устало покрутил головой, разминая шею, и, вздохнув, негромко произнес:

– Прошу меня извинить, дамы, но, если бы я не начал с ними говорить, в покое они бы вас не оставили.

– Я это уже поняла, – задумчиво кивнула Елена, окидывая его непонятным взглядом. – Скажите, Егор Матвеевич, а кто вас учил выступать перед большой аудиторией?

– В курс философии, что мне преподавали, входило и искусство риторики, – отмахнулся парень, поднимая руку, чтобы подозвать официанта.

– Уже уходите? – тихо спросила Наталья так, что сразу становилось понятно, она этого не хочет.

– Нет. В горле пересохло. Хочу заказать себе еще кофе по-турецки и воды побольше, – качнул Егор головой.

– А вы никогда не задумывались о карьере политика? – неожиданно спросила Елена, и Егор чуть со стула не свалился от такого вопроса.

– Вот уж кем я точно не желаю быть, так это политиком, – решительно открестился он.

– И почему же? – удивилась женщина.

– Политика – это умение обниматься с врагами, – ответил парень поговоркой.

– Это во внешней политике. Но ведь есть еще и внутренняя, – не унималась Елена.

– Та же клоака, только за забором, – фыркнул Егор. – Нет, это не для меня. С самого детства меня готовили к службе в армии. Так что, можно сказать, что я почти солдат. Но никак не политик.

– А разве офицер в больших чинах не должен быть немножко политиком? – тут же поддела его женщина.

– Большие чины это не про меня. Уж поверьте, не имея титула, подняться выше полковника мне бы не светило, – презрительно усмехнулся Егор. – Вон, дядюшку моего взять. Сколько лет уж верой и правдой империи служит, а по Табели о рангах всего лишь полковник. И выше ему не подняться, потому как начальник его – князь. И уйди он в отставку, на его место придет другой титулованный чиновник. Генералом в нашем богоспасаемом отечестве можно стать только на поле боя. Да и то, случаем.

А что до офицера политика, так это уже не служба, а желание выслужиться. Не бывает одновременно и службы доброй, и политики. Не пожелаешь кому-то потрафить, станешь неугодным. Наживешь врагов, а после и чина лишишься. Всегда найдется тот, кто окажется ближе к нужному уху. Так всегда было и так будет. Тут все только от самодержца зависит. Как это при Петре Великом было. Умел на своем настоять и не обращать внимания на то, что придворные думают. Как он решил, так и будет.

– Это ваш кумир? – оживилась Елена.

– Нет. Кумиров у меня нет. Помните, как в Писании сказано? Не сотвори себе кумира. Я исхожу из его деяний. Решил изменить уклад в государстве – и изменил. Сам, почти один. Всех бояр через колено сломал, а своего добился. Ошибок было много, не без того, но кто не ошибается? Любое новое дело без ошибок не может сложиться.

– Я никак не могу понять, каков вы на самом деле, – вдруг произнесла Елена. – С виду просто молодой человек, с прекрасным образованием. А как присмотришься, так просто кладезь самых разных талантов. И боец, каких поискать, и ритор такой, что невольно заслушаешься. И на все у вас свое мнение имеется. Так кто же вы все-таки такой, юноша? – задумчиво протянула женщина, рассматривая его, словно какую-то диковинку.

– Я – это просто я, сударыня, – едва заметно усмехнулся Егор. – Просто, в отличие от своих ровесников, я не тратил времени зря и с самого детства учился. Всему, что мне давали. Воевать, говорить, а главное, думать. Понятно, что еще больше мне предстоит изучить в будущем, но имея хорошую базу, это будет не так сложно, как иным.

– И вас это совсем не страшит? – осторожно спросила Наталья.

– Это просто жизнь, сударыня. И страшиться ее неправильно. Ее нужно принимать такой, какой она к нам приходит, и стараться приладить к себе, – чуть пожал Егор плечами. – Ну, или, на худой конец, приладиться к ней самому.

– А что Игнат Иванович думает о таком вашем отношении к жизни? – вдруг спросила Елена.

– Он оставил решать этот вопрос мне. В любом случае, он не сможет прожить ее за меня. А обстоятельства часто вынуждают нас поступать не так, как считают было бы верным поступить другие. А чего вы сами ждете от него? – неожиданно перешел парень в атаку. – Уж простите, но вопрос для меня не праздный. Дядюшка – это единственный имеющийся у меня кровный родич, и потому судьба его мне не безразлична.

– Это я поняла еще в тот раз, когда вы бросились его защищать, – смущенно кивнула женщина. – А планы мои будут зависеть от него. Вы ведь сами сказали, что мы часто становимся жертвами обстоятельств.

– Я не спрашивал о ваших планах. Я спросил о ваших ожиданиях, – надавил Егор, качнув головой.

– Это несколько бестактно, задавать подобный вопрос женщине, – вдруг вскинулась Елена.

– Отчего же? – иронично усмехнулся парень. – Что бестактного в том, чтобы спросить, чего женщина хочет? Пирожного или пирога с ягодой.

– С вами сложно спорить, Егор Матвеевич, – растерянно улыбнулась женщина.

– А мы и не спорим, – развел парень руками. – Мы просто беседуем, решив поведать друг другу о своих чаяниях на недалекое будущее. Обычная светская беседа.

