Эпилог

1,5 месяца спустя

Макс

— Вот та-а-ак, — Лида, сосредоточенно хмуря брови, поправляет галстук на моей шее.

Я смотрю на нее сверху- вниз, чувствуя легкое раздражение от непроходящего мандража. И только невесомые как перышко касания женских пальцев к коже на шее хоть чуть-чуть успокаивают.

— Все, идеально, — выносит Душка вердикт, поднимая на меня взгляд и улыбаясь. Ее ладони с воротника рубашки перемещаются ниже, гладя.

— Думаешь, это поможет? — я скептически выгибаю бровь.

— Уверена, — Лида улыбается шире.

— По-моему, меня на этом галстуке и повесят, — ворчу в ответ.

Лида заливисто смеется. Ее мой негативный настрой на предстоящий семейный ужин с ее родней только веселит. А вот у меня полное ощущение, что я добровольно прусь на "избиение младенца", где "младенцем" выступлю я сам. И никакой галстук это не исправит. Даже наоборот. Какой смысл пытаться сойти за серьезного человека, если все вокруг заранее уверены, что ты обыкновенная шпана. И не достоин их чудесной девочки.

— Не драматизируй, Мась. Максимум слегка придушат, — угорая с моего хмурого лица, хохочет Душка. Встает на носочки и целует меня в уголок губ.

А вот это уже сладко…Крепко обнимаю ее за талию и углубляю поцелуй, не давая увернуться.

— М-м-м, легкий БДСМ-чик в тесном семейном кругу, — бормочу хрипло, — Что-то в этом есть…

Лида хихикает и хочет отстраниться, но я не даю. Под ногами трется Двойка, и приходится на нее шикнуть, чтобы не мешала лапать мою девочку. Да, кошку пришлось переименовать, так как оказалось очень неудобно иметь сразу двух Душек в одной квартире. Поэтому сначала она стала Душкой Два. Потом просто Два. И вот недавно скатилась до Двоечки.

Целуемся с Лидой так жадно, что немного теряем равновесие, отступая к стене в прихожей. Зажимаю ее. Вкусная…Во рту влажно и горячо, язычок ласкает мой. Дыхание быстро учащается. Нервное напряжение как-то очень быстро трансформируется в совершенно определенное пошлое желание, которое вспышкой прокатывается по телу и поднимает уровень адреналина в крови. И не только его.

— Макс, мы опоздаем…Макс, ты издеваешься? — сбивчиво и нежно хнычет Лида, а сама податливо льнет ко мне всем телом, опровергая свои же слова, — Макс, ну не сейчас же…

— Именно сейчас. Очень положительные эмоции нужны, — заверяю, целуя в шею Душку свою и задирая ее узкую юбку до самой талии.

— Я что? Что-то вроде пилюли? — бархатно и тихо смеется она, чувственно ероша пальчиками мои волосы на затылке, пока стягиваю по женским бедрам трусы. Другой рукой торопливо справляюсь со своей ширинкой. Нетерпением все нервные окончания жжет.

— Мой лучший антидепрессант… — отзываюсь рассеянно, прежде чем снова поцеловать ее в губы и погрузить пальцы в скользкую, тесную глубину.

Лида стонет, становясь на носочки, глаза закрываются. Ладошка быстро находит член, гладит сквозь ткань боксеров и, отодвинув резинку, достает наружу. Кусаемся, тяжело дыша. Разворачиваю ее к себе спиной. Шлепаю по попке, чтобы отставила получше, наваливаюсь сверху, вжимая свою девочку в стену.

Она упирается в штукатурку рукой, и я кладу ладонь сверху, крепко переплетая наши пальцы. Второй рукой перехватываю ее под грудью, сильно сжав мягкое полушарие, обтянутое тонкой тканью платья и ажурной сеточкой белья. Член слепо тычется между бедер, и Лида, обхватив ствол пальчиками, направляет его в себя. От ощущения горячей обволакивающей тесноты темнеет в глазах. Бедра дергаются рефлекторно, вбиваясь глубже.

