ГЛАВА 8

Илона Захотел через Валеру от меня избавиться? Черта с два! У меня, конечно, нет привычки лезть целоваться к первому встречному, но скандал у нас уже был. Пора переходить ко второму акту спектакля, чтобы зрители остались довольны и получили эстетическое удовольствие от этого театра двух актеров. А, ну и с моим бывшим на подпевках. Марат даже не пикнул, когда я его ущипнула, хотя это наверняка было больно. Толкнув его обратно в комнату, захлопнула ногой дверь перед носом у Валеры и прошипела: – Охренел совсем? Ответа я сразу не дождалась. Марат почесал шею, явно приходя в себя после моего неожиданного выступления. Растерянность на его лице потешила мое эго. Я надеялась, что он просто не ожидал, что кто-то на целом белом свете, ну, или хотя бы в Карелии так хорошо целуется. Но в такое только, наверное, домохозяйки верят, пускающие слюни при просмотре пресловутых оттенков какого-то извращенца. А тут скорее сработал эффект неожиданности. – Слушай, у тебя с головой все в порядке? – наконец-то выдавил Марат. – И с головой, и с остальными частями тела. Справку показать или она прилагалась к тому материалу, что ты откопал на меня? Марат задумался, пока я с удовлетворением отмечала, как на его шее расплывается синяк. Поделом! – Так, Варвара, есть предложение. – Руки и сердца? – не удержалась я. – Пойдем-ка прогуляемся, – с тяжелым вздохом сказал Марат. Я недоверчиво окинула его взглядом, но согласилась. Любопытство загнало бы меня и в змеиное логово, если бы мой журналистский нос почуял там сенсацию. И заголовок «Почему карельские змеи не любят журналистов? Сенсационное интервью с главой пресмыкающегося клана». Может, у меня кислородная интоксикация, что меня несет непонятно куда? Если уж мы притворяемся влюбленными, то я сразу же повисла на руке Марата, едва мы вышли в коридор. По пути мы никого не встретили, и когда вышли за территорию, я нетерпеливо спросила: – Ну? Е-мое, Марат точно следует правилу «молчание – золото». Мы прошли не меньше двух километров, и я, признаться, порядком подустала. Наконец мы остановились на небольшой поляне в лесу, усыпанной большими камнями, уже отчасти вросшими в землю, и Марат, устроившись на одном из них, сказал: – Предлагаю заключить сделку. Я вопросительно выгнула бровь и улыбнулась: – Интересно. – Я не скажу твоему Валере, что ты все выдумала про наш с тобой так называемый роман, даже могу поддержать этот фарс, если тебе надо будет. В пределах разумного, конечно. А ты взамен не суешь свой любопытный нос во все щели. Идет? Я задумалась. А что он имел в виду под пределами? Тьфу, не о том я. И что мне с этой сделки? Валеру я и так отшить смогу, хотя с Маратом это сделать, конечно, проще. А вот с журналистами этот «художник», кажется, дел еще не имел. Предложить мне не совать куда-то свой нос – это то же самое, что предложить Пикассо не использовать кисти. – У меня есть другое предложение, – сказала в итоге. Марат готов был застонать. И совсем не от удовольствия. – И что ты придумала? – спросил с тяжёлым вздохом. – Ты мне рассказываешь, кто ты и зачем сюда приехал, а я взамен никому не рассказываю, что ты что-то скрываешь, – предложила я и победно ухмыльнулась. Правда, это было преждевременно. Марат впервые искренне улыбнулся, и от такой улыбки в свой адрес у любой бабы независимо от возраста подкосились бы ноги. – Сначала ты говоришь всем, что мы любовники, а потом скажешь, что совсем не знаешь меня и я что-то скрываю? Да кто ж тебе поверит?! Подумают, что я тебя бросил и ты наговариваешь. А я еще красочно подкреплю рассказом, как застал тебя с бывшим. Кстати, неплохая идея, – задумался Марат. – Может, ты тогда наконец-то уедешь. Ну… Ну он и… Спокойствие, Илона, только спокойствие… Хотя сама виновата – дала ему все карты в руки. И дернул меня черт придумать такое! Только я начала прокручивать в голове шестеренки, чтобы найти достойный ответ, как в кармане завибрировал мой телефон. На экране высветилось имя братца, и я спросила в трубку, забыв о приветствии: – Твоя лекция по гинекологии закончилась? – Ага, а ты чего такая злая? – что-то жуя, спросил Кеша. – Вот скажи мне, кто разболтал Валере, где я? – Ты же понимаешь, что этот блаженный ко мне бы не сунулся, иначе бы я устроил ему удаление детородных органов без анестезии. – Ты такой лапочка, – с восхищением пропела я братцу. – Это у нас семейное. Кстати, я тут пока обосновался