Интерлюдия 1. Любит – не любит, схватит – покусает, или сложности тварьего выбора.

Моршерр Черная Длань

Оставшиеся без присмотра улизнувшего с собственной церемонии Владыки, твари не посмели разбежаться или нарушить установленный веками порядок. Хотя бы потому, что в тени одной и колонн продолжал стоять высокий черноволосый мужчина со скучающим выражением лица.

Его темные невыразительные сейчас глаза наблюдали. Внимательно, подмечая каждую мелочь. Остро. Насмешливо.

Все, чего он хотел – скорее уйти с надоевшего ещё в самом начале праздника. Ему смешны были чужие опасливые взгляды, раздражали шепотки и угодливость, заискивание и опаска – как будто он был диким зверем, готовым вот-вот наброситься на эту разноцветную толпу. Ах, впрочем… он же и был им!

Тенью. Зверем. Вечно голодным и вечно готовым к схватке. Чужаком в этом мире. Тонкие губы мужчины дернулись – то ли в улыбке, то ли в оскале, когда он заметил приближающегося к нему дракона. Глава одного из кланов выглядел бледным, но решительным.

– Тирлесс Моршерр, вы – сердце этого вечера. Прошу вас, – синеволосый водный дракон с молодым лицом держался неплохо и почти не боялся – разве что разумно опасался, – окажите нам честь, откройте Церемонию Цветов. И… вам необходимо выбрать себе спутницу на вечер…

Водный нерешительно замялся, бросив косой взгляд в стороны хрупкой девушки со светло-голубыми волосами, одетой в роскошное длинное традиционное хи-моно с широкими рукавами, нижним платьем и длинным расшитым подолом. Надеется предложить свою дочь?

– Ах, тирлесс Тихой Воды, – с ядовитой усмешкой отозвался мужчина, и его низкий урчащий голос заставил собеседника на миг передернуть плечами, – это, безусловно, честь для меня, но ваша дочь на роль моей пары уж точно не подойдет. Не люблю, – щелкнул энергат длинными крупными клыками, – когда на языке все горчит от ужаса, а спутница готова в любой момент упасть в обморок или воткнуть тебе кинжал в бок. Хотя такая приправа меня бы устроила даже больше, – оскалился в лицо «несчастному» родителю.

– Н-но…

– Лучше присмотрите за тем, с кем ваш водный цветочек гуляет, иначе вам грозит скоро стать дедом, – ухмыльнулся Моршерр, видя, как ярко вспыхивает негодованием аура драконицы.

– Но это не отменяет того, что Владыка Сейлир передал вам право Хозяина на этот вечер, и вы должны… – дивно упорный дракон!

– Я никому. Ничего. Не должен, – ледяной тон резал клинком. Черные волосы энергата, казалось, шевелились за его спиной сами по себе, а глаза светились. Тени клубком ластились у ног.

Он ощущал чужой страх. Раздражение. Ненависть. Досаду.

– Но так и быть, – лениво облизнулся, глядя прямо в глаза Главе водных, – пойду, поищу себе спутницу. Нехорошо оставлять такое количество существ без праздника, раз уж Владыка и его избранница решили отпраздновать этот день вдвоем…

Он сделал несколько шагов в сторону – и мгновенно провалился в тень. Едкое раздражение на Сейлира сменилось легким азартом. Довольно забавно будет видеть, как очередная девица пытается изобразить обморок, обольстить, в душе умирая от ужаса, или напротив – искренне и от всей души веря, что уж она-то точно сможет обратить к свету черную душу Палача.

В этом смысле у него и мальчишки да Гелата, которого когда-то подобрал Сейлир, было много общего. Два Палача… только декан менталистов был марионеткой, а сам Моршерр свой путь выбрал вполне осознанно. Кто-то должен делать и грязную работу. Тем более что никаких особых эмоций, кроме, разве что, скуки, она у него не вызывала. Долг есть долг.