Лида при этом там сладко, томно стонет, выгибаясь, что мурашки по загривку бегут. Скольжу в ней быстро и сильно, чувствуя, как накаляется моя девочка, как у нее набухает все. Прикусываю тонкую кожу на шее, жадно дышу женским запахом, уткнувшись ей в висок. От желания сразу кончить тело вибрирует как струна, готовая в любой миг порваться.

— О-о-о, бля…бля… — глотая звуки, матерится всхлипами моя обычно такая правильная Душка.

И слушать это интимное бормотание — особый дурманящий кайф.

Ее пальчики порхают над клитором, иногда гладя выскальзывающий перед новым толчком член, бедра заметно дрожат от нарастающего напряжения. Кожа липнет к моей.

И очень быстро она сжимает своей ладонью мою руку, упирающуюся в стену, так сильно, что рискует сломать мне пальцы, затаивает дыхание, каменея всем телом, и судорожно, с рваным стоном, кончает. Интимные мышцы импульсивно сжимаются, сдавливая член, ощущение ее удовольствия как плотное знойное облако, и я просто отпускаю себя, утопая в нём. Рефлекторно, в рваном ритме вколачиваюсь в нее, улетая.

Рвано, тяжело дышим, возвращаясь в обычное состояние. Лида расслабленно, беспричинно смеется, поворачивается ко мне лицом и нежно целует, повисая на шее.

— Галстук опять съехал, — цокает языком.

— Кошмар, — вздыхаю скорбно ей в тон, — Может тогда не поедем? Подведет ведь в самый неподходящий момент.

— Ну вы и трус, Максим Алексеевич! — хохочет Лида, — Пошли!

— Это не трусость, а инстинкт самосохранения, — парирую я, застегивая ширинку, пока Лида ищет в сумочке влажные салфетки, чтобы убрать между ног следы нашего слишком активного, спонтанного “поцелуя”.

***

Навигатор показывает, что до особняка Лидиных родителей ехать чуть больше часа. Душа моя включает какую- то попсово-слезливую подборку со своего телефона и щебечет без умолку всю дорогу. Она почти всегда так ведет себя в пути. Душка — болтушка та еще, и обычно я с удовольствием включаюсь с ней в разговор, так что мы можем ржать, не переставая, петь, спорить или во что-нибудь играть.

Но сейчас меня так подколбашивает, что я не то, что не участвую в ее милой болтовне, но даже не улавливаю смысла и половины слов.

Я знал, что этот день, официальное представление нас как пары Лидиным родственникам, рано или поздно наступит. И даже уже удивлялся, что достаточно долго он не наступал. Но все равно я морально совершенно к нему не готов.

Нет, я не против заявить о своих серьёзных намерениях, но вот быть в роли обороняющегося как-то не улыбается. Тем более, что толком не огрызнешься и придется молча слушать и обтекать.

Но я вытерплю, куда денусь. Только вот радость по этому поводу изображать не выходит.

Тайком тяжело вздыхаю, косясь на Душу мою. Ее светлые волосы уложены крупными локонами, серо-зеленые глаза лукаво блестят, давая понять, что она прекрасно видит мой похоронный настрой, пухлые губы то и дело растягивает мягкая улыбка. Щемяще родная, такая красивая. В груди разбухает что-то, горячее и тугое, когда смотрю на Лиду, и это придает решимости пережить ради нее что-то и похуже несчастного семейного ужина.

Она вся уже настолько моя за эти неполных два месяца, что кажется, будто мы всегда были вместе. Вообще это наверно первая моя трудность, связанная с ней. Все остальное идет так плавно и легко. Как дыхание.

После свадьбы Миланы Лида, как и обещала, поехала ко мне ночевать. И фактически так и осталась у меня. Родителям она говорила, что живет у Эндж, которая наконец призналась с Яром, что они съехались. А мы вот тянули до последнего. Лично нас все устраивало, а Лиду никто и не думал проверять, потому что до этого она ни разу ни в чем подобном замечена не была.