– А ведь Егор Матвеевич прав, мам а,  – задумчиво произнесла Наталья, назвав ее на французский манер, с ударением на последнем слоге. – Я вот только никак не могу понять, как он так ловко увел разговор с себя на тебя?

– И у вашей маменьки, и у меня свои заботы. У нее это в первую голову вы, Наталья, у меня – мой дядя. Отсюда и такой разговор, – тут же выкрутился парень.

– А вы опасный собеседник, юноша, – вздохнула Елена. – Да, вы правы. Моя дочь – это моя самая большая забота. Признаюсь откровенно, после смерти мужа мы многое потеряли. Я стараюсь, но наше имение не приносит того дохода, что был прежде. Да, мы не разорены и даже еще не обеднели сильно, но с каждым годом мне становится все сложнее удерживать наши дела на должном уровне. Я потому и решила принять ухаживания Игната Ивановича, что надеялась на его помощь в делах. Но, похоже, служба забирает все его время, и, даже выйдя за него замуж, я ничего не изменю.

– И что вы решили? – кивнув, аккуратно подтолкнул ее к продолжению парень.

– Что нам лучше расстаться, – вздохнув, решительно заявила Елена.

– Маменька! – вскинулась Наталья, явно не ожидавшая такого ответа.

– Увы, милая, но дела обстоят именно так, – жестко оборвала девушку мать. – Нам с тобой нужен мужчина, способный взять все дела в свои руки. А Игнат Иванович, к огромному моему сожалению, в первую голову чиновник, а уж после все остальное. Чего говорить, если даже их родовым имением управляет вот этот юноша. А прежде тем занимался отец Игната Ивановича.

– Жаль, – помолчав, вздохнул Егор. – Я, признаться, надеялся, что у вас сложится. Дядя даже как-то помолодел, когда стал ухаживать за вами. Жаль.

– Я могу надеяться, что вы ему сами все объясните? – с надеждой вздохнула Елена.

– Прошу меня простить, но нет, – твердо ответил Егор. – Дело это касается вас двоих, и любой третий тут будет лишним. К тому же это было бы непорядочно по отношению к дядюшке.

– Пожалуй, – помолчав, нехотя согласилась женщина. – Что ж. Раз уж мы обо всем поговорили, думаю, нам пора, – вздохнув, решительно свернула она разговор.

Она подняла руку, чтобы подозвать официанта, но Егор, качнув головой, тихо остановил ее:

– Не беспокойтесь, сударыня. Я все оплачу.

– Вы готовы проявить любезность даже после всего услышанного? – выгнула женщина бровь.

– Я – мужчина, сударыня, и мы с вами не враги, – грустно усмехнулся парень. – Я хочу попросить вас только об одном. Постарайтесь закончить это дело так, чтобы не причинять дяде лишней боли. Вы умеете быть тактичной, вот и проявите это качество с лучшей его стороны.

– Я постараюсь, – коротко кивнула женщина и, поднявшись, протянула руку дочери.

– Мы еще увидимся, Егор Матвеевич? – тихо спросила Наталья, поднимаясь.

– На все воля Божья, сударыня, – улыбнулся Егор, неопределенно пожимая плечами.

Проводив их взглядом, парень не спеша допил кофе и, рассчитавшись, вышел на улицу. Увидевший его Никита подогнал карету, и Михалыч, распахнув дверцу, тихо спросил, внимательно глядя на парня:

– Стряслось чего, Егор Матвеич?

– Нет, но может. Дома побаим, – ушел парень от прямого ответа.

Они вернулись домой, и казак, помня про обещанный разговор, отправился прямиком в комнаты Егора. Переодевшись, парень уселся за стол и коротко поведал ему о возможных разочарованиях для дяди. Выслушав всю историю, Михалыч помолчал, а после тихо ответил:

– Верно ты решил, Егорка. Не надобно тебе промеж них влезать. Пусть сами все решат. Люди взрослые, умные. Игнат Иванович, давно уж знает, что от бабы всякого ожидать можно. Управится. Ты, главное, в делах ему помогай. А с остальным, думаю, уладится.

– Вот и я так думаю, – задумчиво согласился Егор. – Только жаль его. Он ведь который уж год вдовствует. Вон, даже в дому этом и то, кроме слуг, нет никого. Только мы и бываем гостями.

– Не спеши судить, – лукаво усмехнулся казак. – Я со слугами баял. Тут всякое бывает. Порой и мамзели заходят.

– Ну и слава богу. Лишь бы на здоровье, – усмехнулся Егор в ответ.

Раздавшийся стук в дверь оборвал их разговор. Войдя, Игнат Иванович окинул сидящих ироничным взглядом и, чуть усмехнувшись, ехидно поинтересовался:

– Заговор задумываете?

– Скорее, отговор, – моментально нашелся парень.

– И кого ты от чего отговаривать собираешься? – удивился дядя.

– Вас, от удержания нас тут и дале, – усмехнулся Егор. – Сегодня в кофейне меня репортеры нашли. Едва отговорился. Почти полтора часа от их вопросов отгавкивался. Так что пора и честь знать.

– Вот завтра газеты почитаю, а там видно будет, – хмыкнул дядя, ничего не обещая.