Двадцать вторая глава
Двадцать вторая глава
Она вытянулась на носочки, чтобы достать засохшую острую ветку с увядшей и скрученной в трубочке листвой. Промахнулась и наступила на опавший кустарник – он под ногами жалобно хрустнул и посыпался наземь сухими ошметками.
Сдернула несчастную ветку. Так, вроде бы все. Дерево стояло красивое, все заболевшие веточки у нее в руке, охапкой. Сбросила их тут же у крыльца, присела и протерла лоб.
Что-то острое вонзилось в пятку. Она перевернула обувку и заметила острую занозу в галоше, подошва вся растрескалась от времени и стала тонкой и дряблой. Выдернула занозу и покрутила в руке.
Прошла целая неделя. А по ощущениям – целый год.
Вредная деканша не преминула позвонить ее родителям и сообщить об исключении из университета. Они приехали тем же днем и подкараулили у общежития. Тоня не выдержала двойного напора и рассказала о случившимся: и о нежелании учиться на химфаке, и о работе в журнале, на которой она торчала допоздна и так и не смогла нормально подготовиться. Промолчала лишь об Арсении. И о том, что ее завалили на экзамене по ошибке, а не потому что она не сдала по незнанию.
Арсений не обманул и отправил курьера днем раньше. Поэтому вещи ее собрали быстро и тем же вечером отвезли домой. В родную деревню.
Сказать, что ее встречали с почестями – ничего не сказать. Как ни странно многие обрадовались – дескать, нечего в этом распутном городе ловить, лучше, вон, на родной земле трудиться и семье своей, и соседям помогать.
Тоня нашла в себе силы пережить увещевательные разговоры родственников, а перед сном расплакалась на плече у сестры.
В первый день она злилась. Второй день тоже, но уже меньше. На третий стала строить планы – но ничего не вышло, без работы не было денег, а без денег ее в город бы никто не пустил.
На четвертый она позвонила Арсению – в первый раз. Подержала звонок пять секунд, затем сбросила от страха того, что он может взять трубку.
Но он не взял. Ни на пятый день, ни на шестой.
Марина пристрастилась писать длинные сообщения. Ее предложение все еще было в силе, в том случае, если ей удастся запустить свой новостной портал. Но идея висела в воздухе, а Тоня не хотела сидеть на иждивении у подруги, которая успела переехать к Косте вместе с сыном в новую квартиру.
Глеб ей понравился. Он был немного шумным, его бас было слышно за версту, но он хорошо относился к сестре, не обижал ее, а еще не говорил гадостей отцу, хотят тот все норовил вступить с ним в спор. А еще Глеб устроил ее в свой магазин, как и обещал, но только на испытательный срок, пока Тоня не привыкнет и не обустроиться снова жить в селе.
Жизнь шла своим чередом. Тоня поняла насколько скучала по этой вечерней тишине, звездному небу, запаху травы и маминых пирогов, тянущемуся из приоткрытой форточки.
Достала из кармана обвисшей, потрепанной куртки, годившейся для похода в огород, телефон. Пролистнула иконку – ничего не изменилось – Арсений не брал ее звонки и не отвечал на смски. От Павловны тоже не было вестей, хотя тут нечему удивляться, и писать стыдно, и на глаза ей попадаться тоже.
-Тоня, ты все?
Сестра позвала ее к столу. Румяная с мокрыми волосами после бани в мамином пальто десятилетней давности поверх хлопковой сорочки.
Они прошли на кухню. Все те же обои с яркими подсолнухами над фартуком раковины и потрепанная скатерть с зеленой обшивкой. Тоня разлила суп по тарелкам и уселась с боку.
-Ну что Тоня чем планируешь дальше заняться? – спросил отец.
Все напряглись. Один только Глеб громко рассказывал Варе о поставках в магазин.
-Журналистикой, - спокойно ответила Тоня и продолжила есть.
Мать положила руку на плечо вскипевшего мужа.
-Дочка, ты собираешься продолжать в том же духе? Тебе исключения из университета не хватило?
-Начнем с того, что я не должна была туда поступать.
-Таааааак, - отец стукнул кулаком по столу.
-Витя, не кипятись.
-А чо кипятиться? Чо кипятиться-то? Моя дочка только университет бросила и такую карьеру себе загубила. Что здесь такого, а, Мась?
Женщина поставила чашку чая перед Тоней.
-Я тебе вот скажу, доча, по доброте душевной – завязывай со своими финтифлюхами и получай нормальную рабочую профессию. Это писанина в газете ничего не дает, слышишь? Ни-че-го-шень-ки. А то вона как Анька с соседней улицы доигралась в свою певичку, теперь попрошайничает.