Подготовка к фестивалю шла полным ходом, и Лида стала постоянно ездить со мной на площадку. В итоге Ульяна повторно предложила ей работать на моего отца на полставки, чтобы можно было совмещать с учебой, и Душка согласилась.

Получилось, что мы теперь и живем, и работаем вместе.

Забавно, что при этом о наших отношениях из родственников, не считая, конечно, Яра, никто так и не знал. Даже мой отец, если и начал что-то подозревать, то до конца не был уверен. Пока мы вместе не собрались отпуск. Купили вчера билеты, и каждый позвонил своему папе, чтобы “обрадовать”.

Мой только и хмыкнул что-то вроде “я так и знал”. А вот ее…

Чудо, что бедного Кирилла Станиславовича не хватил инфаркт, когда он узнал, что дочь летит не одна, и услышал мое имя в качестве ее сопровождающего. Я ему даже немного сочувствую.

Но совсем чуть- чуть, потому что буквально через пять минут после разговора с Лидой, он позвонил уже мне и ледяным тоном пригласил нас двоих сегодня в гости на ужин, не забыв мягко намекнуть, что если мы сами не явимся, нас к нему доставит его служба безопасности.

Лиду, так и быть, прокатят на заднем сидении внедорожника, а меня вот вполне могут и в багажнике.

Звучало очень убедительно. Как предложение, от которого не отказываются.

Я и не отказался. И вот теперь торможу напротив кованых ворот особняка Тихих, хмуро наблюдая, как они медленно открываются, словно намереваясь меня съесть.

***

В просторной столовой с прекрасным панорамным видом на пристань, лес и озеро, нас шестеро.

Рядом со мной справа сидит Душка, а слева Иван Глебович, второй муж Лидиной бабки. Бывший следователь. Кажется, полковник. Хотя, судя по его пытливому, то и дело застывающему и будто разъедающему до внутренностей взгляду из-под нависших надбровных дуг, бывших в этой профессии не бывает.

Но, несмотря на его привычку сканировать окружающих, Клюкин мне кажется самым привлекательным из этой честной компании. Не считая Лиду мою конечно. Иван Глебович простой в общении, грубоватый, громкий и чем-то напоминает моего собственного отца.

К тому же я его немного знаю. Иван Глебович — заядлый охотник, и как-то Яр даже затащил меня с ними на лося. Видимо, чтобы не страдать от бухающих как не в себя дедов- оперативников в одиночку. Не помню, когда еще так жутко напивался. Больше я этот опыт повторять не рискнул, хотя истории они рассказывали забавные. Мы с Яриком, торжественно получив за возраст прозвище "щеглы", слушали открыв рты.

Во главе стола восседает Кирилл Станиславович, Лидин отец. И вид у него такой, будто он не есть собрался в тесном семейном кругу, а вести допрос с пристрастием в каком-нибудь казенном подвале. Каждый раз, когда наши взгляды пересекаются, мне малодушно хочется потянуться к стопке Клюкина, так как своей у меня нет. Я же за рулем. Так что ограничиваюсь водой в хрустальном бокале.

Напротив меня устроились Таисия Станиславовна, Лидина мама, и Ида Леонидовна, бабушка. Обе худощавые, светловолосые (правда Ида Леонидовна белоснежно-седая), с тонкими, выразительными чертами лица. Обе ухоженные, эффектные, притягивающие взгляд, выглядящие очень хорошо для своего возраста. И обе будто ледяные, хоть и по-разному. Если у Таисии Станиславовны вид отстраненный, словно ей вообще нет дела до тебя, то Лидина бабка смотрит как царица, которая раздумывает стоит ли тебя сегодня вешать. И невольно хочется в ответ огрызаться и одновременно оправдываться, хоть и сам не понимаешь, в чем именно ты перед ней виноват.