у тебя в квартире. – Да ладно, квартира, по сути, общая. Я бросила взгляд на Марата. Он делал вид, что ему не интересен мой телефонный разговор, жуя травинку и глядя в небо. – Еще что-то? – спросил Кеша. – Скажи, дорогой, как будущий специалист, как называется, когда говоришь, не подумав. – Ну, это скорее не ко мне, а к психологу, да так сходу и не ответишь. Может, ты просто спроецировала в слова свое желание, которое еще не успела осознать? Я чуть не задохнулась от возмущения. Вот еще! – И чему вас только в медицинском учат?! – рявкнула я и повесила трубку. Марат оторвался от созерцания природы и спросил: – Еще один бывший муж? Пока Валера пытается вернуть тебя, второй хочет отжать квартиру? – Ты… Ты… Убила бы, да на строгач лет на двадцать не хочется. – В нашей стране для женщин нет колоний строгого режима, только общего, – сказал Марат и вдруг нахмурился, повернув голову в сторону дороги. – Как познавательно… – Тихо. Цыкнув на меня, он поднялся и прислушался. Я даже приподнялась на цыпочках, стараясь что-то высмотреть. Обычные лесные звуки. – Чего там? – шепотом спросила я. – Показалось, – снова повернулся ко мне Марат. – У тебя слух как у оленя? – Не понял… Это такой журналистский прием, что ли? Завуалировать комплимент в оскорбление? Я неопределенно пожала плечами. Пора вернуться к нашему заключению сделки. Ну, или хотя бы определиться с условиями. Надо бы провернуть так, чтобы Марат оказался в проигрыше. Но, как мне показалось, против него и толпы журналистов не хватит. – Ты громко думаешь, Варвара. Принимай мои условия. Ну что же, он сам мне дал подсказку. Усыпим бдительность. – Хорошо, – кивнула я и даже протянула руку. – А что, поцелуем скреплять союз не будем? – наигранно удивился Марат. Так, главное, сейчас не переиграть. А то если я стану вдруг слишком послушной, то могу вызвать подозрения. – Перебьешься! – ответила я и даже для надежности показала средний палец. Некоторая настороженность еще мелькала в глазах Марата, но все же он довольно улыбнулся. Ничего! Настороженность уберем, мир спасем, любопытство удовлетворим. Правда, с планом по спасению мира пока туговато, но мыслить масштабно никто не запрещал. Зато с остальным я примерно знала, как разобраться. Как раз над этим и размышляла, пока мы шли обратно к дому отдыха. Надо только кофе запастись. – Мне не нравится, когда ты так долго молчишь, – сказал Марат. – Я это, малинник высматриваю. Душу за малину готова продать. – Да уж… С тобой так точно жизнь малина-фруктолина. А вот теперь я не поняла, был это комплимент или оскорбление. Вернулись мы как раз к пресловутому земляничному пирогу. Регина Станиславовна заявила, что мучное сказывается на зубах и боках, и удалилась с мундштуком в руках. А вот сигареты ее на зубах как будто совсем не сказываются. Александр Венедиктович привычно что-то рассказывал. Виктор Васильевич молча жевал, съел полкуска, а остальное перекочевало в тарелку Дианы Ивановны. Стаса и Леонтия Филипповича за столом не было. Наверное, тоже блюдут фигуру. А Валера, возможно, орошает слезами подушку в своей комнате. Или даже уехал, чему бы я была несомненно рада. Когда все тарелки опустели, мы налили себе по второй чашке кофе или чая на выбор, и я спросила: – А что тут в прошлом году за журналистка умерла? Вот так, в лоб! Марат пнул меня ногой под столом и бросил такой взгляд, что я чуть не подавилась кофе. Нет, ну условия нашего договора я не нарушаю. Я же не спросила у Алеси, откуда она его знает. Просто поддерживаю разговор. – Ох, журналисты, – покачал головой Александр Венедиктович, но беззлобно. – Ну погибла туристка от укуса змеи. Чего раздувать-то? Не ищи сенсацию, Илона, там, где ее нет. Наслаждайся лучше природой, свежим воздухом, любовью… Марат закашлялся, подавившись кофе, когда я с безграничной нежностью во взгляде посмотрела на него. Ну вот, вышел из образа, а надо играть по Станиславскому, чтобы нам все поверили. Тут-то за моей спиной и появился Валера со словами: – Илона, куда ты опять лезешь? Я один раз чуть не потерял тебя из-за твоего журналистского расследования, а теперь рядом с тобой нет надежного мужского плеча… – Есть, мужик, не переживай, – снова вжился в роль Марат. – Подождите-ка, – прервала постановку «Любовный треугольник» Диана Ивановна, – это вы о той девчонке, из-за которой… Ой! – не договорила она, вскрикнув, а потом буркнула: – Кажется, меня оса