В какие-то чувства и прочие глупости энергат никогда не верил, и верить не собирался. Для истинных детей Тени, таких, как он, все это было недоступно. Их голод не сможет погасить ни одна рожденная под светом светил женщина. А потому не стоит и морочить себе голову на этот счет.

Усмехнувшись собственным мыслям, в которых, однако, не было ни капли сожаления – о чем жалеть, если он не знал, какого это – испытывать какие-то чувства, помимо голода, интереса, злости и, пожалуй, желания защитить Сейлира и его страну? – мужчина молча скользнул дальше, углубляясь в тени.

Скучно. Не то. Парочка предается страсти в кустах. Ещё скучнее. А тут? Ах, какие-то игры очередные, в магии тренируется молодняк. Не то, не то, снова не то… Ни одна из этих напыщенных и жеманных дурочек, или пугливых осторожных красоток, или умных знающих себе цену интриганок – его не прельщали. На деле каждая из них будет трястись, стараться вести разговор, улыбаться, чтобы не подвести свой клан… но… Моршерр ненавидел лицемерие.

Вдруг накатило странное осознание, что он устал. И жалеет лишь о том, что нельзя вернуться назад, тень, снова погружаясь в сон, где было куда проще. Или хотя бы выпустить наружу своего зверя, забыть об этом смешном налете цивилизации, пронестись охотником по теневым полям и пустошам, жадно настигая свою желанную дичь.

Моршерр облизнулся. Охота – то, что хоть немного будоражило его, прогоняя скуку. Один заговорщик ускользнул от них, и, когда он выполнит свои обязанности, то выйдет на охоту… за ним. Ловкий умный противник станет достойной наградой за то, что он вытерпит этих идиотов ещё один день и никого не иссушит до дна.

Он уже подумывал было вернуться и просто выловить любую из дракониц – или всем назло – дочку Реджины, которая его и вовсе не боялась, но, впрочем, больше интересовалась дядей в черном в качестве слюнявчика, когда…

Когтистая черная рука, затянутая в перчатку, дернулась.

Чужие эмоции, обрушившиеся на него, были настолько яркими, настолько сшибающими с ног, что он даже на миг оглох.

Злость, отчаянье, обида, глухая тоска. Нотка страха, решимость, желание что-то совершить – упрямое, так странно походящее на нужду, такое яркое и огненное. Именно оно и привлекло внимание, а все остальное лишь довершило дело.

Миг – и Моршерр выскользнул из теней, с некоторым удивлением обнаружив себя на кухне. Там высокий темноволосый оборотень, кажется, из стражи, занес руку, а потом и пнул какого-то тощего, одетого в тряпье не по размеру мальчишку.

– Ты что это тут делаешь, дрянь, а? Решил ограбить господ? Вам сюда ходу, нет, ты как здесь оказался, признавайся? – Зарычал, сверкнув глазами и принюхиваясь.

– Господин, меня с поручением отправили, найти повара, передать, что требуются ещё помощники, чтобы накормить слуг приезжих господ и их ездовых животных… – униженно забормотал мальчишка, вскидывая голову.

Совсем молоденький, светловолосый, бледный и худой, как щепка. Только и было занимательного – что шапка кудрей. И то, что мальчишка лгал. Никто его сюда не посылал. Он пришел сам. И упрямое отчаянное желание чужой смерти вело его. А потому вдвойне интересно было, что же он такое забыл на кухне, откуда подавали на стол самому Владыке и как сюда вообще попал?

И… и это был не мальчишка…. Да. Забавно. Давно он так не ошибался.

– Хм, – лицо стражника вдруг подозрительно помягчело и расслабилось. Он как будто поплыл, глядя в чужие ярко-голубые упрямые глаза, – ну может и правда твоя… но тебе тут находиться не положено, иди прочь, – проворчал, отворачиваясь.

«Мальчишка» закусил губу, явно недовольный произведенным эффектом. Ожидала другого? Снова полыхнуло жаркой решимостью, и на миг Моршерра накрыло чужим образом. Ладонь на плечах. Тихий шепот.