Я не знаю, как у этих людей получилась Душка. Яр…ладно, он тот еще. В нем есть и заносчивость, и холодность к людям, которых он не считает своими близкими, но Лида… Загадка века для меня. Просто луч света в темном царстве. Конечно, я понимаю, что с ней они скорее всего другие, может быть даже теплые, веселые и открытые. Но сам я лично ощущаю себя как на экзамене у самого вредного препода, а не в гостях за столом. Вопросы то от одного члена семьи, то от другого, прилетают в меня в едином монотонном темпе, напоминающем пытку с капающей на темечко водой.

…Когда это у вас началось?… Почему скрывали?…И какие планы?…Ты работаешь на отца, верно?… И это предел твоих мечтаний?…Ты знаешь, сколько Лида тратит в месяц?… Надеюсь, ты не рассчитываешь жить у нас?

Да твою ж мать!

Мне стоит невероятных усилий не послать их всех разом на хер!

И только Лидины пальчики, незаметно поглаживающие под столом мое колено, напоминают зачем я вообще терплю это все. Периодически Душка пытается вмешаться, защищая меня, но выглядит это чем-то совершенно бесполезным и звучит примерно так:

— Бабушка, хочу тебе напомнить, что в фирме Максима я тоже работаю.

— О, Душечка, ты всегда была склонна к волонтерству.

— Я получаю зарплату вообще-то.

— Не говори ерунды. Ты хоть замечаешь, когда она приходит, или даже не отслеживаешь?

И все в этом духе. Так, ладно…осталось чуть-чуть…Горячее все уже доели, нам принесли десерт.

Вот сейчас тортиком закушу свое тихое бешенство вперемешку с ничем не заслуженным унижением, и домой поедем…

В голове так и вертятся картинки на грани дозволенного, как можно будет спустить пар. У Лиды щеки розовые и глаза возбужденно блестят, будто, сидя так близко, мои мысли читает. Отшучивается от родни, то и дело стреляя глазами в меня. Нервно облизывает губы. Да-а, вот с минета и начнем…

— Что ж, — прерывает мои размышления с маркером 18+ Ида Леонидовна, поднимая бокал с шампанским. Да, за этим столом все пьют, кроме меня. Не исключаю даже, что всем им в какой-то степени весело. Опять же, кроме меня, — За бескорыстную любовь. По крайней мере со стороны моей сердобольной внучки, — делая ремарку, бабушка выразительно смотрит на Лиду, которая мгновенно становится краснее, чем была.

— Бабуль, — бормочет Душка с упреком.

Но Ида Леонидовна лишь царственным движением поворачивает ко мне голову и устремляет прозрачный холодный взгляд в упор.

— Максим, — и тон сразу другой. Как ногтями по стеклу. Сглатываю, чтобы не скривиться, — Хотелось бы узнать, а вами что двигало при выборе?

— Бабуль, — тихо и обреченно в который раз вздыхает Душка.

А у меня челюсть сводит от очередного намека на то, что двигала мной выгода. Будто я беспризорный щенок. Да, в доходах наших семей определенно есть разница, но эти настойчивые попытки убедить меня, что между нами вообще социальная пропасть, постепенно заставляют закипать.

И кажется сейчас я близок к тому, чтобы засвистеть как чайник. Делаю глоток воды, смотря Иде Леонидовне в глаза, а по ощущениям будто глотку ошпаривает водкой. И ведет примерно так же, ударяя в мозг.

— Даже не знаю, — отзываюсь в итоге, наигранно улыбаясь, — У Лиды много достоинств. Характер, улыбка… четвертый размер груди, — какого- то черта последнее, хоть и с запинкой, тоже выдаю вслух.