-Пап!
-Витя, ну в самом деле.
Тоня доела суп и отставила тарелку. Вечно они эту Аню вспоминают с соседней улицы – не задалась у человека карьера, что теперь на всех крест ставить? К тому же чего там общего между песнями и журналистикой она так и не поняла.
-Я же тебе самого лучшего желаю, доча, - смягчился отец, - Я же хочу, чтобы ты себе нормальную работу нашла и нормального мужа. А эти газеты и журнальчики подрабатывать конечно можно, но они хороших денег не дадут. Сама ведь знаешь.
-Значит по-твоему лучше на нелюбимой работе, но за деньги?
-Тоня, ну что за упрямство? Я же не говорю тебе насильно работать. Ты можешь приглядеться, посмотреть что да как сначала, зачем же рубить с плеча? Авось тебе понравится?
-Не понравится мне пап. Я журналистом быть хочу.
В разговор вмешался Глеб:
-Тоня правильно говорит. Раз нравится, пусть делает.
Отец перевел взгляд на Глеба. Мать интенсивно замахала рукой, умоляя не вмешиваться.
-А что? Вы думаете, журналисты сейчас плохо зарабатывают? Хорошая профессия, ничего плохого не вижу.
-Это только на телевизоре они хорошо зарабатывают. А Тоня в университет по баллам не прошла, не судьба значит. К тому же, если с той деканшей договориться, можно Тоньку обратно пристроить. Правда, Мась?
Мать закивала и подала кусок пирога дочке.
-Спасибо, я больше не буду.
Тоня поднялась со стола.
-И у Аньки красивый голос между прочим. Так что не зря она певицей хотела стать.
-Ах ты! – вскочил отец.
Тоня ретировалась как можно быстрее в свою комнату на втором этаже.
Комната была обставлена как и прежде, разве что прибавилось Варькиных вещей, развешенных тут и там – сестра превратила комнату в личный гардероб. Деревянные высохшие панели на стенах, старый стол, за которым она делала уроки еще в первом классе, скрипучая кровать из дуба и новый диван, который купили, когда она была в старших классах, уже обтерся по углам и немного выцвел.
Она сдвинула Варькину кофту со спинки стула и включила лампу. За окном стрекотали кузнечики.
Вытащила листок бумаги смятой среди шершавых книг на полке. Потрясла залежавшуюся ручку, которая на удивление начала бодро мазаться чернилами на строчки.
-Привет…. Привет? – Тоня сморщилась, - Нет, так не пойдет.
Зачеркнула слово и за неимением другого листка начала писать на оборотной стороне.
-Я надеюсь, ты прочтешь мое письмо.
Ручка задержалась на точке. Она прикусила губу и продолжила дальше.
«Я должна попросить у тебя прощения. Уже не в первый раз. Я не знаю, дойдет ли до тебя мое письмо, мои извинения, потому что сомневаюсь, доставят ли его тебе и правильно ли я запомнила твой адрес. Но я все равно попытаюсь, даже если ты не станешь мне отвечать».
Предложения вылетали одно за другим, слова царапали бумаги, а на душе становилось все легче и легче.
Тоня не стала писать признания в любви. Зачем обременять этим Арсения? Пусть живет себе дальше и встречается с хорошими умными девушками.
Она не знала про Соколова в то время, когда заключала с ним соглашение. Да, у них был скандал с Сабиной, но кто знал, что дела обстоят куда хуже, и что Соколов чуть ли не личный его враг? С точки зрения Арсения Макаровича это и вправду похоже на предательство.
Отдельный абзац посвятила Павловне, где снова извинялась за свое поведение.
В конце пообещала, что вернет деньги за подаренный телефон и больше не побеспокоит его своими звонками.
Сложила бумажку, засунула в старый рюкзак и закрыла молнию.
В дверь постучались. Вошла сестра и села на кровать совсем рядом с ней, сменила сорочку на шорты и футболку, выглядела совсем как школьница.
-Ты как?
-Нормально.
-Чего такая грустная? – она склонила голову, - Что прячешь в рюкзаке?
-Ничего, и я совсем не грустная. А наоборот, веселая.
-А по-моему грустная.
-Вообще-то, - хотела возразить Тоя, но остановилась, - Наверно и то и то одновременно.
Она присела на кровать рядом с сестрой.
-Вы с Глебом поженитесь?
Варя кивнула.
-Он тебе нравится?