укусила. – Это не смертельно, – бестактно заявила я. – Так что вы хотели сказать? – Дианочка наверняка имела в виду, что из-за той девушки был переполох на всю округу, – сказал Александр Венедиктович. – Да-да. – Ее еще нашли возле той вымершей деревни, где живет ведьма, – вставил свои пять Виктор Васильевич. Я застыла с чашкой у рта. Кажется, здесь становится все чудесатее и чудесатее. И в эту кроличью нору так и тянет. – Ведьма? – переспросила я недоверчиво. – А НЛО здесь не наблюдали? Все рассмеялись, оценив шутку. Пора брать деньги за развлекательные программы, которые я здесь устраиваю. Ну а я уже буду приплачивать время от времени Марату и Валере за помощь. – А где эта деревня? – поинтересовалась я уже серьезнее. – Илона, вы же не собираетесь туда? – насторожился Александр Венедиктович. – Нет там ничего интересного. Я бывал в той в деревне еще лет тридцать назад, она уже выглядела неважно, наполовину пустая, а сейчас там, наверное, и вообще пусто. А насчет ведьмы Витя преувеличил. Живет там бабка, которая помогает местным. На картах гадает, воду заговаривает, травами лечит. Да и не факт, что она еще жива. – О, как загадочно, – протянула я и повернулась к Марату: – Милый, мы же туда съездим? – Я могу с тобой съездить, – тут же вызвался Валера. – Не проедете, молодые люди, только пешком, – огорчил нас Александр Венедиктович. – Километров десять в одну сторону, столько же обратно. Боюсь, Илона, не потянешь. – Милый?.. – снова повернулась я к Марату. У милого, кажется, заболел зуб. По крайней мере выражение его лица было точно такое же, как при зубной боли. – Поговорим об этом в комнате, – процедил он, а потом сказал громче: – Детка, – меня прямо передернуло от подобного обращения, – мы же не знаем дороги, а пока найдем проводника… – А нам Александр Венедиктович карту нарисует, – обрадовалась я. Терпение Марата лопнуло. Он поднялся и, взяв меня за руку, потянул в здание. При этом ладонь сдавил так, что я даже услышала, как хрустнули мои кости. Наше соглашение трещит по швам, трещит громче моей руки. Судя по всему, "любимый" решил меня отправить в больничку с переломом, чтобы под ногами не путалась и разные авантюры не предлагала. Остановившись перед моей комнатой, Марат сказал: – Открывай. – Хоть бы спросил: к тебе или ко мне? – возмутилась я. – Господи, никогда не думал, что мне захочется ударить женщину. – Эй, это статья, – просветила я его, открыв дверь. – Со мной схема "бьёт – значит любит" не сработает. – Не доводи до греха! – До какого из семи? – невинно поинтересовалась я. У меня не было желания провоцировать Марата, все как-то само получалось. Я, наверное, от стресса болтала хрен пойми что, потому что не знала, какая кара сейчас обрушится на мою голову. Один раз я вообще в похожей ситуации затянула гимн Российской Федерации. Это все стресс. И от взгляда Марата, который он бросил на меня, когда мы оказались в комнате, стало не по себе. Доигралась, блин. Останусь я в безымянной могилке в карельских лесах. – Мы же, кажется, договорились? – подойдя ко мне, спросил Марат. – А я что? Просто хочу прогуляться, – заморгала часто-часто и невинно-невинно. – Не здесь же постоянно сидеть. Тут даже вай-фая нет! – Могла бы сразу спросить, есть ли у меня какие-нибудь планы! – А у тебя есть? Поделишься? Я могу поучаствовать. Марат сел на кровать и обхватил голову руками, устроив локти на коленях. Шедевр, будто только из-под руки Бернини (прим.автора: итальянский скульптор). Можно назвать «Мучения Марата» или «Мысль перед убийством». А я же совершенно ни при чем! Он мог бы просто мне все рассказать и перестать мучиться. Так сказать, душу облегчить. Но нет, не тянет человека на откровения. Марат поднялся так резко, что я даже сделала несколько шагов назад и уперлась своим, кстати, вполне симпатичным и ни капли не костлявым задом в стол. Видок у моего соседа был такой, с каким, наверное, в девяностые неугодных закатывали в цемент. Марат подошел ко мне вплотную и, облокотившись на столешницу с обеих сторон от меня, вдруг улыбнулся: – Знаешь, мне приходилось пару раз общаться с такими любопытными Варварами с журналистским удостоверением в кармане. Доконать меня ни одна не смогла, кроме тебя. Господи, если ты продолжишь так прижиматься ко мне, то доконаешь меня. Я потеряла бдительность, что было неразумно с моей стороны. Марат ловко вытащил из моего заднего кармана ключ от номера