За столом сразу повисает мертвая тишина. Брови всех присутствующих взлетают ко лбу, словно их дернули за веревочку. Лида жмурится, делая вид, что ослепла и оглохла. Я же не нахожу ничего лучше, как чокнуться с воздухом и залпом допить свою несчастную воду. Кстати вкусная…

— Нет, а он мне нравится, — выдает Иван Глебович, оживая первым и довольно похлопывая себя по животу, плотно обтянутому рубашкой, — Зато честно, да? — посмеивается, пихая меня в бок, — Может все-таки коньячку, а? — тут же предлагает заговорщическим тоном, — Уж найдется где переночевать.

Чуть не давлюсь от подобной перспективы и активно мотаю головой. Ну нет, я домой!

— Мда, простота хуже воровства, — скорбно вздохнув, цедит Кирилл Станиславович.

— Ой, Кирилл, не скажи, за то, что балбес еще, не сажают, — хмыкает на это Иван Глебович.

— Спорить, как проще сесть, с тобой я, конечно, не буду. Куда мне, — с иронией хмыкает Кирилл Станиславович и опять переключается на меня, — Кстати, Максим, как у тебя с законом? То, что водишь ты так, что чуть мою дочь не убил, мы уже в курсе. Что еще? Помню, Алексей, твой отец, что-то такое говорил…

У меня начинают гореть уши. Лида крепче сжимает мое бедро под столом. Ой, да пошёл ты, Кирилл Станиславович, думаю про себя.

— Подростком на учете стоял, — выдаю бодро.

Ну а что? Он, тем более, судя по взгляду, все равно пробьет. С дедом на пару…

— За что? — недобро щурится Глеб Иванович.

— За драки.

— Ой, это-то дело молодое, — тут же отмахивается дед и обращается к Лидиному отцу, — Опять же, не магазин вынес или закладки раскидывал. Не покалечил хоть никого? Не толпой? — это уже мне.

— Да нет… Так… — бормочу, все равно автоматически немного смущаясь. Я все-таки этим фактом своей биографии мягко говоря не горжусь.

— Ну и все. Таисия, а ты у нас что притихла? Неужели у молодого человека спросить не хочешь ничего? — поворачивается Иван Глебович к Лидиной матери, — А то сейчас десерт доедят и, чую, тут же сбегут.

— Почему же, — она улыбается ему одними губами, легко ведя пальцами по своему бокалу. Обводит круг по кромке, медленно переводя на меня взгляд, — Максим, можно я тебе погадаю?

Кирилл Станиславович, косясь на жену, издает короткий смешок.

— Как неожиданно, — с сарказмом закатывает глаза Лидина бабушка.

— Мам, ну что ты опять. Максим не верит, — бормочет Лида.

— Нет, почему же. Давайте, — даю отмашку я. Гулять так гулять, — Вот погадаете, и мы наверно пойдем. Поздно уже. Еще ехать.

— Остались бы, — ворчит Иван Глебович.

— Нет, — улыбается Лида, качая головой.

— Мы куда-то переместимся, Таисия Станиславовна? — интересуюсь я у Лидиной матери. По правде не терпится уже выйти из-за стола.

— Нет — нет, нет необходимости, — заверяет меня она и подзывает экономку, которая несет какую-то инкрустированную шкатулку.

Как черный ящик в телевизионной передаче. По спине невольно пробегает холодок. За столом все с интересом замирают, хотя только что сочились иронией и не скупились на шутки по поводу увлечения гаданием Лидиной матери. А вот теперь мгновенно воцаряется тишина.

Таисия Станиславовна достает колоду карт, наверно таро, я не очень разбираюсь, и отточенными плавными движениями мешает ее. Замечаю, что маникюр у нее острый, а пальцы длинные и тонкие. В изящных кольцах.

— Три вытащи. По очереди, — она протягивает мне колоду через стол рубашкой вверх.

Делаю, как велела. Раскладывает перед собой. Рассматривает вообще без эмоций. Душка вытягивает шею подглядеть и начинает улыбаться, но никак не комментирует. А я естественно сам не понимаю ничего. Картинки и картинки.

— Еще три, — Таисия Станиславовна снова протягивает колоду мне.

Делаю.

— И еще.

Достаю еще.