-Конечно, он мне нравится, иначе с чего бы…
Варя усмехнулась, затем посмотрела на Тоню,
- Я понимаю, о чем ты говоришь, но это не одно и тоже.
-Ты на их стороне?
-У нас только одна сторона, Тоня, и все на твоей. Только…
Она взяла ее за руку и сжала.
-Если все-таки надумаешь сбежать отсюда, черкани мне пару строк, хорошо? Мне было бы приятно знать, что с моей сестрой ничего не случилось.
Тоня рассмеялась. Они все время находились рядом, но недостаточно проводили время друг с другом – вот-вот и Варя уже собралась выйти замуж и жить в другом доме, а они еще не наговорились, не наобнимались и не наплакались.
-Как ты поняла, что будешь с Глебом?
-Ну… Мы сначала гуляли вместе, в общей компании, и надо сказать, он мне сразу понравился, - зашепталась Варя, - но я долго думала, стоит ли продолжать наши отношения. Ты ведь не можешь сразу определить, подходит тебе человек или нет?
Тоня кивнула. Любить и жить с человеком – разные вещи, она это знала, поэтому боялась Арсения.
-И как ты поняла?
-Он обо мне заботился. Приносил куртку на работу, когда мне было холодно, отбирал все тяжелые сумки, всегда оставался со мной, когда было грустно.
Варя посмотрела куда-то вдаль, крепко задумавшись. Тоня повертела телефон в руках.
-Один раз даже сварил мне куриный бульон, когда я болела, - в глазах Варьки заплясали чертики, - такой соленый вышел, аж слезы на глаза навернулись. У меня тогда смелости не хватило признаться, но он по моему перекошенному лицу сам все понял, - она хихикнула, - Ты только Глебу об этом не рассказывай, а то он жутко злится. Может пойти с психу две кастрюли наварить, только курицу мамину переведет.
Тоня представила, как грузный Глеб склонился над маминой кастрюлей с цветочками. Шлепнула сестру по руке пытаясь отдышаться.
-А у тебя есть кто на примете?
Тоне резко расхотелось смеяться. Она помотала головой.
-Ладно, можешь не отвечать, но я с тобой, сестренка, всю жизнь прожила, так что в следующий раз так не получится!
Варя повалила Тоню и начала щекотать. Девичье хихиканье растеклось по второму этажу.
***
Колеса рассекали воздух, вибрирующий солнцем, последними летними днями и травой, уже выгоревшей и пожухлой. Письмо отяжелело и стало жечь, тепло проникало через ткань толстовки на кожу и постоянно напоминало о заключенных в нем словах – благодарности и извинений.
Она свернула в бок с асфальта по проселочной дороге, среди заброшенных зданий ферм и заржавевших машин по земляным ухабам и цветкам, ронявших пыльцу и семена от прокатившегося на двух колесах вихря. Поднажала на педали – по холму было подниматься тяжелее. Мышцы налились тяжестью, а руки свело – еще пару движений и она настигла новый виток проложенной дороги.
У старого кирпичного здания сбоку виднелась вывеска. Оставила велосипед рядом с клумбой, подставив на ножку, и зашла в помещение, сжимая внутри кармана письмо.
Процедура длилась недолго. Купила конверт, облизнула, заклеила и отдала миловидной бабушке, которая приходилась ей незнакомой дальней родственницей. Отпустила в ящик.
Объезжать по кругу маршрут было намного приятнее после – свист в ушах и облегчение от проделанного дела, будто снимаешь корочку на месте раны и видишь, что все зажило и блестит только маленьким рубцом.
Подъехав к дому, сзади зашла через огород, кинула велосипед на траву, и отправилась на поиски съестного в сад, чтобы второй раз отправиться по просьбе матери в магазин – накупить продуктов к обеду.
Мать стояла на крыльце, протирая руки фартуком. Она помахала дочери и крикнула:
-Там кто-то к тебе приехал!
Тоня с замершим сердцем побежала к калитке, снеся старую лавку, итак покачивающейся на растрескавшихся ножках. Красная машина стояла перед въездом.
-Почему ты не приехала ко мне? – обиженно произнесла Марина, - Могла бы пожить у меня в комнате или…
-Давай лучше обнимемся, - улыбнулась Тоня и похлопала подругу по спине.
-Прошла только неделя, а уже как целая вечность. И ты сидишь здесь. Я уже забеспокоилась. Говорю Косте, нам надо к Тоне собраться и поехать. Собраться-то собрались, а как доехать – не знаем. Здесь навигатор не работает, представляешь? Поехали в вашу соседнюю деревню и давай тебя среди местных искать. Ладно, хоть у тебя имя редкое, соседи ваши подсказали, куда нам ехать. А то так бы и остались у них в гостях, - рассмеялась Марина, - Они нам банку молока подкатили. Как раз Димке, а то у него скоро с этими конфетами дефицит кальция разовьется.