«Если со мной что-то случиться – не вздумай за меня мстить этим тварям, не смей подставлять себя, цветочек. Беги. У тебя есть все, чтобы начать новую, свободную и счастливую жизнь. Ты уже давно все долги роздала…»

Почему-то хрупкое тело в чужих объятьях вызвало приступ злобы. Захотелось свернуть шею тому, кто посмел коснуться этой девчонки-обманщицы.

Стражник, тем временем, отвернулся, а паренек заозирался, принюхался, потянулся к плите, к столу, на котором стояли красиво украшенные блюда, а потом безошибочно потянулся именно к тем, которые должны были подать за главный стол, где сидел Владыка и его приближенные.

Страж, обладающий великолепным слухом и нюхом, словно ничего не слышал, топчась и бессмысленно смотря перед собой. Тонкое воздействие! Мор оценил!

Легкий скользящий шаг вперед – и черная когтистая перчатка легко смыкается на худом запястье.

– И что же ты хотел туда подсыпать, маленький вор и убийца? – Сладкий шепот ядом входит в чужие вены, дымка теней окутывает застывшую фигурку. Только голубые глазищи сверкают яростно – в них нет страха.

Моршерр осторожно разогнул чужие пальцы, вытаскивая маленький мешочек с круглыми белыми капсулами. Принюхался. Непонятно. А что непонятно – не только опасно, но и интересно.

Щелкнул пальцами, возвращая стража в сознание.

– И поэтому, малец, тебе лучше… Что? – Тот растерянно закрутил головой, вытаращился, судорожно кланяясь: – Тирлесс Мо…

– Молчать, – шевельнул лениво пальцем Черная Длань. Себя выдавать ему пока не хотелось, – за то, что пропустил диверсию – наказан. Отправишься на годик навоз убирать в заповеднике. Или лучше тебя на границу с русалидами отправить? – Прищурился. – Командир решит. А пока – вон, – раздалось тихое и страшное.

Впрочем, оборотень был лишь рад убраться подальше от гнева Палача.

А тот, едва ли не мурлыча, обошел вокруг застывшего в бессильной злости тела.

– Хм… что тут у нас, а? Тощий выкормыш неопределенной расы и… девка… – удовлетворенно заключил Черная Длань.

Каким вкусным напряжением и яростью повеяло! Какой убийственно сладкой жаждой мести! Он тут же втянул её, видя, как округляются глаза девчонки. Почувствовала. Надо сказать, маскировка хороша, если бы не некоторая грубость линий в ауре – он бы ничего не заподозрил. Парень как парень…

– Пожалуй, сейчас ты не в настроении разговаривать. Но это поправимо! – Радостно мурлыкнул Черная Длань, озаренный очередной гениальной идеей.

Сильные пальцы сомкнулись на чужом запястье, и через мгновение они были в темных, мрачных даже на первый взгляд апартаментах.

– Если захочешь пожить капельку подольше, маленькая диверсантка, будешь моей спутницей на этот вечер. Как тебе такая сделка? – Ласково поинтересовался Палач.

После чего он вернул возможность своей жертве говорить. В ответ на него плюнули.

– Пошел в Бездну, тварий выкормыш, задырга коршав! Провались во мрак! – Глаза девчонки сверкали от ярости и снова – снова! – в них не было страха.

– У нас-с гос-сти, хосся-ин? – Сверкнули желтые глаза выползшего на шум Ссарша.

И вот тут-то тело девчонки, которому он вернул некоторую подвижность, как будто совсем окаменело, сердце зачастило, как безумное, а в глазах на миг отобразился панический ужас.

Змей боится? Вкусные эмоции снова легко впитались, одарив удивительной сытостью и покоем.

– Да, Ссарш. У нас маленькая, миленькая убийца в гостях… – Пропел вкрадчиво.

– Я не убийца! – Голосок звонкий, хрипловатый, вполне за мальчишеский сойдет. – Это вам всем в бездну давно пора катиться!