И перед Лидиной мамой уже три маленьких веера, которые она аккуратно поправляет, чтобы лежали красиво, и задумчиво стучит ногтем по паре карт. Затем она поднимает на меня лукавый, вдруг такой живой и заинтересованный взгляд, и, ни слова так и не сказав, переводит глаза на своего мужа.

— Дорогой, похоже лучше бы тебе побыстрее смириться с молодым человеком Лиды, — выдаёт Таисия Станиславовна ласково, на ее губах вздрагивает сочувствующая улыбка, — Потому что, кажется мне, видеть нам его еще долго.

Кирилл Станиславович сглотнув, аккуратно складывает приборы на тарелку, пристально смотря на жену.

— Долго это сколько, Тай? Месяц? — заметно дергается его щека.

— Дорогой… — вздыхает она и гладит его ладонь.

— Хм… Год? — выгибает Кирилл Станиславович бровь.

— Милый… — участливо смотрит Лидина мама.

Кирилл Станиславович оттягивает галстук.

— Что? Больше? Три? Пять лет?

— Боюсь, немного дольше, дорогой, — уклончиво отзывается Таисия Станиславовна.

Тут уже сглатываю и я. Лида рядом нервно покусывает губы, уставившись на мать.

— Насколько немного? — хрипло уточняет Кирилл Станиславович.

— На много, — тихо и многозначительно отзывается его жена.

С секунду Лидин отец молчит, моргая. Воздух вокруг становится густой — густой. Я чувствую, что жутко краснею. Потому что… Потому что меня будто внезапно поженили прямо сейчас. И это очень странное ощущение. Горячее и смущающее. До дрожи в руках.

— Да это ведь просто развлечение, карты твои. Неправда. Бред, — то ли утверждает, то ли умоляет Кирилл Станиславович после паузы.

— Конечно неправда, дорогой. Не переживай, — слишком быстро и легко соглашается Лидина мама и снова гладит мужа по руке.

— Неправда… — эхом повторяет отец Душки, выдыхая.

И медленно переводит взгляд на меня. Такой тяжелый, что я чудом под ним не стекаю под стол.

— Так, Максим… Алексеевич, — ядовито, — Воду свою отставил. А то будто закодировался…Если ты думаешь, что я не знаю, как вы с Яриком гуляете, то знаю я…Тут переночуете, ясно? Иван, оформи ему, а то словно не родной.

— Я…

— Не возражай, — шепчет Душка едва слышно, наклоняясь к самому моему уху. И совсем уже неразличимо, но так жарко, — У меня самая дальняя комната на этаже. Тебе понравится…

И это звучит слишком сладко. Да и в принципе, разве я могу своей Душе отказать? Нет, ни в чем. И похоже уже никогда.

Два года спустя

Лида

Наверно нереально переоценить важность сегодняшнего дня в моей жизни.

По нескольким причинам.

Во-первых, сегодня мне исполняется двадцать один, и я становлюсь совершеннолетний по законам абсолютно всех стран мира. Во- вторых, сегодня я защищаю свой дипломный проект и, выходит, окончательно прощаюсь с университетом.

И в-третьих… В-третьих. в моем кошельке лежит тест на беременность с двумя полосками, который я сделала утром, как только Макс уехал на важную встречу по работе.

Сделала его я просто так, совершенно не рассчитывая на подобный результат.

Задержка была всего на два дня, я на уколах уже не первый год и… И я просто не знаю, как это случилось!

Все волнение по поводу моего выступления перед дипломной комиссией показалось даже не то, что ничтожным, а чем-то несуществующим в природе, иллюзорным. Сморгнул и все.

Хах, ну даже если я провалюсь! И что?!

Я уже два года работаю по специальности, несмотря на учебу на дневном. У меня даже есть определенный карьерный рост. И я сильно сомневаюсь, что кто-то из-за какой — то несчастной комиссии уволит меня…

И это я еще деликатно молчу про то, что я живу со своим непосредственным "начальником". Да и в принципе в работе как таковой я жизненно не нуждаюсь благодаря благосостоянию своей семьи…

Да, есть много факторов, почему получение диплома и окончание университета для меня стали лишь необходимой галочкой. Просто "закрыть гештальт".