-А Костя где?
-В машине, - махнула рукой подруга и зашушукалась, - Мы приехали, чтобы тебя похитить.
Подруга была быстра как хищный зверь – прыгнула вперед, схватила ее за руку и потянула к машину.
-Так дела не делаются, Тонька. Нельзя отсиживаться, слышишь? К тому же мы почти запустили сайт, нам срочно требуется журналист.
-Не стажер? – усмехнулась она.
-Я стажеров в свой штат не беру, только головной боли прибавляют, - хищно улыбнулась подруга.
Тоня слышала, как по двору бежит мать.
-Тоня, ты куда?
Девушка помахала родительнице.
-Мам, я в город. Позвоню позже!
-Тоня! Нельзя в город! Папа будет ругаться!
Ее волосы выбились из платка, фартук съехал на бок.
Костя резко развернулся перед воротами и дал газу. Тоня вывесившись с окна радостно закричала:
-Пусть ругается сколько хочет!
***
-Я понесу.
Арсений вытащил чемодан и прикрыл багажник.
Утро было солнечным, а небо ясным и безоблачным. Идеальные условия для полета.
Они вошли в аэропорт. Первой – Кристина, мимо Гриши, который придержал ей дверь, следом мать в пальто и с увесистой кожаной сумкой, а позади Арсений.
Кристина размахнула руками и покружилась по залу, чуть не сбив пожилую парочку в панамках и шлепанцах.
-Наконец-то я от вас съеду!
Арсений кивнул в сторону мамы, которая была готова расплакаться.
-Может я с ней поеду? Пирожков напеку, помогу с заселением, проконтролирую.
-Не надо! – хором ответили брат с сестрой.
Арсений откашлялся.
-Кристине будет лучше, если она поедет без тебя. Пора уже отвечать за себя, верно?
Кристина притворно улыбнулась и елейным голоском произнесла:
-Конечно, мой любимый братец.
-Готовить самой, убирать за собой. Она уже взрослая девочка.
-Но все же, это другая страна, - протянула женщина, промочив нос платком.
-Мам, это же студенческий кампус, там все будут как я. Ничего страшного не случится.
-К тому же Гриша будет рядом с ней. А я приеду на следующих выходных. Потому что у меня осталось…
-Много дел в городе, знаю, знаю, - протянула Кристина и выхватила у него чемодан.
-А ты, - Арсений тыкнул на Гришу, - Позаботься о ней, но спуску не давай. Чтобы она не потратила все деньги в первый же день.
Парень кивнул.
Девушка провела по волосам и сделала страшные глаза.
-Вот значит какого ты обо мне мнения, Сеня?
На табло высветился строчка с рейсом. Гулкий женский голос пролепетал что-то невнятное.
Они проехали до пустой стойки регистрации.
-И не забывай покушать.
-Ладно, мам.
-И одевайся теплее.
-Ладно, мам.
-С мальчиками осторожнее, ты же не знаешь какие они, эти иностранцы.
-Маам!
Арсений усмехнулся. Злая Кристина представляла для бедных мальчиков-иностранцев большую угрозу, чем они для нее.
На прошлой неделе ей пришел конверт с приглашением в университет. Сестренка ездила на вступительные прошлым месяцем и не могла дождаться результатов.
Они замерев у экрана напряженно глядели на заголовок письма.
-Так, открываем? – спросила Кристина и сглотнула.
-Открываем, - прошептала мать.
Девушка занесла руку над мышкой.
-Фух, я не могу.
Арсений навел кнопку, и Кристина тут же зажмурила глаза.
-Хм, не все так плохо.
-В смысле не все так плохо? – раздраженно буркнула Кристина.
-Они написали, что ты бездарная художница и не смогла справиться с обычным заданиями.
-ЧЕГО?
Кристина тут же вскочила и заколошматила брата.
-Ты что дурак?! Не могли они такого написать!
Она тыкнула в экран и замолчала.
А потом завизжала.
-Я прошла! Я прошла!
В этот день они как следует отпраздновали ее поступление. Кристина чуть не снесла люстру, кресло и компьютер, потом выдула целую бутылку махом, даже не захмелев. А потом начались сборы. Документы, виза, чемодан с важными и неважными вещами, инструктаж от матери, считай очередная головомойка на тему непристойного поведения заграницей. Кристина с трудом удержалась от того, чтобы прервать ее морализаторство – хотелось петь и танцевать, а не слушать о девочках с хорошими манерами, - но под гнетом старшего брата досидела до конца.