– Ах, так ты сторонница мажиков, которые приносили жертвы и устроили бойню в Академии, где учатся самые обычные дети всех рас, полов и возрастов? – Вкрадчиво усмехнулся, обходя жертву кругом.

Нет-нет, вечер становится интересным…

Голубые глазищи расширились от шока. Да ладно уж, неужели он ошибся – и она никак с этим не связана? Хотя запах непонятный, никак не определить, кто она по расе…

– Неправда, – возразила, хриплый голос звучал упрямо, – я, господин, всего лишь слугой работаю, да только шпыняют здесь в замке все, кому не лень, уже пожалела, что нанялась! Мне-то вовсе другое отношение обещали!

Жесткие пальцы Черной Длани обхватили хрупкую шейку.

– И за что же ты пришла мстить, девочка? За кого? И что хотела подсыпать в еду?! – С каждым вопросом они смыкались все сильнее.

Но девчонка оказалась крепче, чем думалось. Зашипела упрямой змеей, хотя он четко ощутил вспышку растерянности. Упрямица. Упорствует. Не желает признаваться.

– Ничего. Это просто мое лекарство, в руке держала. А еда так пахла вкусно, господин, не могла оторваться. Каюсь, хотела отщипнуть кусочек, виновата, – губа дрожит. Как играет, демонова дочь.

Даже её эмоции слишком приглушенные, странные. Не понять, настоящие или нет сейчас.

– Я ведь могу сыграть и в другие игры, девочка, – сверкнул глазами, ощущая давно утерянный азарт и чувство, что снова вышел на охоту.

– Я никаких игр не знаю, господин, нам не положено, – округлила глазищи. Под дурочку косит, значит?

Это забавно. И начинает ему нравиться…

– Ничего, – заметил неожиданно мягко, проведя пальцем по гладкой коже щеки. Дернулась. Смотрит настороженным зверем. В сторону василиска даже не косится, – я тебе разрешаю сегодня сыграть. Для меня. И для этого мы переоденем тебя в платье… Девочкам положено носить платья, даже таким костлявым, как пособие магов тьмы.

– Господин! Отпустите, у меня братик дома оста-ался, не губите! Не умею я ваших игр, – и слезы размазывает.

Про братика – неожиданная правда. А вот слезы лживые. Девчонка от ярости лопнуть готова. А ему это нравится. Мешочек он спрятал, исследует позднее, но время идет. Пора явиться на праздник. От его магии и следилок она уже никуда не денется, а, значит, можно немного позволить себе…

Странно, конечно, что она почти не реагирует на отъем энергии, не сходит с ума от страха. Но с этим он разберется чуточку позднее. А сейчас…

– Один вечер – и отправишься к своему брату, – изогнул тонкие губы, – мне нужна спутница на сегодняшний день. Даже на несколько часов, пожалуй… и ты… сойдешь.

Осмотрел с ног до головы. Да уж, не красавица. Но ему плевать на внешность, да и на неё, в общем-то, тоже. Хотя вот этот кудрявый кошмар… Моршерр шагнул вперед, дернув двумя пальцами за прядь-пружинку. Дзынь! Девчонка шарахнулась, Ссарш зашипел, вынуждая её замереть. Сердечко бьется часто-часто. Но где же твой страх? Нет его. Почти. И это будоражит ещё сильнее.

А волосы мягкие, шелковистые. Забавно.

– А честно потом отпустите, господин? – Временно смирилась. Боится змеи, он сам её ужасно раздражает.

Интересно.

– Обязательно, – холодная патока его голоса коснулась девчонки – и снова вернулась ни с чем.

Она почти не поддавалась его влиянию. Это точно не обычная человечка. И не маг – он бы почуял. Но кто тогда?

– Умоешься. Оденешься. Ссарш присмотрит. Я приду через пять минут, – заметил резче, чем хотелось. И не вздумай… мне солгать, – Тьма выглянула из бездны, что таилась внутри, и вот теперь девчонка вздрогнула.

Он играл с ней. Они оба это понимали – и тем заманчивее была игра.

