20. Лида

Быстро продраться сквозь толпу не получается, так как складывается ощущение, что Диму здесь знает каждый второй. Его тормозят, здороваются, пытаются завести разговор. И Крылов знакомит меня со всеми этими людьми, загружая мой мозг мгновенно вылетающими из памяти именами и фактами из их биографии.

Я пластмассово улыбаюсь и вежливо киваю в то время, как Димина рука то и дело будто случайно оказывается на моей пояснице. Я чувствую его оживление, вижу довольное выражение глаз, и мне от всего этого тошно.

Все эти знаки внимания были бы мне приятны, очень. Но только не сегодня. Слишком неподходящий день, который я мечтаю поскорее пережить.

При очередном знакомстве я сдаюсь.

— Я пойду пока одна к сцене, ладно? Моя любимая песня, — с виноватым видом вынимаю ладонь из Диминой руки как раз в то время, как он обсуждает что-то с очередным знакомым.

— Хм, да конечно, — нехотя соглашается, — Держись левого края, я тебя найду. И давай может обменяемся телефонами на случай, если потеряешься?

— Ок.

Диктую ему свой номер. Принимаю дозвон. И наконец остаюсь одна, растворяясь в толпе.

С очередным сделанным шагом, приближающим меня к сцене, музыка становится все громче, сотрясая каждую клеточку. Когда протискиваюсь в фан-зону, то уже мыслей собственных четко расслышать не могу.

Лишь долбящие гитарные басы, рваный барабанный ритм надрывный голоса Мота — солиста. Он будто в трансе на сцене и настолько энергетически заряжен, что каждое слово летит мимо головы прямо в солнечное сплетение. Четко в мою кровоточащую рану.

Меня толкают со всех сторон, теснят и раскачивают. Вокруг кричат и подпевают, подняв руки и телефоны. Я поддаюсь этим людским волнам, закрыв глаза. Пою со всеми, но в полном, пронзительном одиночестве, которое так ярко ощущается сейчас среди кучи чужих людей.

На душе становится так плохо и больно, что от этого почти хорошо.

Ресницы слипаются от скупо выступившей соленой влаги. Я знаю, что это всего лишь глупые эмоции, моя больная зависимость, но как ее вырвать в себя? Стоит отключить мозг, как сейчас, и все ее корни, что проросли во мне, начинают ядовито пульсировать.

И еще больнее от осознания того, что Макс наверно чувствует тоже самое. Но не ко мне…

Вот только за плотно сомкнутыми веками я так и вижу его взгляд, который он бросил на меня, когда уходил. И все во мне переворачивается.

И я невольно думаю, а что если бы я демонстративно поехала с ним, как он просил. Что если это и было бы правильным?

Меня в нервную дрожь бросает от этих мыслей. Нет, я не представляю себя дерущейся за мужчину, это совсем не мое. Это кажется унизительным и пошлым. Но может я как раз в этом и не права?

— Ты очень красиво двигаешься, — мужской шепот на ухо пугает и заставляет резко вздрогнуть.

— Это всего лишь я, — улыбается Дима, успокаивающе положив руки мне на плечи.

— Испугал, — издаю нервный смешок, запрокидывая к нему голову.

Говорить приходится громко. Почти кричать. И близко склоняться друг к другу. От Крылова приятно пахнет чем-то цитрусовым, отмечаю про себя.

— Как можно заметить как я двигаюсь в такой толкучке? — слабо ему улыбаюсь.

— Если смотреть внимательно и только на тебя, то легко, — отзеркаливает улыбку.

От неприкрытого комплимента у меня розовеют щеки. Отворачиваюсь к сцене.

Дима убирает руки и становится рядом, но очень близко, вжимаясь плечом в мое плечо. Слушаем, подпеваем, обмениваемся ничего не значащими короткими фразами, и я даже рада, что он подошел. Он позволяет мне выплыть на поверхность из больного океана своих мыслей и просто слушать концерт.

***

Сразу после выступления "Крашис" я упрашиваю Диму отвезти меня домой. Мы забегаем к парням в гримерку, Крылов дает им несколько ЦУ, и, попрощавшись со своими подопечными, ведет меня на служебную парковку.

Устроившись на переднем пассажирском его внедорожника, устало прикрываю глаза. Каких-то минут сорок, и я наконец буду дома.

— Скажешь адрес? — палец Димы зависает над навигатором.

Когда говорю координаты элитного поселка, в котором расположен дом моих родителей, Крылов вопросительно выгибает бровь.

