ГЛАВА 12

Марат Может, не прикопать ее в лесочке, а расчленить с извращенным удовольствием и оставить на съедение диким зверям? Хотя я хотел даже пожалеть эту невыносимую Варвару, когда она на последнем издыхании добиралась до деревни, и тут на тебе… Получите и распишитесь, Марат Сергеевич. Оказывается, я человек с расшатанной нервной системой и импотент. Нет, я понимал, что Илона просто придумала какую-то легенду, но могла бы и что-нибудь другое ляпнуть. Мы прошли за старушкой в дом, где пахло травами и деревом, устроились на кухне за столом, покрытым потертой клеенкой, и я смиренно ждал, пока меня напоят какой-нибудь заговоренной водичкой под названием «Мужская сила». Но бабушка, видимо, еще не впала в маразм, потому что сказала, посмотрев на нас, снова прищурившись: – Нет у него никаких проблем. Врешь, девка. Хоть один нормальный человек в Карелии! Аллилуйя! Илона удрученно покачала головой и ответила: – Вчера вот он не смог. Нет, ну она серьезно? Хоть возьми и докажи ей обратное. Я, что ли, задел ее самолюбие тем, что не трахнул вчера на печке? Точно убью эту девицу. – Потому что не хотел, – заключила Ефимовна. – Нет, не так… Старая я стала, заговариваюсь уже. Может, и хотел, девка-то ты видная, но решил, что не надо. Кстати, думаю, у красивого мужчины, хоть я уже и подслепла, должно быть красивое имя. Мужское такое… – Марат, а это Илона. – Меня кличьте Ефимовной, я привыкла. А старушка мне нравилась. Конечно, вряд ли тут какое-то ясновидение или что-то в этом роде, скорее жизненный опыт. У меня почти такой же в общении с людьми. Я сперва работал в женской колонии заместителем начальника, как только закончился контракт в разведке, хотя это был нонсенс. Ладно, мужчина начальник – это терпимо, а остальные все сотрудники женщины. Так и должно быть – так правильно. Но я не знаю, как Михалыч добился, чтобы я стал его замом. А я стал… И в такую мясорубку человеческих страданий и страстей я не попадал никогда. Женщины, обреченные, уставшие, несчастные… Они все пытались хоть как-то скрасить или облегчить свое существование, особенно первоходки. Были действительно несчастные, но и они иногда считали, что лучше лечь под руководство колонии, хоть мужчин там раз-два и обчелся. Я не спал ни с одной из них, несмотря на свое положение и их беспомощность, хотя мог. Это было бы слишком животно и неправильно. Удовлетворять себя можно и вне работы. А тех девочек и женщин мне было просто жаль, несмотря на то, что они себя порой предлагали как шлюхи. Где тут журналистке с ее женскими уловками! После ухода в качестве начальника в мужскую колонию я даже выдохнул. С мужчинами проще – они более предсказуемы. Я навел порядок, меня даже перестали называть гражданином начальником. И, как ни странно, я любил свою работу. Как будто чувствовал, что принимаю участие в чем-то важном, в исправлении и реабилитации. Я был психологом, социологом, другом, братом – да проще сказать, кем я не был. И людей набрал таких же, выбросив садистов с волчьим билетом вон. – О жизни задумался, – сказала Ефимовна. – Это правильно. Где еще думать, как не вдали от суеты? Думай, Марат, а я пока ромашковый чай заварю. Ага, покой мне только снится в последнее время. А уж если рядом ошивается журналистка, то о спокойствии точно можно забыть. Была одна такая на моей памяти, неугомонная и пробивная. Задействовав свои связи, оказалась в колонии по липовым документам, а потом пыталась выведать все тайны Мадридского двора. К счастью, мы с Михалычем не зря хлеб ели, но водила она нас за нос около месяца. Журналистка, которая не побоялась примерить робу, чтобы написать статью. И из Питера даже приехала… – А вам здесь не страшно одной? – спросила Илона. – Кого же мне бояться? – удивилась Ефимовна. – Тут тихо, спокойно, свежий воздух. Так зачем вы пришли? С нервами у молодого человека все в порядке, с, хм, остальным, думаю, тоже. Я молчал. Пусть теперь эта чокнутая сама выкручивается, раз напридумывала небылиц. Илона, кажется, уже и сама не рада была, что начала разговор не с того. – Где-то год назад к вам приходила девушка, журналистка. Что она хотела? – Была такая, – кивнула