Змей лишь величественно кивнул головой хозяину. Василиск девчонку не упустит. Хотя Моршерр и мысли не допускал, что из его собственного замка кто-то мог бы сбежать. Он вернется через пять минут. Пять. И девчонка будет на месте.

Любоваться на то, как она переодевается в добытое у одной из портних платье, не хотелось. Ничего интересного. Тощее недоразумение. Несколько ямок-шрамов на лице. Нос вздернутый. Губы тонкие, бледные.

Зачем он о ней сейчас думает? Зачем тащит на вечер, когда разумнее запереть и немедленно допросить? Впрочем, он хочет, ему впервые за долгое время весело, а не скучно – и разве это не повод?

Тем более что девчонка в жемчужно-белом платье с синими вставками неплоха. Почти мила, хоть и худа как щепка, а грудь надо искать с увеличительным стеклом, недавним изобретением для немагов.

Стоит, мнется, кусает губы, в лицо не смотрит. Пальцы сжаты в кулак так крепко, что, кажется – сейчас ладонь раздерет – или даст этим самым мелким кулачком с размаху. Снова смазанное ощущение бессильной ярости и что-то ещё, неуловимое.

Копна кудряшек убрана одним из бытовых артефактов в почти пристойный пучок.

Его пальцы смыкаются кандалами на узком, почти детском запястье.

– Прошу за мной… лесса, – насмешка.

– С-следи, хос-сяин, не упус-сти, – вдруг советует Ссарш на своем, змеином. Девчонка не понимает, дрожит едва заметно, – с-сильная с-самочка. Хорош-шая с-самочка для Гнез…

– Даже не думай, – все же разбаловал он зверье.

– Идем. И помни, что пока ты со мной – тебе нечего бояться. Никто не опознает слугу-мальчишку в юной… леди, – смешок.

– Да, господин, – едва зубами не скрипит. Артефактов при ней не осталось, так что все будет в порядке. Один день он подразнит этих ханжей, а потом займется диверсанткой.

Почему только под кожей все зудит, и накатывает ощущение, что он чего-то упускает?

Но девчонка тиха и послушна, хоть и терпеть его не может. Смирилась с тем, что поймали, и хочет поторговаться? Скоро будет видно. Если бы он только знал, чем обернётся эта вполне обоснованная легкая самоуверенность…

Нет, поначалу это было даже забавно. Вытянутые от удивления лица! Попытка рассмотреть, с кем пришел всемогущий Палач, расспросить, заглянуть в лицо скользящей рядом спутнице. Но вот после…

Девчонка, которая поначалу смотрела в пол, лишь изредка зыркая глазами по сторонам, как будто оперилась. И осанка стала другой, и походка – более легкой, горделивой. И вела она себя почти безупречно. Так не ведут себя на приемах существа с улицы. И пусть Моршеру все эти глупые человеческие уловки были чужды, раздражали, заставляли делать над собой усилие… он признавал, что порой эти ужимки приносили неплохие преференции и могли быть полезны.

Любой, даже самый искусно обученный человек, как правило, в незнакомой обстановке чувствовал себя неуютно. Это могло быть едва заметно. Скованность в движениях, быстрые взгляды по сторонам, попытка подобрать слова, едва заметные заминки… Нет, в девчонке все это тоже было, но… не так, как он ожидал.

Через некоторое время она как будто полностью расслабилась в его присутствии. Улыбалась в ответ на комплименты нелюдей, отпускала ответные шутки, довольно щурилась. Даже сама отпустила пару изящных шпилек.

Так ведет себя только тот, для кого подобные сборища отнюдь не в новинку. Более того – тот, кто сам часто является хозяином вечера, поглядывая на остальных снисходительно и предельно вежливо, но с такой тщательно запрятанной издевкой, которую может отыскать и почуять только настоящий мастер закулисных интриг.