— Макс говорил, что очень далеко, я уже морально приготовился, — смеется.

— Видимо для Макса все, что за МКАДом, где-то очень далеко, — ядовито бурчу.

— Не замечал, — отзывается Дима, трогаясь. Затем добавляет тихо, — Скорее не хотел тебя уступать, — и мажет по мне пытливым взглядом, от которого мне хочется укрыться.

Отворачиваюсь к окну, сглатываю мгновенную сухость в горле.

— Вряд ли, ты же видел, ему было чем заняться, — отзываюсь глухо. Голос мгновенно как из трубы.

Боже, надеюсь, Дима не улавливает в моем тоне эти жалкие нотки боли?

Но он наверно улавливает, потому что продолжает внимательно, без улыбки подглядывать на меня.

— Лид, слушай, если между вами что-то, то… — начинает, растягивая каждое слово, будто взвешивает его, прежде чем произнести.

— Нет, ничего, — запальчиво перебиваю, — Просто Макс пообещал отвезти меня, а ты наверно знаешь, какой он…кхм… исполнительный иногда.

— Я бы заменил на "обязательный", но знаю, — улыбается на это Дима.

Его лицо расслабляется, губы снова трогает мягкая улыбка, а я откидываюсь на спинку сидения. Кажется, закрыт вопрос.

— Вы давно знакомы, да? — спрашиваю, чтобы что-то спросить.

— Да, очень. Но не прямо общались. Разница в четыре года не так существенна сейчас, но была пропастью в десять или в четырнадцать, — смеется Дима, — Я с Ленькой, его братом, с пятого класса дружу. И…

Дима начинает рассказывать о себе, и слушать его приятно. У него приятный тембр и образная речь. Он плавно и незаметно переходит с детских шалостей на то, как увлекся музыкой и попал в нужную тусовку. Как заручился поддержкой отца при открытии собственной студии, как искал талантливых ребят.

Я слушаю и не слушаю одновременно. То и дело задаю наводящие вопросы, лишь бы продолжал говорить, а сама отсчитываю километры до дома.

И кошусь на часы. Уже поздно. Небо черное, звезд нет…

Он ее трахает прямо сейчас, да?

Вот прямо в эту минуту…

Как перестать думать об этом?

Раньше я как-то легче это переносила. Видимо, отсутствие собственного интимного опыта сказывалось. А сейчас у меня весь низ живота болезненным огнем горит, потому я слишком хорошо помню, как это.

Как слишком близко, душно, влажно и откровенно. И вот все тоже самое с ней… Или с ней по-другому?

Лучше?!

Рвано выдыхаю. Я так сойду с ума. Хватит это гонять в голове. Но мне пока сложно остановиться.

— Ого, да ты принцесса?! — присвистывает Крылов, когда сворачивает на подъездную аллею к нашему дому, — Мне стоит переходить на "вы"? — играет бровями.

— Боюсь, что поздно, приличия уже не соблюдены, — смеюсь.

У ворот внедорожник тормозит. К нам подходит охранник и, завидев меня, пропускает Димину машину на территорию.

— А спрашивать кто твой отец прилично? — бормочет Дима, озираясь и медленно катя авто к главному особняку.

— Нет, это бабушкин, нам туда, — показываю на дом поменьше, у озера, который принадлежит родителям.

— Ок, поправлюсь, кто дед? — смеется Дима.

— Он погиб.

— Соболезную.

— Это было еще до моего рождения, — мягко улыбаюсь, — А про семью я вообще не очень люблю распространяться. Извини.

— Ок, понял, буду пытать Макса, — подмигивает мне.

— Ну пытай, — эхом отзываюсь, чувствуя, как в груди от одного имени, произнесенного вслух, тонко колет.

Дима тормозит у парадного входа и поворачивается ко мне корпусом, ловя в плен взгляд.

— Я думаю, ты знаешь, что я сейчас хочу спросить, — немного смущенно улыбается, ероша короткие волосы на затылке.

Качаю головой, а у самой пульс учащается. Знаю, конечно. Вот только что отвечать — без понятия…

— Я бы хотел еще раз увидеться, — предлагает.

Закусываю нижнюю губу. Молчу медля… Пытаюсь к себе прислушаться, но там пока только переживания о другом.

Но ведь я не могу всю жизнь жить ими?!

— Мне будет приятно. Мой номер у тебя есть, — наконец произношу тихо, — Спасибо, что подвез, — дергаю ручку двери и открываю ее.

— Не за что, мне понравилось. Спокойной ночи, принцесса Лида.

— Спокойной ночи, Дим.