Часть 31

Мужчина слышал, как хлопнула входная дверь. Гриша ушёл. Он всё правильно понял. Да и Толя сам сразу догадался, что эти синяки на теле Лены от мужских рук.

«Надо порыться в интернете. Разыскать фотографию твоего мужа. Знал бы, — злился он на себя, — давно бы вмешался в твою жизнь, Леночка. Не стал бы, как дурак, сохнуть столько лет от безответной любви, не сидел бы сиднем несколько недель у тебя под окнами, как баран, а начистил бы рыло, тому уроду, что издевался над тобой. А ты ещё не хочешь на него заявлять. Конечно, боишься, дрожишь, — погладил женщину по голове, утешая. — И ведь любила такого!»

Ему было нестерпимо больно осознавать, что Леночка возможно до сих пор любит своего мучителя. Ведь бывает же… какой-то там синдром… Стокгольмский, кажется, когда жертва оправдывает действия того, кто над ней издевался. И даже испытывает сильные чувства. Любви…

«Неужели и ты столкнулась с такой проблемой?» — задумался Толя.

Женщина тихо всхлипывала в его руках, он нежно уложил её в постель, укрыл одеялом и хотел выйти из комнаты, чтобы дать Лене отдохнуть, но она, схватила его за руку.

— Не уходи, — прошептала, умоляя.

Он замялся. Сел на край кровати. А она удивила его, когда чуть сдвинулась, разворачиваясь, чтобы положить голову ему на колени.

— Не уходи, — снова прошептала.

— Не уйду, — он наклонился и прижался к ней, будто укрывая своим телом от всего мира, даря любимой женщине свою поддержку и сочувствие. Он не хотел её жалеть. Жалость не для неё. Мужчина был уверен, что ей нужно сильное дружеское плечо, которое помогло бы пережить этот страшный период в жизни.

«А потом я буду тебе не нужен, — грустно думал он. — Зачем тебе тот, кто знает о твоём «скелете» в шкафу. Ну, и пусть, главное, чтобы ты пережила всё. Оправилась».

Лена перестала всхлипывать и её дыхание стало равномерным и спокойным.

«Уснула», — провёл по волосам, осторожно поднимаясь.

Он выключил свет и тихо вышел в гостиную. Прошёл на кухню. Закрыл за собой дверь и набрал приятеля.

— Да, — зевая ответил Гриша.

— Это я, — Толя включил электрический чайник.

— Успокоилась?

— Да. Спит.

— Ну, что могу сказать. Я конечно не рентген, но переломов не обнаружил. Судя по всему, сильные ушибы. Дышит она свободно, безболезненно, значит рёбра целы. Я тебе сейчас сброшу название мази и противовоспалительных таблеток.

— Спасибо.

— Но, дружище, — запнулся приятель, — она же замужем.

Толя молчал.

— У неё на пальце обручальное кольцо. Подумай, — не унимался собеседник, — надо ли тебе туда лезть. Знаешь, как говорят: милые бранятся, только тешатся. Как бы тебе это боком не вышло.

— Ты жену свою бил?

— Нет, — опешил мужчина. — Зачем?

— А её избил, как ты правильно догадываешься, именно муж. Не бывший. Настоящий. И скорее всего не в первый раз. Что я должен был сделать? Оставить её погибать?

— Ну, у неё в конце концов родители есть, близкие подруги.

— Знаешь, уверен, если бы у неё была такая возможность, она давным-давно сбежала бы от этого мерзавца.

— Как знаешь. Я тебя предупредил, как друга. Я на своём веку достаточно таких дамочек в травматологии повидал. Вот только все они блеют одно и тоже: неудачно упала, слишком неуклюжая…

— Лена не овца! — сжал руки в кулаки Толя.

— Да и ты не супермен, который и девушку спасёт, и мир. Ты себя спасти не можешь. Столько лет, а бабу найти не сподобился… Ох, — осенила догадка Гришу, — это из-за неё? Да? Из-за неё ты женщин за версту обходишь?

Анатолий молчал, а что тут можно было ответить: «Да, у меня целибат? Не чувствую себя мужиком с другими бабами? Жду её? Люблю?»

Впрочем, друг и так всё понял. На то он друг, чтобы без слов понимать, что на сердце товарища.

— Держись там, — вздохнул Гриша.

— Держусь, — выдохнул Анатолий.

«Но не знаю, насколько меня хватит…» — думал про себя.