– О, тирлесса, этот ядовито-желтый вам необычайно к лицу. Должно быть, вы потратили много времени, чтобы только отыскать нужный оттенок… вероятно, он подойдет вам в любой ипостаси, иначе я затрудняюсь сказать, чем был обоснован ваш выбор, – дерзила маленькая нахалка, глядя, как раздувается сначала от гордости, а потом – от ярости, немолодая уже оборотница.

Грубовато, но для новичка – неплохо.

– Я бы на твоем месте не нарывался, – все же осадил азартно блестящую глазами девчонку.

Та поджала губы, надулась, как хомячок, а потом снова просияла лукавой улыбкой. И вот не было в ней ничего красивого, но… она была эффектной, пожалуй. А ещё манила загадкой. А загадки в этой жизни Моршерр Черная Длань ценил и любил. И берег, ограждая своей когтистой лапой от других любителей поразгадывать.

– Тирлесс, ну когда я ещё увижу такую… таких… высших существ! – Заблестел глазами девчонка.

А по короткому всплеску эмоций уже ясно – издевается.

Но если бы он не отслеживал специально… откуда в ней такие таланты?

– Ты на них любовалась каждый день, если давно здесь работаешь, – поддел, – впрочем, для некоторых и лошадь, или, скажем, яцень – существо в высшей степени невероятное. Интересно, в каком же углу ты росла, что незнакома с повадками волшебных существ?

Чуть поджала губы, хмурится. Едва уловимо. И правда вся какая-то… нескладная. Костистая, коленки наверняка мосластые, как у подростка. Губы слишком большие, глаза красивые, но на лице смотрятся несуразно, а уши слишком маленькие.

Как будто фрагменты мозаики сложили крайне неудачно. Аж передернуло от такой мысли.

– Лесса, а давно вы знакомы с лордом Моршерром? Скажите пожалуйста, вам не страшно рядом с ним находиться? Вы же знаете, какой он… опасный? – Раздался вдруг тихий голосок с придыханием.

В этот самый момент его атаковали вопросами несколько драконов, и пришлось отвлечься. Совсем ненадолго. И пяти тактов не прошло. Вот только когда он все-таки отогнал надоедливых ящеров, услышал невероятное:

– Лорд Моршерр великолепный мужчина! Ах, вы знаете, с тех пор, как мы встретились – он просто жить без меня не может! Боялся представить обществу… – мерзавка понизила голос, кокетливо хлопая ресницами, но почему-то её все равно было хорошо слышно. Слишком многим!

Шаг вперед. Плавный. Угрожающий. Если он просто свернет ей шею – никто не обидится?

– Боится, что меня уведут, – девчонка, приложила палец к губам, и её невыразительное лицо на миг полыхнуло чем-то привлекательным. Эмоции… они молчали. Как будто она вовсе ничего сейчас не чувствовала, – все-таки невеста – это не просто девушка!

Все дружно ахнули. Моршерру показалось, что где-то сдохло и завоняло что-то крупное. Запах… ловушки… Невеста? Он и эта тощая диверсантка? Решила сыграть с ним, да? Только, девочка, ты не знаешь, что игра – она ведь в обе стороны. И забывать об этом не стоит. Никогда.

Тонкая нехорошая усмешка промелькнула на бледных губах и исчезла. Только жуть, застывшая в черных глазах Палача, заставила отодвинуться от него собеседников. Но они для него уже не существовали. Мужчина двинулся вперед, огибая стайку щебечущих девиц, явно нечасто бывающих на больших мероприятиях.

Обогнул двух лениво осматривающихся драконов – сегодня у них есть все шансы пополнить свою коллекцию новой наложницей.

А вот и… Когтистая рука сомкнулась на худом плече. Другая бы вскрикнула от боли, дернулась – а это только медленно повернулась. И на миг пустота в её светлых глазах заставила в груди что-то странно сжаться.

– Испытание Тьмой будет совсем скоро, дорогая, не переживай, – оскалил клыки энергат, – понимаю, что тебе так хочется скорее начать блистать в новом статусе, что ты не можешь удержаться, но это немного преждевременно…

Вытаращила глаза. Не понимает о чем речь? Впрочем, для служанки это было бы простительно, но вот для шпионки… Это становится все интереснее.

