33. Лида

— Я сегодня переночую в городе у Анжелики, ок? — говорю я как бы между делом во время завтрака, — Мы хотели встретиться вечером, погулять. Погода хорошая… Чтобы потом обратно поздно не ехать.

Намеренно смотрю при этом на маму, остро ощущая, как отец мгновенно одаряет мой профиль тяжелым взглядом. Кожа на щеке характерно начинает гореть.

— И куда собрались? — папа промокает губы салфеткой, продолжая пытливо меня разглядывать, — Напоминаю, что ты еще на больничном.

— Уверена, что в понедельник мне разрешат снять повязку, — вздохнув, поворачиваюсь к нему.

— Вот и дождись понедельника.

— Пап, это просто смешно. Мне теперь и выйти нельзя? Я и так целую неделю дома просидела, — начинаю психовать.

— Не неделю, а с вечера вторника. Сегодня утро пятницы. Не прошло и трех суток, — выдает на одной ноте.

— Кажется, я знаю, в кого Яр такой зануда, — бормочу себе под нос.

Отец грозно сдвигает брови к переносице, намекая, что так с родителями не разговаривают.

— Кир, не вижу ничего плохого в том, чтобы девочки погуляли. Лето, погода действительно чудесная, пусть хоть подышит, — примиряюще улыбается мама, отправляя кусочек сырника в рот.

— Мы живём в лесу, — кивает отец на сосны за стеклом террасы, — А она еще не надышалась?

— Пап, пожа-а-алуйста, — хнычу я.

Тяжко вздыхает, сверля меня недовольным взглядом.

— И что? Прямо обязательно ночевать?! — скептически выгибает бровь.

Но меня не обманешь — это значит, что он сдался. Отец не большой любитель компромиссов, и, если начинает их обсуждать, значит морально уже готов согласиться, просто выбивает для себя лучшие условия.

Взвизгнув, подскакиваю со своего стула и кидаюсь его обнять и поцеловать. Да, это бессовестная манипуляция с моей стороны, но она работает беспроигрышно. Папа моментально тает, обнимая меня в ответ, и начинает против воли улыбаться.

— Ну что ты сразу подлизываешься?! Отвечай… — щурится.

— Побаиваюсь ехать потом по ночной трассе, еще и на непонятном такси, — давлю на жалость, чуть дернув больным плечом.

Удар ниже пояса, я знаю. Но я уже хочу на свободу хотя бы на сутки. Так что приходится юлить. Отец мгновенно меняется в лице, думая, что у меня какая-то психологическая травма после аварии. Зато не спорит.

— Ладно, Лид. Только от Анжелики позвонишь, — строго.

— Хорошо, — сразу согласно киваю.

Ведь ночевать я действительно собираюсь у нее. Правда, без самой Анжелики, так как она теперь живет с Яриком. Но родители об этом пока не знают. И не я буду им эту новость сообщать.

Вчера Эндж приезжала меня проведать и как раз передала ключи от своей квартиры. Сдавать она ее все равно пока не собирается, а мне негде остановиться в городе, и часто это бывает неудобно. И, кстати, "совершенно случайно" ее к нам загород привез Яр… Конспираторы!

Хотя никто из родных пока, и правда, не догадался, насколько у них все серьезно. Зная Яра, это действительно не так легко предположить.

Пока брат пил чай с бабулей на террасе, мы с Энджи закрылись в моей комнате, чтобы обо всем поболтать.

Ну как обо всем….

Она — обо всем, а я только губы нервно кусала, сдерживая так и рвущиеся из меня эмоции и слова.

Потому что я легко могла рассказать подружке про то, что завтра иду на благотворительный вечер с Димой. Или про то, как устала уже дома сидеть за эти несчастные три дня.

Но самое главное — про то, что после аварии Макс звонит мне каждый вечер и мы болтаем не меньше часа по видеосвязи, я рассказать не могла.

Я очень хотела! Меня буквально распирало от навязчивой потребности хоть с кем-то поделиться этим фактом и, может быть, его обсудить.

Но не с Анжеликой. Не теперь, когда она с Яром.

Она не удержится и вывалит все брату, я в этом почему-то уверена. А я так не хочу!

Не хочу, чтобы кто-то реально вмешивался в наши непонятные отношения, а не просто выслушал меня.