Ефимовна. – Вроде как спрашивала обо мне, о травках всяких, о жизни, а сама все мялась, не решаясь задать главный вопрос. А я и не настаивала, хотя, скорее всего, ее наша старая байка интересовала. Появляются здесь периодически любопытные, все рыскают, выспрашивают. Ай, – махнула старушка рукой, но я уже заметил, как у Илоны загорелись глаза. – А чего-нибудь заговоренного от чрезмерного любопытства у вас нет? – тихо задал я риторический вопрос, на что получил пинок под столом. Да и Ефимовна, несмотря на возраст, расслышала и улыбнулась: – Смешные вы. Оба. – Так что за старая байка? – не унималась Илона. Ну все… Ее сейчас не остановит даже танк. Вот если бы знал, что эта тема в разговоре промелькнет, то черта с два поплелся бы сюда. Хотя можно было бы предугадать такое развитие событий. Все-таки старушка из старожилов, должна знать все местные сказки. Но я рассчитывал, что Илона отделается вопросами по роду занятий Ефимовны. – Да говорят, что у нас тут где-то золотишко припрятано. Еще с семнадцатого года или с восемнадцатого, когда революция грянула. До Карелии-то она дошла с опозданием, а в некоторых деревнях, как в нашей, например, так вообще узнали об этом, когда уже везде прочно укоренилась новая власть. – Простите, а сколько вам лет? – недоверчиво поинтересовалась Илона. Надеюсь, она не напишет в своей статье, что познакомилась с ведьмой, нашедшей секрет долголетия. Ефимовна рассмеялась и покачала головой: – Родилась я в тридцать восьмом, но папка рассказывал, как тут все было. А история о золоте-бриллиантах так вообще была моей любимой сказкой на ночь. Со временем она обросла всякими выдумками, что отделить правду стало сложно. Но приезжают до сих пор иногда, что-то все найти хотят. А я считаю, что никто ничего не найдет уже, если до сих пор не нашли. – Как интересно… – с придыханием протянула Илона. Понеслось… Сейчас эта Варвара займётся кладоискательством и точно свернёт себе где-нибудь шею. – Да ну, – снова отмахнулась Ефимовна. – Интересны подобные байки детям да кладоискателям. А вы же умные взрослые люди. – Но вы же нам расскажете? – с надеждой уставилась эта любопытная Варвара на старушку. – Эх, ладно. Слушайте. Легенду эту я в принципе знал, но легенда на то и легенда, что из разных уст звучит по-разному. Ефимовна рассказывала с чувством, толком и расстановкой – ей бы романы писать. Видимо, одиночество все-таки сказывалось. Вкратце история сводилась к тому, что после революции один вроде как дворянин решил спрятать накопленное при царе золотишко. Я, конечно, не силен в истории, но что-то сомневаюсь, что в лесах Карелии гнездились такие уж богатеи, носившие громкие фамилии, хотя черт разберет, откуда он мог приехать. История об этом умалчивает. Но не суть. Может, этот неизвестный дворянин думал, что потом все вернется на круги своя и он снова заживет на широкую ногу, но, увы и ах, большевики прочно обосновались. Это все, что я знал до встречи с Ефимовной. Но старушка удивила. Когда она красочно описала первую часть, сделала паузу. Илона тут разочаровано выдохнула: – Это все? Облом любопытной Варваре – сенсации не будет. – Это присказка, так сказать, а сказка впереди, – улыбнулась Ефимовна, подливая нам чай. А вот тут уже и я посмотрел с интересом. – Сгинул тот дворянин, заболел, зато до нашей деревни добралась девушка. Как говорил отец, тоже хворая. А еще беременная. Бабка моя по матери тогда была здесь кем-то вроде доктора, так что привели ее сразу к нам в дом. Бредила она две ночи и два дня, а на третий рожать начала. Родила, а сама померла… – тут Ефимовна замолчала, нахмурившись. Знакомое выражение лица, как будто сболтнула лишнего. Но Илона так заслушалась, что, кажется, не заметила. Подвела журналистская чуйка. Зато теперь я сделал стойку. Начинаю понимать эту неуемную Варвару. – И что было дальше? – аккуратно спросил у задумавшейся Ефимовны. – А, ну баба-то эта бредила, про сокровище говорила, а в деревне слухи быстро разлетаются. Тогда пытались искать, по следам-то у нас многие ходить умели, но ничего не нашли. Пыл-то быстро поугас – забот хватало, так что поиски прекратились. Так, иногда выбирались еще и свидетели