А вот беременность…

Меня трясет от осознания, что произошло, всю дорогу до универа. Я не верю… Не потому, что это невозможно, а потому что это чересчур много и сразу меняет в моей такой идеально налаженной жизни. Рушит какие-то планы, искажает картину будущего.

А еще слишком страшно даже на секунду представить, что реакция Макса будет не такой, как мне хотелось бы.

У меня нет прямых поводов так думать. У нас все прекрасно. Я его очень, невыразимо люблю.

И я чувствую, каждой клеточкой чувствую, что он тоже любит меня, но…

Но мой брат уже женился и родил ребенка, а мы даже не обсуждаем помолвку, хотя прошло два года. Я не намекаю сама. Я просто не могу делать такие вещи первой.

Но для меня лично вопрос уже висит в воздухе темной пугающей тучей. Я хочу определенности. Я хочу за него замуж. Да, хочу!

Хочу детей, хочу семью. Хочу строить планы не только на рабочие будни, выходные и отпуск. Хочу-хочу-хочу…!

Хочу, чтобы навсегда.

Но Макс не предлагает… От него звучит что-то расплывчатое и туманное про то, что мне надо окончить учеб. А еще куда нам торопиться в таком возрасте. И что он любит меня. Любит меня безумно. Но сейчас — в эту секунду, в этот день, а не навсегда.

Возможно, мужчинам этого более, чем достаточно.

Но я же девочка…

Судорожно вздохнув, паркуюсь на стоянке около универа. Как во сне бреду на защиту диплома. Макс звонит за минут десять до официального начала. Спрашивает как у меня дела, просит, чтобы не волновалась. И мне хочется одновременно рассмеяться и разреветься в трубку ему в ответ.

Потому что насчет диплома я уже и забыла волноваться. А вот мысль, как он воспримет новость о своем отцовстве, вызывает неконтролируемую истеричную дрожь!

— Ты какая по очереди? — спрашивает Макс.

— Шестая, — вздыхаю.

— Ок, ты как будешь заходить — маякни. Мы тут уже заканчиваем. Я успею наверно тебя забрать.

— Я же на машине, Мась.

— М-м-м… — мычит неопределенно, — Ну просто подъеду. В общем, набери. Все, мне пора. Ни пуха. Ты у меня самая умная, Душечка моя.

И отключается. Смотрю на гаснущий экран и ядовито ехидничаю про себя, что "самая умная" — это пока. Потому что, говорят, во время беременности тупеют…

Когда начинают вызывать моих однокурсников, мысли о предстоящем разговоре хоть немного сбиваются. Нервно хихикая, болтаем с ребятами у входа в аудиторию, ожидая, когда настанет наша очередь.

Очень жаль, что со мной рядом сейчас нет Анжелики. Она брала академ по случаю рождения моего племяхи и теперь учится на курс младше. Она — уже мама.

А теперь буду я…

Невольно кладу руку на совершенно плоский живот. Внутри тревожно трепещет. Почему-то даже не допускаю мысли, что тест показал неправду, хотя чисто физически пока ничего особенного не ощущаю. Но… чувствую.

Это неуловимое что-то. Сверхъестественное. Тела еще нет, но уже поселилась душа. И я ловлю себя на том, что уже не та, что прежде. Это удивительно, необъяснимо, странно. Я очень переживаю. Но я счастлива.

Когда меня вызывают, иду на автомате. Особых поводов для переживаний у меня нет, вед диплом я писала не просто сама, а буквально описывала организацию нашего самого крупного концерта за прошлый год. Мне даже особо не пришлось ничего додумывать. Лишь притянуть в паре мест обобщающие формулы к обычным сметам и сделать развернутый вывод.