– Вы же знаете, – её голос вдруг стал ярким, сияюще-пронзительным, пробирающим до самой глубины души… – статус никогда меня не волновал, мой лорд… – длинные ресницы опускаются, скрывая блеск глаз. На щеках играет румянец, а маленькие ушки и вздернутый нос вдруг кажутся невозможно привлекательными. Хочется коснуться их, и… – я лишь хочу быть рядом с вами, провести рядом всю мою жизнь…

Что она мелет?

По телу прошла судорога. Голова налилась тяжестью, а внутри взревел разбуженный зверь. Идиотка, нашла кому говорить эту неискреннюю чушь! Но что происходит? Почему он тянется к ней?

Почему острые когти подрагивают от желания скорее ухватить свою добычу? Зверь берет верх, но не стремится высосать чужую жизнь, нет… Он жадно принюхивается к этому странному существу, которое вызвало его из недр сознания хозяина. Мор рычит, едва не облизываясь, он вздергивает и прижимает её к себе…

А она нагло усмехается, не понимая, что находится на волосок от гибели!

– Хочешшь пр-ровести? – Тьма выползает из зрачков – и девчонка, наконец, осознает, что что-то не так, пугается, но…

Вместо того, чтобы закричать, начать вырываться, призывать на помощь, она… подается вперед. И тонкие обветренные губы, пахнущие почему-то неуловимым привкусом ежевичных ягод и буйного бересклета, касаются его губ.

Робкий поцелуй перестает в безумие, когда зверь, уверенно перехвативший контроль, жадно впивается в желанную добычу. Он пьет её ласково, нежно, почти… почти бережно. Он не может ею насытиться и насладиться, но хочет, чтобы…

Тихий-тихий звон заставляет мотнуть головой. Его добыча вдруг искрами рассыпается в руках, вызывая отчаянный разъяренный рев обманутого хищника.

Где ты, прелесть моя? Как только ты посмела меня обмануть? Ты действительно думаеш-шь, что хоть кто-то в этом мире скроется от взгляда Палача? От взгляда того, для кого охота стала смыслом жизни?

Но почему же сейчас ему… больно? Почему он чувствует себя таким разбитым? Впрочем, это лишь досада на то, что кто-то сумел обыграть его на его собственном поле. Неприятная мелочь. Он ещё возьмет свой реванш. И наглую диверсантку выследит и заставит пожалеть о том, что она сделала…

А пока… пока он вернется к этому клятому вечеру и сделает вид, что так и было задумано. Так – и никак иначе! Ведь ничего страшного не произошло. Совсем скоро он все исправит. Все изменит. И все вернется на круги своя.

Но тьма плясала в глубине глаз древнего энергата и ледяными клочьями стелилась по полу.

А далеко-далеко, за сотни следов от столицы Объединенных земель в шатре Девы Судьбы, милостивой богини-плетельщицы, её верная прислужница снова бросила кости. Те взмыли вверх, блеснули гранями, переворачиваясь.

– Надо же, – прозвенел в тишине голос молодой женщины, обряженной в просторный светлый балахон, – если на то воля твоя будет, Дева. Истинная Тьма и Та, что была создана, а не рождена… Дивный, странный союз. Но крепкий, крепкий… Интересно, где же отец малышки? Он так и не понял, что, сотворив доброе дело, может быть, одно из немногих в своей жизни, дал себе шанс…

Яркая искра светильника взметнулась во тьме, озаряя белые волосы и подернутые пленкой глаза.

– Да… шанс на жизнь, – перекатились по столу кости, – шанс на любовь. Шанс на исполнение его самых сокровенных желаний. О которых он и сам уже забыл. Иногда даже наш враг может стать вернейшим другом… Сыграем, Госпожа, сыграем…

За пределами палатки жил, дышал, играл огнями, перебрасывался фразами на всех известных языках огромный город на побережье.