той истории, даже дети их, а молва и дальше полетела. Стали приезжать кладоискатели, но все без толку. Я думаю, что и нет никакого золота. Мало ли что баба в бреду наговорила. Складненько так все, не подкопаешься. Да только складывается впечатление, что в книге вырваны страницы. Не просто же на ощупь искали золотишко. Надо будет сегодня ночью наведаться к Игнатьевичу. Я покосился на Илону. Черт! Нас же в один номер поселили. Может, снотворным ее накачать? Ну, все-таки это гуманнее, чем елка и лопата. – Это все? – осторожно спросил я. – Вроде да, – пожала плечами Ефимовна. Илона разочарованно вздохнула. Что-то она так заслушалась, что не видит очевидного. Может, старушка ей что в чай сыпанула или загипнотизировала? Надо купить себе книгу «Свойства растений Карелии», чтобы знать, чем пользоваться. – Значит, той девушке вы год назад эту историю не рассказывали? – наконец отмерла Илона. – Она не спрашивала, так что нет. – А она одна к вам приходила? – Да, но на опушке ее ждал паренек. – Какой паренек? – не унималась Илона. – Откуда ж мне знать? – удивилась Ефимовна, взяв мою чашку с остатками заварки. Что она пыталась рассмотреть на дне, я не знал. А если сейчас старушка начнет заливать про казенный дом и дорогу дальнюю, то придется приложить все силы, чтобы не рассмеяться. Но Ефимовна молча отставила чашку и только улыбнулась. – И что вы там увидели? – с интересом сунула Варвара нос, как будто что-то понимала в гадании на остатках ромашки. – А я это оставлю при себе. Все-таки милая старушка. В адекватности ей точно не откажешь. – Думаю, нам пора, – поднялся я. – Уже? – посмотрела на меня Илона. – Можешь оставаться, если дорогу запомнила. – Я с тобой! Ефимовна вышла с нами на улицу, остановилась возле крыльца и сказала: – Не прощаюсь. Скоро вернетесь. – А откуда вы знаете? – прищурилась Илона. – Я предполагаю, – улыбнулась старушка и, повернувшись ко мне, тихо добавила: – Ты сам строишь свою судьбу, но помни, что судьба иногда и ускользнуть может. Я кивнул, хотя ничего не понял, и попрощался. Илона плелась за мной к лесу и молчала. Заболела, что ли? На опушке она тронула меня за локоть и спросила: – Марат, ты злишься? Злился ли я? Нет. Но проучить ее надо. – Марат, ну не молчи, – продолжала Илона. Я остановился, бросив рюкзак на землю, и, сложив руки на груди, уставился на эту ненормальную. Причем посмотрел таким взглядом, от которого, как утверждали даже бывалые зэки, хочется к черту в пекло провалиться. Подействовало. Илона заморгала, растерявшись, и сделала шаг назад. – Ну я же это… Я не хотела тебя обидеть. Еще шаг назад. Она осмотрелась, как будто сейчас должен был прилететь волшебник в голубом вертолете и спасти ее. Нет уж, мы здесь одни. Я сделал шаг, равный ее двум, Илона – еще два назад. А дальше бежать некуда – она уперлась спиной в ствол дерева. Обойти тоже не получится – дальше овраг. Можно и шею свернуть, если вниз полететь. Какое прелестное все-таки место. – У тебя улыбка как у маньяка, – попыталась сострить Илона. – Поэтому не надо ходить в лес с незнакомыми мужиками. – Марат, я… Ай! – пискнула она, когда я подошел вплотную и, заломив ее руку, развернул Илону лицом к стволу. – Продолжай, слушаю. – Псих! – Не то, – цокнул я. – Ладно, дорогая, давай лечить мою импотенцию, раз Ефимовна не помогла. – Ты что?.. – запнулась Илона, когда я второй рукой потянулся к шнурку на ее штанах. Любопытная Варвара пыталась брыкаться, вот только силы не равны были. Я навалился на нее всем телом, сильнее вжав в дерево, и, развязав штаны, подцепил край большим пальцем. Главное – быть убедительным. – Эй, гражданин начальник, мы все под одним Уголовным кодексом ходим! Уж не ей мне об этом рассказывать. – Какие познания, – усмехнулся я. Илона вроде пыталась держаться, но в серьезность моих намерений поверила, когда я начал стягивать с нее штаны. Это было удивительно просто. Отпустив ее, я отошел, сказав: – Идешь до дома отдыха молча, помни, что впереди болото. Ночью будешь стонать, прыгая на постели, пока я к Игнатьевичу смотаюсь. Поняла? – Пошел к черту, придурок! Вот ничему человека жизнь не учит. Садись – два. Материал не усвоен.