В итоге мне поставили "отлично". Я вышла с красным дипломом.

— Ты где? — спрашиваю у Макса, радостная и нервная, на крыльях эйфории и тревоги сбегая по ступеням парадной лестницы.

— На парковке рядом с твоей.

— Ок. Я уже иду.

— Как защитилась?

— Пять!

— Моя девочка, — так довольно и восхищенно, что я просто счастливо визжу в трубку, ускоряя шаг.

По парковке уже бегу, увидев Макса, облокотившегося на капот своей тачки.

Он делает шаг вперед, раскрывает объятия. Кружит меня, поймав. Целует куда придется, шепча дикий коктейль из поздравлений, нежностей и пошлостей.

Я млею, хихикая и повисая на его шее. В голове молоточками стучит: "Надо сказать… Сказать-сказать-сказать…!"

— Так, подожди, — Макс отпускает меня и отстраняется.

Смотрит хитро и пьяно. Но вместе с тем взволнованно. Слишком мерцающий, нервный взгляд. Пристальный. Я невольно напрягаюсь.

— Открой заднюю дверь, — приказывает.

— Зачем? — не понимаю.

— Просто открой…

— Хм-м… — кусая губы, подчиняюсь.

Распахиваю пассажирскую дверь и вскрикиваю, смеясь, потому что на меня вылетает добрая сотня небольших надувных розовых, белых и красных шариков. Целый дождь, который падает не вниз, а улетает наверх.

— Макс!

— С днём рождения, Душа моя, — снова тискает меня Максим и хитро подмигивает, косясь на распахнутую заднюю дверь своей машины, — Там, кажется, еще что-то…

Перевожу взгляд на пассажирское сидение автомобиля и вижу красную кожаную обложку для диплома.

— А если бы не сдала? Бежал бы менять? — смеюсь.

— Для меня бы ничего не изменилось, так что нет. Открой.

— Ладно.

Раскрываю твердый переплет. И… И я не могу и слова выжать, так как в горле стремительно разбухает ком. Боже-е…

Слёзы мгновенно застилают глаза, размывают картинку. Рвано всхлипываю и прикладываю ладони к задрожавшим губам.

Максим, не дождавшись от меня чего-то внятного, берет кольцо с развернутого переплета, ловит мою ладонь и берет в плен взгляд.

— Лида, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Я тупо молча плачу. Потому что все мои утренние переживания, все вопросы теперь получили ответ. Ответ, на который я уже, кажется, и не могла рассчитывать.

Макса сейчас не обстоятельства заставили. Он сам…

— Лид, ну ты что?! — Максим нервно смеется и меня обнимает. Гладит по спине, не понимая причин моей такой бурной реакции, — Солнышко, только не говори, что расстроилась. Мне стремно уже…

— Нет-нет-нет, подожди… — выпутываюсь из его объятий, — Подожди…

Бегу к своей машине и лезу в кошелек.

— Лид, может ответишь сначала? На предложение… — Макс явно ни черта не понимает, что происходит.

— О, я отвечу. У меня просто тоже… Сюрприз!

— А он не может подождать? — недовольно хмурится Колобов.

— Нет, любимый, этот не может. Там все четко по времени, — вздыхаю, засовывая положительный тест в обложку для диплома, — Твоя очередь. Открывай…

С торжественным и слегка неадекватным от нервного возбуждения видом отступаю в сторону.

Макс с подозрением косится на меня и распахивает корочку. Опускает взгляд. Моргает. Еще раз. Открывает и закрывает рот.

— Еба-а-ать… — тянет хрипло.

— Поздно, уже все… — тонко хихикаю я.

— Душ, это правда?! Это твое? То есть наше… Да?!

— Да.

— Но… Как?! Ты же…

— Я не знаю, Мась, — смеюсь, — Наверно… Любовь. Ты рад?

— Я в шоке, но я бесконечно рад. Иди сюда, Душечка моя…Я очень тебя люблю.

Конец