Я остро нуждаюсь в человеке, которому могла бы рассказать все свои страхи, надежды и переживания. Но брат отобрал у меня Энджи, а ближе подруг у меня нет. Да и все остальные девчонки тоже из нашей общей компании. Слухи мгновенно поползут — я их знаю. Только Анжелика умела держать язык за зубами. Так что не могу довериться никому.

Приходится молча вариться в кипящем котле своих мыслей. Ощущение такое, будто я скоро начну свистеть и крышечкой дребезжать словно чайник на плите.

Основная проблема в том, что мне так хочется ясности, а Макс ее не дает. Даже не пытается, не намекает. Он просто звонит, мы болтаем и… На этом все.

Он не пытается пригласить на свидание — только спрашивает о моем здоровье и когда меня хоть примерно выпишут.

Не пошлит — только делает комплименты, и то вскользь, будто смущается их больше, чем я сама.

Ни на что не намекает, не обсуждает будущее. Лишь вываливает все про свое настоящее и пытает по этому поводу меня. Словно ему действительно интересна каждая минута, которой я живу. Любые мелочи и банальности. И это так сладко, настолько подкупает…! Но при этом очень болезненно, потому что я тону в неопределенности и одновременно не могу найти в себе силы спросить, что все это значит.

Мне страшно услышать ответ.

Страшно, что он виновато улыбнется и выдаст что-то вроде: "Эй, мы же просто друзья. К тому же, я тут тебя недавно чуть не убил, и теперь переживаю как ты там".

Страшно, что им движет скука и чувство вины, а я тут уже напридумывала себе!

Страшно…

Если он мне так ответит, у меня сердце остановится.

Сейчас Макс в командировке в Питере. Вчера он звонил мне, гуляя вечером один по центру города. Спросил, какой у меня любимый ресторан и пошел туда.

Взял меню и по видеосвязи велел заказать мне все как для себя. Раскритиковал половину выбранных мною блюд, пробуя, — это было очень смешно. Я хохотала, когда он возмущался, что я специально заставила его есть морских ежей в огуречном соусе, запивая это Маргаритой с сельдереем. И это была правда — я специально, да. Я до слёз смеялась, смотря на него через экран. И было полное ощущение, что я там сижу. С ним. А в крови моей течет пьянящая "Маргарита".

Потом Макс позвонил уже ночью и показал развод моста у Дворцовой с водного мотоцикла. Очень красивый был ракурс — кругом подсветка, катера, веселые люди, музыка и темная вода — я чуть не расплакалась от общего ощущения лета и счастья…Моя сентиментальность меня когда-нибудь убьет!

Я знаю, что Максим приедет из Питера к вечеру, и что они с Яром и другими парнями собираются в клуб.

Так что, если Колобов и позвонит мне сегодня, то это будет очень поздно. И я как раз успею вернуться с благотворительного вечера, на который все-таки решила пойти.

Ведь по факту я свободна, да?

И это не совсем свидание — Дима несколько раз подчеркнул, что ничего от меня не требует и не ждет. Ночевать же у Анжелики я собралась, потому что домой из города ехать лень. Да и хочется хоть немного побыть без круглосуточного родительского контроля, который мне на этой неделе устроили.

Тем более мне всегда нравилась маленькая уютная квартирка Энджи, и я подумываю снять ее у подруги официально, а не просто иногда забегать, пользуясь ключами и доверием Коршуновой.

Так что с Димой у меня всего лишь дружеская встреча точно без продолжения.

Правда, встреча, о которой сказать Максу я так и не смогла.

По нескольким причинам.

Во-первых, не хотела, чтобы он решил, что я делаю это специально, в попытке им манипулировать.

Во-вторых, еще больше не хотела обнаружить, что Максу будет все равно, куда и с кем я хожу.

В третьих, мы не встречаемся — всего лишь болтаем перед сном ни о чем, а значит я не обязана отчитываться, ведь так?

Ну и в-четвертых…Захотелось доказать самой себе, что я еще способна думать не только о Максиме! Сидя дома в четырех стенах и живя одним ожиданием его чертового вечернего звонка это просто невозможно!

Если раньше мои чувства напоминали что-то затяжное и хроническое, но с чем в принципе можно жить, то сейчас по ощущениям мне пора в хоспис.

В общем, я уверена, что все делаю правильно.

Вот только странное тревожное чувство почему-то с самого утра не отпускает. Заставляет нервничать и все время сомневаться, стоит ли так поступать.