Еще одно оповещение раздалось в зале ожидания.
-Тебе пора.
Кристина грустно выдохнула и обняла мать. Затем недолго постояв с ней, сжала Арсения.
-Вы с Тоней еще не помирились?
-Неподходящее время, чтобы обсуждать мою личную жизнь, - оскалился Арсений.
-Вообще-то самое оно, - Кристина смерила брата взглядом, - Я конечно не хотела тебе этого говорить, но раз уж ты так долго с этим делом тянешь, то как добрая сестра должна тебе намекнуть. Девушки не должны звонить и писать первыми, понятно? Ты уже не маленький мальчик, Сеня, тебе четвертый десяток пошел, где мои племянники, а?
Арсений не нашелся что сказать.
-Все уже поженились, замуж повыходили. А ты все никак. И ладно если бы никого на горизонте не было, а тут Тоня, такая девчонка, просто класс. Она и красивая, и хозяйка хорошая, и меня вон выручила с фотографиями…
-Так, с какими-такими фотографиями? – прищурился Арсений.
Сестра откашлялась.
-В общем верный она человек. Осталось ее только за хвостик поймать и всего. А то все с этими стервами ходишь. Я же за тебя беспокоюсь, Сенечка. Это ты так первый год, второй походишь, а того и глядишь старым пердуном станешь, все с тощими модельками будешь обниматься.
-Так, Кристина, - Арсений начал заворачивать рукавы, - Давно тебе не попадало, я смотрю.
Девушка тут передала весь багаж Грише и заторопилась к выходу.
-Ой, все мы чего-то на самолет опаздываем, Гришка. Нам пора уже! Целую, обнимаю, - кричала она из дали туннеля, - Мамку там крепко обнимай и Тоне, слышь, позвонить не забудь!
Мать крепко высморкнулась и вытерла лицо платком. Взяла под ручку сына и тихо заговорила, чтобы отвлечься.
-Она говорила про Тоню, домработницу?
Арсений махнул рукой и вытащил телефон из кармана.
Они прошли мимо стойки и свернули ко второму выходу. Смирнов хотел перезвонить Артемьеву и проведать новости о съемках, но тут увидел знакомую макушку.12727c
Мужчина пробежал мимо них, прямиком в туннель ведущего к трапу самолета.
Арсений скинул звонок и набрал новый номер.
-Алло? – запыхавшись ответил друг.
-Только не говори мне, что ты сейчас на самолет садишься.
-Я… Ты откуда узнал?
-Родион, ублюдок ты хренов. Если ты попробуешь навредить Кристине, честное слово, я от тебя мокрого места не оставлю.
-Арс, остынь. Никаких прикосновений. Я даже к ней на близкое расстояние не подойду.
-Тогда зачем? Решил просто так слетать в другую страну на отдых и оставить фабрику на попечении заместителям?
В трубке молчание.
-Я продал фабрику. Теперь в качестве спонсора, просто получаю проценты.
Арсений сжал трубку.
-Черт тебя дери, мог бы мне сказать! Я нашел бы выход!
-Это больше не твое дело. Хватит меня выгораживать, Арс, мне это уже все настолько осточертело, что я уже в глаза работникам смотреть не могу. Из меня хреновый руководитель, давай мы оба это признаем.
Арсений пытался успокоиться. Проводил встревоженную мать до машины.
-Не ищи встреч с Кристиной, не причиняй ей боль, - устало произнес Смирнов.
-Я не смогу причинить ей боль, - Родион замолк на время, - Она будет под моим присмотром, пока ты не приедешь. Все это время она бегала за мной, теперь моя очередь догонять, верно?
Арсений прервал связь.
Не было сил больше слушать его речь. Они были друзьями, но всему когда-то приходит конец. Теперь они просто хорошие знакомые с общим прошлым.
-Это Терехин?
Смирнов покачал головой и завел двигатель.
К дому они приехали быстро – дороги были свободны, а охранники заприметив знакомую машину не стали задерживать на посту. Он припарковался и пустил мать вперед. На кухне ждала Павловна, которая обещала приготовить свою фирменную шарлотку.
Ботинки заскрипели на гравии. Он обернулся и выдернул конверт из почтового ящика. После зачисления Кристины в университет стал относиться к любым письмам особенно внимательно.
Заковыристые буковки, ровная разметка между словами – видно, писала девушка.
Покрутил конверт и вгляделся в надпись.
От Тони.