и увернулся, когда я заметила и попыталась забрать. – Это исключительно в целях твоей же безопасности. Вдруг тебя ночью на приключения потянет? Еще шею свернешь где-нибудь. – Что за ущемление прав и свобод? – Это забота, любимая, – полным сарказма голосом заявил этот карманник. – Тюремщик хренов! Как мне выйти куда-то? У меня здесь вообще-то деньги, документы. – Если куда-то соберешься, я в соседней комнате. Если я куда-то соберусь, то постараюсь не забыть предупредить тебя. Так мы точно друг друга не потеряем. Выдав мне напоследок улыбку «Отключение нейронных связей у баб всех возрастов», Марат вышел из комнаты с моим ключом. Н-да, с таким не забалуешь. Но ничего! Прорвемся. Я поняла из этой выходки, что Марат снова ночью куда-то, скорее всего, собирается. И, конечно, на ночь он меня запрет в комнате. Да ради бога, если ему так спокойнее. Открыв окно, я почти легла на подоконник животом и осмотрелась. Второй этаж вроде не так страшно, но все равно ноги переломать можно. С одной стороны сбоку было окно комнаты Марата – тоже не вариант. А вот с другой стороны… Поскольку моя комната была последней по коридору, а соответственно и угол здания был недалеко, то до водосточной трубы вполне реально дотянуться. Страшно, конечно, но высота не смертельная. Я бывала и в переплетах покруче. А тут… Можно еще, конечно, попробовать старую классику с постельным бельем, но портить чужое имущество не хотелось. Да-да, у журналистов тоже есть совесть. Мои размышления над планом побега, если придется все-таки, прервал стук в дверь. Теперь выходила статуя «Мучения Илоны», потому что я была почти уверена, что это Валера. Жаль, ключ забрали – закрыла бы дверь и сделала вид, что меня нет. Но, вздохнув, я пошла к двери, готовя очередную речь. Но на пороге стоял Александр Венедиктович. Я подозрительно прищурилась, надеясь, что хоть он не претендует на руку и сердце. – Илона, – сказал он, – ты карту просила. – А у вас есть? – Я сделал. Наброском, правда, но разобрать можно. Я пройду? – Конечно, – открыла я дверь шире. Александр Венедиктович улыбнулся и, пройдя, устроился на стуле, при этом разложив на столе обычный белый лист. Я заглянула через плечо своего гостя и удивилась: – Обалдеть! Как будто на компьютере рисовали. – Толкиен карту Средиземья не на компьютере рисовал. В этом нет ничего сложного, – начал показывать он мне маршрут, заботливо помеченный стрелочками. – Кстати, километра четыре можно и на машине проехать, дорога там приличная. А дальше только пешком, но при этом осторожно. Там всегда была болотистая местность, не удивлюсь, если болото разрослось. Можно, конечно, с другой стороны зайти, но это получится крюк в сорок километров. И ты бы туда не совалась. Впервые в Карелии? Я кивнула и ответила: – Ну да. – Милая, это не Москва. Это природа в чистом виде, а она бывает опаснее всего, созданного человеком. Александр Венедиктович поднялся, сделав еще несколько пометок на своем рисунке, и уже возле двери заметил: – Илона, люди не глупы. Зачем вы с Маратом притворяетесь любовниками? А он точно картограф, а не следователь на пенсии? Пусть легенда наша и хромая на обе ноги, но главное, чтобы Валера поверил и оставил меня в покое. – Мы просто не хотим сглазить наши зарождающиеся чувства, – ответила я со всей серьезностью. – Не играй с огнем, Илона, – напутствовал меня напоследок Александр Венедиктович. И что тут сказать? Это была забота или угроза? Вроде звучало вполне дружелюбно, но кто знает, кто знает… До ужина я рассматривала карту на столе, для надежности сфотографировала ее, а потом завалилась на кровать с книжкой. Текст меня интересовал мало – страницу я не перелистывала час, наверное. Нет бы отдохнуть, за малиной сходить там, подышать свежим воздухом, а я все равно думала, как разворошить какое-нибудь дерьмо. Может, кучки и нет, конечно, но покопаться желание есть. Ну чуйка у меня почти паучья. И в этот раз я вряд ли ошибаюсь. А если и ошибаюсь, то только от безделья. Ладно, пора собираться на ужин. Надеюсь, Марат додумается зайти, чтобы закрыть комнату. Я не ошиблась. Только успела натянуть футболку и потянулась за спортивными штанами, мурлыча что-то вроде «Владимирский централ, ветер северный…» себе под нос, хотя сама не понимала, что меня подвигло на это исполнение, как услышала сзади: – Дверь открыть сложно? Нет, ну как он так бесшумно ходит? А если бы я совсем голая была?